Будьте готовы, Ваше Высочество или За завесой Лихолесья

На переправе через Бруинен я столкнулся с Элладаном и Элрохиром, возвращавшимися из Лотлориэна. От них я узнал и о том, что будет Светлый Совет, и о том, что Кольцо Всевластья доставлено в Имладрис, и о том, что Арагорн натащил во дворец целую кучу хоббитов. А у входа во дворец меня как обычно встречал Элронд. — Принц Леголас, у меня к Вам серьезный разговор. Можно в Ваших покоях. Я последовал за ним, недоумевая, что в этот раз «приспичило» Владыке Имладриса. Оказалось все просто и банально. Элронд закрыл за собой дверь, внимательно посмотрел на меня и скомандовал: — Раздевайся и ложись! Наверное, я опять покраснел, потому что Правитель закрыл лицо руками и начал смеяться так громко, что, казалось, слышно будет всему дворцу. — Леголас, — когда приступ смеха окончился, Элронд мог говорить. — Твой отец написал мне, и сообщил, что ты ранен. А поскольку у меня не так уж много времени и меня ждут на пиру, я и решил осмотреть тебя побыстрее. Я только головой покачал, расстегивая пуговицы на куртке. Элронд осмотрел мои раны, остался недоволен тем, что рана на боку открылась из-за поездки, наложил мазь и заявил, что на пиру мне делать нечего — надо отоспаться, завтра к полудню Большой Совет и мне придется на нем присутствовать. — Вам просто вина для меня жалко, — съязвил я. — На столе кувшин с мирувором, пей сколько хочешь. Ужин тебе принесут. А дверь я на всякий случай прикрою снаружи. Знаю я тебя, — сказал он и вышел. — Нет, лорд Элронд, вы меня не знаете! — вслух подумал я, хватаясь за ветку возле окна и спрыгивая вниз. Всего-то третий этаж, было бы из-за чего дверь запирать. Внизу меня уже ждали… Арвен мило топала ножкой. — Тебе вообще-то надо лежать! — заметила она и вдруг разревелась как смертная девчонка из-за первой в жизни обиды. Я обнял ее и отвел в глубину сада к скамейке. — Выплакалась? — дождавшись редких всхлипываний, спросил я. — Теперь рассказывай. — Отец говорит, что Кольцо надо уничтожить… — И тебе его жалко? — Нет, но …- она замялась. Я продолжил ее мысль: — Ты боишься, что это решит сделать Арагорн? — Откуда… — Неважно откуда я знаю, Арвен, но выслушай меня. Он достоин тебя, достоин, что бы кто ни говорил. И самое важное — ты любишь его. Он любит тебя. Остальное — всего лишь ерунда. И если он решит пойти на эту войну — отпусти его, ради вашей любви. Он вернется к тебе Королем и никто и слова не скажет против. — А если не вернется? — она смотрела на меня и ее голос дрожал. — Значит, не вернусь и я. Клянусь светом звезды Эарендиля, что пойду за Арагорном, куда бы он не направился, и сделаю все, чтобы сберечь его жизнь. Принимаешь ли ты мою клятву, Арвен, дочь Келебриан? По щекам Арвен текли слезы… — Я принимаю твою клятву, Лаэголас Трандуилион, внук Орофера. — Вот и хорошо. Тебя не будут искать на пиру? Арвен ойкнула и убежала. Я остался сидеть на скамейке, раздумывая о том, что сам бы согласился нести это проклятое Кольцо, лишь бы не объяснять Арагорну, как я упустил Горлума. — Тебе и не придется, мне уже все рассказали, — Арагорн присел рядом. — Твоей вины тут нет, и ты напрасно рисковал, приезжая сюда. — Разреши это решать мне, — вежливо ответил я, понимая, что Арагорн всего лишь услышал мысли вслух. — Ты почему не на пиру? — А ты почему не в постели? — улыбнулся он. — Завтра Совет. — Я буду на нем. Я гулял по дворцовому парку до полуночи, когда меня наконец-то нашли с ног сбившиеся гвардейцы. Но и по приказу Элронда я не захотел возвращаться в покои под замок, пока мне клятвенно не пообещали, что дверь не запрут и стражу не поставят. К полудню я направился на Совет. Да… Состав впечатлял: люди из Эсгарота и Пригорья, человек из Гондора — Боромир, эльфы из Лотлориэна и Серебристой Гавани, Гэндальф, испуганный юный хоббит Фродо, (еще трое с разной степенью умения прятались в кустах вокруг террасы) и гномы… Гномы! С Глоином я поздоровался, и он ответил мне искренней улыбкой, а вот сидевшего рядом с ним его сына Гимли так перекосило, как будто ему в рот пиявка заползла. Фродо по приказу Элронда выложил на стол Кольцо. И тут я понял, что оно способно делать с людьми: если эльфы смотрели на него с отвращением, гномы с недоумением, то у всех людей, исключая Арагорна, чуть ли не слюнки потекли. Боромир так вообще начал нести какую-то чушь о своем сне и протянул руку к Кольцу. — Эш назг дурбатулк, эш назг…….- дальнейших слов Гэндальфа я не мог расслышать из-за пелены боли и мрака, сквозь которую я различил гномов, хватающихся за топор, отпрянувшего Боромира и Владыку Элронда, которому, судя по его взгляду, было еще хуже, чем мне. Остальные просто испуганно прислушивались. Элронд пришел в себя первым, объяснив Гэндальфу, что для вечера поэзии на языке Мордора тот выбрал неподходящее место и время. А результатом была всеобщая перебранка. Даже я не выдержал — оскорбление, которое нанес Боромир Арагорну показалось мне непростительным, а уж когда Гимли во всеуслышание начал перечить Элронду… — Я отнесу его, — я был так поражен голосом хоббита, что даже не пытался сдерживать посланников Кирдана, желающих выщипать кому-то его рыжую бороду. — Я пойду с тобой, — предложил себя Гэндальф, затем к Фродо шагнул Арагорн, а следом — я. Вот тут Элронда волной подорвало с трона, но к нам присоединился гном, тот самый Боромир и все спрятанные по кустам хоббиты. И хваленому терпению Владыки Имладриса пришел конец. — Состав отряда будет рассмотрен. Все свободны. Гэндальф, Фродо и Арагорн, останьтесь. Все направились к выходу, хоббиты — обратно в кусты, откуда их принудительно выловили Элладан и Элрохир. Я остался стоять рядом с Арагорном. — Фродо, я не вправе отказать тебе. Как и не вправе решать за вас, Гэндальф и Арагорн. С вами пойдут Гимли, Сэм и Боромир. А вот ты, Леголас, — похоже, Элронд назначил главного виноватого, — сын и наследник Короля Трандуила, отправишься домой, к отцу, лечить ушибленную с детства голову! Я не отпущу тебя в этот поход! Я молчал, а Элронд бушевал, высказывая на «чистом» синдарине, как ему «нужна» война с Лихолесьем, что и в каких именно позах с ним сделает лично мой отец, в какое место моей царственной персоны пришла мысль и что мне надлежит с ней сделать. Синдарин понимали все. Фродо зарделся, Арагорн одобрительно кивал, соглашаясь с Элрондом, Гэндальф удивленно таращился, очевидно, не подозревая за старым другом таких способностей. — Хватит, — я прервал этот балаган. — Мне напомнить Вам Вашу клятву, Лорд Элронд? Так вот, я требую исполнить ее сейчас же и включить меня в состав Отряда. Элронд побелел и опустился в кресло. — Леголас… Откажись… — Я требую. Вы дали клятву. Лорд Элронд кивнул, не в силах говорить… Я вышел с террасы и в коридоре увидел братцев. — Вы нужны отцу, — легким жестом руки я указал на Элронда, который продолжал сидеть, закрыв лицо руками и на стоящих в оторопи остальных. Как только сборы были окончены, отряд вышел в поход. С первого привала отряд разбился на группки: Боромир нашел себе ровню в младших хоббитах, Фродо, Сэм и Гимли общались в основном с Гэндальфом и Арагорном, я держался отдельно от всех. На этом же привале установили очередность по приготовлению пищи, бросив жребий. Через восемь дней решением Гэндальфа, как старшего по отряду, было установлено, что готовят Сэм, я и Арагорн. Чтобы хранителей ничто не задерживало в пути. Даже беготня по кустам после попыток Боромира, Гимли и Пина приготовить ужин. От гнома я вообще никаких умений не ждал, Пин еще мальчишка, но Боромир? Да какой из него к назгулам воин, если он только и умеет, что мечом махать. Сразу видно: сын наместника Гондора, любимый и драгоценный. Помахал ножиком в охотку и пошел стихи писать. Знаю. Сам таким был. Вчера он порвал тунику, я выдал ему иглу с ниткой и если бы не многолетняя выучка — смеялся бы во весь голос. Он нитку к игле как древко к наконечнику привязывал и низ мешком сшил… Гэндальф готовил неплохо, но мы решили, что втроем и по очереди вполне справимся. А вот с дружескими отношениями в Отряде не справлялись. Я часто ловил себя на том, что любые поступки Боромира и Гимли оцениваю слишком критично. В гноме мне не нравилось то, что он ни в грош не ставил эльфов, а в Боромире… Я все еще видел, как он тянет руку к Кольцу. Хотя Арагорн любил поговорить с ним о Гондоре. Мы поднялись на перевал возле Врат Рохана. Внизу расстилались реки, долины, холмы, да так красиво, что Боромир не выдержал: — Смотри, Фродо! Какая красота там, внизу! Какой вид, какая природа! — Раз там все красиво, — съехидничал я, — зачем мы три часа сюда поднимались? Гэндальф хмыкнул в бороду, хоббиты рассмеялись, Арагорн быстро спрятал улыбку и укоризненно посмотрел на меня. — Мы идем к Вратам Рохана, — Гэндальф показал направление посохом. — А почему не через Морию? Нас бы приняли мои родственники! — недовольно буркнул Гимли. — Впервые слышу, что гномы умеют «принимать» что-то, кроме пива, медовухи и первача, — снова не промолчал я. И опять смех хоббитов и Гэндальфа, укоризненный взгляд Арагорна. А на привале, когда я готовил обед, а хоббиты не отходили от вкусно пахнущего котелка, подошли Гэндальф с Арагорном. — Сэм, ты не мог бы присмотреть за похлебкой? Леголас, нам надо поговорить, — обратился ко мне Митрандир. Я бросил взгляд на Фродо — опять погружен в свои мысли, грустит… — Вас же двое. Надо — идите и говорите. Фродо не выдержал и рассмеялся. Я едва заметно вздохнул с облегчением. Но Гэндальф заметил это. Он посмотрел на меня с неожиданной теплотой и увел Арагорна, что-то ему объясняя. А я решил: хватит. Пока нет прямой угрозы, я не допущу вот такого мрачного ожидания. Настороже так настороже, но тьма в сердце и потеря надежды недопустима. Когда все сели обедать, я стоял на страже. И это облако, привлекшее внимание всех из-за необычного цвета тоже заметил. Это были вороны Дунланда, крылатые помощники Сарумана. Мы спрятались, они пролетели мимо, но Митрандир сделал правильный вывод: — Нам опасно идти мимо Изенгарда. Шпионы Сарумана не дадут нам покоя. Придется подниматься на Карадрас. Меня этот маршрут не пугал: я уже не раз пересекал Багровый Рог, и верхом, и пешком. Но не в этот раз. Мы только начали подниматься на первые склоны горы, как повалил снег. И хорошо бы это были обычные снежные хлопья, но я четко слышал хлещущие слова заклинания на квенья, молящие обрушить на наши головы всю мощь снежного пика. — Это Саруман! — подтвердил Гэндальф и я с размаху толкнул его в грудь. Падая, он оттолкнул остальных, и прежде чем не замеченная ими снежная лавина накрыла меня с головой, я увидел их удивленные взгляды. Их только слегка притрусило снежком, а вот мне пришлось выныривать из сугроба. — Мы не можем идти дальше! — прокричал Боромир, стараясь, чтобы его было слышно в этом урагане. — Хоббиты замерзнут. От бестолковости этого «витязя Гондора» мне хотелось биться головой о скалу. Орать в снежных горах во время бури? Ему лавина нужна, хочется до подножия в сугробе покататься? Тупее гнома, хотя казалось, что дальше некуда. И решение свалили на Фродо, который согласился идти через Морию. Братство спустилось вниз и Гэндальф начал поиски Западных Врат. — Врата гномов всегда очень хорошо спрятаны! — разглагольствовал гном. — И если их местонахождение утеряно, то и сами гномы их не найдут. — Почему меня это не удивляет? — хмыкнул я. — А не пробовали в трезвом виде двери прорубать? Арагорн дернул меня за рукав. Но тут раздался голос Гэндальфа: — Я нашел их! Маг пальцами ощупывал скалу и под светом луны ожили контуры врат на скале. Итильдин, один из трех прекраснейших металлов Средиземья. — Врата Дарина, Владыки Мории, скажи друг и войди! Я, Нарви, создал Дверь. Келебримбор из Эрегиона запечатлел эти знаки и заклинание, — прочел для всех остальных Гэндальф. — Видишь, — Арагорн укоризненно глянул на меня. — Раньше гномы с эльфами дружили. — И я не слышал, чтобы эта дружба прервалась из-за гномов! — Гимли пробовал открыть дверь секирой. — Уши после шахтной пыли киркой чистить надо, — не сдержался я. — Никто не говорил, что она прервалась из-за эльфов. Арагорн отвел меня в сторону: — Леголас, я тебя вообще не узнаю. Если тебе так хочется развлекать хоббитов своим остроумием — тренируйся на мне. Гимли и Боромир скоро на тебя с голыми руками бросятся. — Вот если бы с голыми ногами — я бы перепугался. Арагорн, зачем ты защищаешь этого гондорца? И почему его вообще взяли в Отряд? Он уже под властью Кольца, он по ночам не сводит глаз с Фродо, днем держится поближе к нему. Я боюсь за хоббитов. Не надо упрекать меня ни в чем, mellon. То ли я стоял слишком близко к Вратам, то ли уже говорил громко, но… Это и был пароль. Гномья предусмотрительность. Написать заклинание на воротах… А еще и завести какое-то чудище перед воротами… Даже я, в свое время выучивший почти наизусть все книги по созданиям тьмы, эту мерзость опознать не смог. Не до того было: оно схватило Фродо, а после того, как мы его отбили — обрушило за нами вход. Мы присели на ступени. Фродо и Сэма колотила дрожь после пережитого, я отстегнул от пояса флягу с мирувором: — Сделайте по глотку, — потом передал фляжку Мерри и Пину, Гэндальфу, Арагорну, Боромиру и вручил ее Гимли, ожидая, что тот сейчас начнет говорить гадости об эльфах, пьющих непонятно что. Но он просто поблагодарил и вернул флягу. — Ты бы и сам выпил, Леголас, — упрекнул меня Арагорн, видя, что я и не притронулся к целебному напитку. — Есть что выпить? — отпарировал я. — Наливай. Громче всех смеялся гном. Но мне, видевшему и в темноте, было не до смеха. Тут была настоящая резня с орками и гоблинами, я видел истлевшие тела гномов и понимал, что будет, как только Митрандир осветит путь. А когда мы подошли к залу, в котором стоял саркофаг из резного камня, мне захотелось отвернуться. Все Братство толклось возле Гимли, утешая его, я отошел в сторону, словно проверяя лук. Еще решит потом, что при эльфах плакать было стыдно, а так вроде бы я и не видел. Я не увидел, как Пин полез швырять камни в колодец в углу комнаты, но зато хорошо услышал гулкий звук барабанов и далекие шаги орков. — Заприте двери, скорее! — приказал Арагорн и первым ринулся к створке. Орки тащили с собой пещерного тролля, кошмарное создание с кожей тверже камня. Гимли схватил свою секиру, даже хоббиты вытащили мечи и битва началась. Это, очевидно, был малый сторожевой отряд, и нам почти повезло, хотя если бы не подарок Бильбо — мифрильная кольчуга из Эребора — мы могли бы попрощаться с Фродо. А так все остались живы, но не скажу, что целы. Нам пришлось бежать к мосту Дарина, и я оглянулся только потому, что почувствовал ужас Первой Тьмы. — Что это? — спросил Боромир. — Это Барлог, — ответил я, едва сдерживая страх в голосе. — Демон Древнейшего Мира…. Я поднял лук и… Впервые в жизни выронил свою стрелу, потому что орочья вонзилась мне под правую руку. Быстро, чтобы никто не заметил, я сломал древко, и убрал этого лучника. Не хватало еще задерживать отряд. — Пламя и Мрак одновременно, — похоже, Митрандиру тоже было страшно и я не мог его винить. — Такой враг не по силам никому из вас. Мы побежали к лестнице — крутая, с поворотами, на которых можно было легко сорваться и местами с проломами, она была нашим путем. Через один из проломов надо было прыгать, что я и сделал первым, поймал Гэндальфа, Боромира, потом нам перекинули хоббитов, и в конце прыгнул гном. Этого упрямца пришлось втаскивать за бороду, хотя он и орал, чтобы я ее не трогал. И тут лестница начала рушиться. Арагорн и Фродо все еще оставались там, причем Арагорн раскачивал кусок скалы, чтобы максимально приблизить ее к месту, где мы стояли. Он подтолкнул Фродо, и они прыгнули. Я поймал его так же, как когда-то на тренировках. И мы продолжили путь: пытаясь убежать. Я не мог пересилить себя, остановиться, заставить принять бой. А Митрандир смог. И это навсегда запечатлелось в моей памяти: как он стоит на мосту один, поднимая посох, как разрушает мост и как одна из плетей обхватывает его ногу и тащит в пропасть. Я выстрелил, но моя стрела просто прошла через пламя — то ли оно был неуязвимо, то ли рана не дала прицелиться. Собственное бессилие было плетью, похожей на огненную. И ничего нельзя было сделать. Огнемрак опалил и меня. Не было слез. Мы вырвались из этого подземелья, но какой ценой… У Восточных ворот Мории Отряд просто свалился. На ногах держались я и Арагорн. — Леголас, поднимай их, — я не мог не выполнить приказа. — К ночи здесь будет полно орков, надо успеть отбежать хотя бы до Нимродель. И мы снова побежали. А через некоторое время я остановил Арагорна: — Фродо и Сэм ранены, они не могут идти. Арагорн подхватил их, Боромир — младших хоббитов и так мы добежали до Нимродели, где был сделан небольшой привал. Я перевязал руку Сэму, радуясь, что его ранили чистым, не отравленным клинком, Арагорн занимался Фродо. После этого я снова пустил по кругу флягу с мировуром. Им это было просто необходимо, а мне было достаточно просто коснуться рукой леденящих волн реки и прошептать ее имя. — И что это за Нимродэль, эльф? — спросил гном. Мне не хотелось петь, но я заставил себя выплеснуть тоску по Митрандиру в песне о прекрасной эльфийке. И снова музыка захватила и увела меня, поднимаясь все выше и выше, к кронам деревьев. Я замолчал, окончив песню, и тишину прервал другой голос, приветствующий меня на наречии Лориэна. — Haldir, mellon! — я стрелой взлетел наверх и обнял друга. Стражи границы подняли к нам остальных. Халдир обнял Арагорна, посмотрел на хоббитов, оценивающе взглянул на Боромира и остановил свой взгляд на Гимли. — В следующий раз, сын и наследник Трандуила, лучше паука из своего леса сюда тащи. Больше шансов, что пропустим. Гномам нет хода в этот лес. — Я отвечаю за него жизнью, — холодно ответил я. Арагорн, единственный из Братства, кто понял мою фразу, удивился настолько, что просто не мог ничего сказать. Зато Гимли решил, что невежливо болтать на эльфийском и высказал на кхуздуле не очень корректную фразу. Но приказ Владычицы был неоспорим. Нас пустили в самое сердце Лориэна, туда, где я еще не был. Владыки вышли к нам. И первое, о чем они спросили было количество членов Братства. Отвечать пришлось мне — остальные не могли говорить об этом. Леди Галадриэль посмотрела на каждого из нас, проникая в душу и мысли. «Я ничего не могу предложить тебе, мальчик. Ничем не могу испытать тебя — в твоей душе пустота и боль, которую не закроешь. И я обязана тебе. Я не могу испытывать тебя. Ты уже решил. И я бессильна перед тобой». Она отвела глаза первая, как и после взгляда на Арагорна. Остальные отворачивались сами — кто-то молча, кто-то со слезами. Братство разместили в гостевых домиках у корней меллорнов, но мне Келеборн предложил крохотный дом на одной из верхних веток. Там мы вдвоем и просидели всю ночь. Молча. С тремя кубками вина, рядом с одним из которых лежала старая трубка Митрандира, оставленная им здесь в один из визитов. И только под утро Владыка Лотлориэна заговорил. О том, как покидала Средиземье Келебриан, как Арвен призналась, что выбирает смертную судьбу. Я просто слушал. Хотелось вот так же выговориться, чтобы слезы обжигали глаза. Но слез не было. Слов тоже. Я встал, чтобы провести Келеборна и пошатнулся. Все-таки рана дала о себе знать, а я так надеялся не задерживать остальных. Король Лотлориэна шагнул ко мне, достал кинжал и, разрезав мои куртку и рубашку одним рывком, пристально посмотрел сначала на рану, из которой торчал край обломанного древка, потом мне в глаза. После этого «анализа ситуации» он с громкой и длинной фразой на орочьем, характеризующей меня и моих предков не в лучшем свете, стукнулся головой о ствол меллорна, выдохнул и высунулся из домика, крикнув одному из проходивших эльфов, чтобы немедленно позвали целителя со всем необходимым. — Владыка Келеборн! — я рассерженно шагнул к нему. — Я вообще-то не хотел, чтобы в Братстве знали о моей ране. Будут носиться как с маленьким. — Взрослый нашелся! Кроме того, из всего Отряда только Арагорн знает наше наречие. Если что — скажу, что ты просто перепил вчера… Целительница пришла вместе с Владычицей Галадриэль. И мне пришлось слушать еще одну лекцию о собственном разгильдяйстве, прерванную появлением Арагорна. Хорошо хоть мою кровать прикрыли ширмой и он беседовал с Келеборном. — Что с Леголасом, Владыка? Зачем ему целитель? — Ерунда, Арагорн. Не рассчитал мальчик свои силы, выпил слишком много. Это я виноват, не уследил. — Владыка Келеборн, я странствовал с Леголасом много лет. Я знаю, что напоить его просто невозможно. И в конце концов, я не думаю, что у вас принято срезать с гостей одежду, пачкать ее кровью и раскладывать по углам для украшения. — голос Арагорна дрожал от тревоги. — Придумайте что-то другое. Его ранили в Мории или еще раньше? — Он просто много выпил, — с иронией произнес Келеборн. — Пусть тогда спускается к обеду — похмеляться. — Арагорн хлопнул дверью и ушел. К обеду я спустился, причем Арагорн обиженно не удостоил меня даже взглядом, Боромир холодно кивнул, но зато хоббиты были рады видеть. Гимли отстраненно сидел за столом и не замечал ничего вокруг. Ему сейчас было хуже всех. — Нам надо поговорить, — я решительно подошел к нему. Гном так удивился, что выронил вилку, но встал и пошел со мной. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Ты помнишь надпись на дверях Мории? Гимли кивнул, все еще недоумевая. А я начал петь. Когда-то, в отцовской библиотеке я нашел древние свитки гномов с текстами на кхуздуле, и там была старая поэма о гномах Мории и Келебримборе — создателе Эльфийских колец. Меня тогда в качестве наказания заставили не только выучить ее, но и подобрать к ней музыку. И вот сейчас я вспоминал ее для Гимли. Потому что его боль о родном крае, о его стране мечты была слишком сильна, и я не мог на это смотреть. К нам подошел Арагорн. Молча присел рядом, положил руку на плечо гнома и просто слушал. А когда я допел, протянул мне кубок с вином: — Похмеляйся, принц! Я не отказался. Гимли вздохнул. Его печаль уже уходила, я видел это. — А зачем ему похмеляться? — удивленно спросил он. — Да вот… — иронично хмыкнул Арагорн, — перебрал вчера наш принц вместе с Владыкой Келеборном, причем так, что с утра целителя вызывали. Гимли рассмеялся. Арагорн злорадно посмотрел на меня, словно припоминая все мои шуточки. А я подумал о том, что надо попросить Владычицу Галадриэль поговорить с Боромиром, хоббитами и гномом. И направился к ней. Мы задержались в Лориэне на три дня, и все это время меня почти силой продержали в постели, выпуская только пообедать с друзьями. Зато часто заходил Халдир, которому было поручено собрать нас в дорогу. Я пытался пару раз объяснить ему, что Хранитель — Фродо, глава Отряда сейчас — Арагорн, но безуспешно. В итоге именно я знал, что и в каком количестве погрузили в какую из лодок, на сколько дней у нас хватит лембаса и лично перепроверил запасы целебных трав. Всем хранителям выдали лориэнские плащи Стражей, меня вообще переодели во все новое, а после Владычица Галадриэль раздала свои подарки. И только в лодке Гимли признался мне, о каком бесценном даре попросил он Госпожу Лотлориэна. — Ты можешь сделать как Феанор, — посоветовал я. — Заключи ее локон в кристалл, там он будет храниться вечно. Гимли обдумывал это, когда внезапно над нами сгустилась мгла и какое-то крылатое чудище, обжигая леденящим дыханием, промчалось над нами. Все-таки, лориэнские луки очень хороши: я привык к легкому лихолесскому, но и этот, тяжелый, оказался по руке — мне удалось сбить эту тварь и воды Андуина сомкнулись над ней. Дальше мы относительно спокойно проделали весь путь до Парт Галена, вот только за нами следил Горлум. Я дважды хотел подстрелить его и дважды Фродо останавливал меня. В Парт Галене мы высадились на берег. И предчувствие близкого зла меня не обмануло: после стычки с Боромиром ушел Фродо, за ним последовал Сэм, а на нас напали урукхай Сарумана. Эти твари захватили младших хоббитов и убили Боромира, который пытался их защитить. Братство Кольца распалось. И нам предстояло решить, за кем из хоббитов последовать.