Будьте готовы, Ваше Высочество или За завесой Лихолесья

Я быстро осмотрел лодки и с радостью увидел, что Сэм оказался таким хозяйственным, как я и ожидал: его мешка не было и половина запасов лембаса, очевидно, перекочевала в него. Как и веревка и огниво. Значит, голодными ни он, ни Фродо не останутся. У младших хоббитов тоже должен быть лембас в карманах, если, конечно, им позволят туда забраться. Тело Боромира мы уложили в свободную лодку и доверили водам Андуина. Я сам обмыл и переодел его, потому что не хотелось взваливать это на Арагорна: они сдружились за этот поход, оба гондорцы, оба потомки нуменорцев. — Мы идем за орками! — решился Арагорн. — Теперь я не в ответе за судьбу Фродо. А отдать Саруману на расправу Мерри и Пина… — Ни в коем случае! — поддержал его Гимли. Я только кивнул. И началась погоня. Арагорн с самого начала взял такой темп, который выдерживал только я, да и то потому, что давно привык спать на бегу. Они с Гимли выкраивали по два часа в день на сон, больше напоминавший обморок, последнюю флягу с мирувором я сразу отдал Гимли, да и ели мы на бегу. Лембас придавал мне больше сил, чем остальным и из-за этого я чувствовал себя неловко. К утру четвертого дня мы встретили сторожевой отряд Рохана под предводительством Эомера и узнали от них, что орки перебиты, а наших друзей они там не заметили. Рискуя головой перед Теоденом, Эомер отдал нам трех коней, но Гимли заартачился: — В жизни на эту орясину не полезу! А у вас ездового козла нет? — Козлов хватает, — с грустью выдохнул один из воинов. — Только они все у Теодена в друзьях и советниках. — Знаешь, Гимли, ты коню вообще не нужен. Поэтому садись со мной на одного. — предложил я. — А впереди или сзади? Как быстрее доеду? — заинтересовался он. Всадники Рохана уже лица плащами прикрывали, чтобы не рассмеяться. Пояски хоббитов мы нашли в костре. И если бы Арагорн не был Северным Следопытом, читающим любую примятую травинку, так бы и решили, что они погибли. Но им удалось сбежать. И насчет лембаса в карманах я оказался прав: листья и крошки ясно показывали, что аппетит у хоббитов остался прежний. Они скрылись в лесу Фангорна, том самом, о котором я с детства слышал столько легенд. И вот сейчас я с восторгом вслушивался в шепот разбуженного леса, чувствовал его гнев, тревогу и боль, деревья жаловались мне на эльфов, пробудивших и покинувших их, на орков, терзающих их, на Сарумана, на… — Гимли! — не выдержал я. — Спрячь топор, им страшно! Арагорн подбежал и встряхнул меня. Я словно проснулся — до такой степени меня захватил этот лес: первозданный и великий. И сразу же увидел вдалеке за деревьями старика. — Белый Колдун… — прошептал я чуть слышно. — Не давайте ему говорить, он заворожит нас! — скомандовал Арагорн и мы повернулись навстречу к идущему уже с оружием наизготовку. Но… стрелу я выпустил вверх, первым узнав его: — Митрандир! Это Митрандир! — И тебе с добрым утром, Леголас! — рассмеялся наш потерянный друг и советчик. Нелегко было добиться от него рассказа о событиях в Мории, но все же он рассказал о битве с Барлогом, как орел доставил его в Лориэн и передал нам послания от Владычицы Галадриэль. Свое я выслушал без интереса: какие чайки, какое море, если меня опять захватил шепот Фангорна и уже Гэндальфу пришлось напоминать мне, что я не дерево, а помимо леса есть еще дела. И одно из этих дел уже мчалось навстречу. Конь из прославленной породы меарас, Серогрив. Мы подозвали наших лошадей и отправились во дворец Теодена Роханского. Сторожевой отряд роханцев не солгал: Теоден не узнавал ни друзей, ни ближайших родственников, ни реального мира. Да и козлов вокруг него хватало с избытком, по большей части неездовых. Нескольким начистили рога до откидывания копыт, одного выгнали подальше. Митрандиру удалось освободить короля от влияния Сарумана, порабощающего разум. И вовремя: Изенгард уже двинул войска на Рохан и теперь решение было за Теоденом, который собрался ехать со своими воинами в Хельмову Падь и там уже встречать войска урук-хай. Я видел, как не нравилось это решение Арагорну, и как тяжело ему было подчиниться. Но все, что мы с Гимли могли — это просто быть рядом, тем более, что Гэндальф уехал, а последней новостью по птичьей почте от Элронда было его решение отправить дочь за Море. Это Арагорн мог поверить, я-то Арвен дольше знаю — ее «отправить» невозможно, скорее всего, ей тоже что-то наплели. Но я в Ундомиэль верю, она быстро разберется, поэтому пока Арагорну не стоит давать лишних надежд племяннице короля, тем более, что она еще ребенок. В куклы бы ей играть, а в глазах уже такая усталость. Крепость готовилась к обороне: всех, кто мог поднять оружие и хоть как-то его удержать, ставили в строй. Дети, старики, раненые… Гимли разыскал себе где-то кольчугу, укоротить которую можно было разве что топором, Арагорн просто прихватил пару кинжалов, я прислушивался к надвигающейся грозе и… — Сигнал эльфов! — звон лориэнского рожка я бы услышал и в раскатах грома. Келеборн и Галадриэль прислали подкрепление! Гимли только виновато опустил глаза. И чтобы хоть как-то подбодрить его, я предложил ему пари: кто больше убьет врагов. Он с восторгом принял эту новую игру, а мне она позволила хоть ненадолго забыть, что вокруг пылает бой, что урук-хай пришли уничтожать всех, и что вся эта крепость просто ловушка. Ночь превратилась в бойню, а когда с лучами восхода появился Гэндальф и дружина Эомера, мы все-таки поняли, что выстояли, победили. О пари с Гимли я забыл — после того, как уводил Арагорна от безжизненного тела Халдира. И все сильнее разгоралась во мне злоба против Сарумана, предателя и лжеца… Но когда мы подъехали к Ортханку, первыми, кого мы увидели, были Мерри и Пин. Как обычно: что-то жевали, болтали и курили… Еще и Гимли снабдили трубкой и табачным листом. Пока они пускали дым, я подъехал к одному из тех, о ком слышал только древние сказания. — Ну, здравствуй, мальчик… — пророкотал энт. — Мой лес полюбил и признал тебя как своего и даже хотел забрать. Ты не обижайся, стосковались они по Дивным, по тем, в ком кровь Остранны… — Я приеду сюда, если выживу в этой войне, — я посмотрел на Фангорна. — Если разрешите. — Разрешу? Кхм, даже рад буду… Вот только тебе теперь туго придется. Ты услышал голос одного леса, и теперь позвать тебя сможет любой. И не только лес. Боюсь, что море однажды переманит своим зовом… Иди к друзьям — вон они у башни беседуют с колдуном. А беседа не очень-то и получилась. Саруман после попыток зачаровать Теодена и Арагорна заперся там, а Грима, один из тех неездовых козлов, сбросил с башни палантир, целясь в Митрандира. Первым его заметил Пин, а потом уже отдал магу. Мы все вместе направились в Медусельд, где уже полным ходом шли приготовления к пиру. Праздновать роханцы умели, а тут еще и Гимли, раззадоренный состязанием по убитым оркам, подговорил Эомера устроить еще одно: кто кого перепьет. Правильно, он Лориэн вспомнил, решил, что легко справится. Арагорн сначала попытался прекратить этот ужас, но я с улыбкой покачал головой и упрямо взялся за кружку. — Если хочешь — присоединяйся. Если нет — не мешай. — заявил ему Гимли с полной уверенностью в собственной победе. Эомер с ужасом в глазах подносил все новые и новые кружки, отмечая количество выпитого. И если Гимли уже начинал косеть от ристанийской медовухи, то племянник Теодена — от удивления, сколько можно выпить и остаться на ногах. Но у Гимли не было и сотой доли моей подготовки. Его так и унесли, а я предложил Эомеру занять его место. — Меня в детстве об камни не роняли, — покачал головой Второй Всадник Рохана. — А ты, Арагорн? — А я с тобой вообще не пью, — смеясь, ответил он. — Потому что здесь эльфийских целителей нет, а мне ты не доверяешь! Все разошлись спать, а я вышел из дворца. Звезды сияли легко и ярко, даже не верилось в войну. — Что, решил воздухом подышать после пьянки? — Арагорну не спалось. — Леголас, ты хоть представляешь, каково будет завтра Гимли? — Ацелас у меня еще остался, приведем в порядок, а…. — звезды закрыла тьма. — Враг! Саурон здесь! Мы вбежали в общий зал, где Пин безмолвно корчился от боли, сжимая палантир, пылающий Багровым Оком. Арагорн выхватил его и принял эту волну боли на себя, мне оставалось только прижать друга к себе и резким движением заставить выронить роковой шар. Пина увезли в Гондор утром: оставлять его здесь было опасно, Враг мог бы потянуться за ним в Медусельд. Палантир забрал себе Арагорн, как я ни уговаривал разбить этот ненормальный шарик. И мы стали ждать сигнальных огней Гондора: Арагорн с надеждой, Теоден со страхом, а мы с Гимли — с полной готовностью идти туда, куда поведет нас наш друг. И сигнальные огни зажглись. Рохан собирал войска. Но Арагорна все время терзала мысль, что он не успеет, что воинов мало, а вечером прибыли Северные Следопыты и с ними — братцы Арвен с отрядом Стражей Имладриса. Нам предстояла иная дорога — подземная Тропа Мертвых, на которую мог ступить только Наследник Исильдура, чтобы разбудить Серую Дружину или погибнуть от их рук. И Арагорн шагнул туда, не раздумывая. Я последовал за ним, за мной потянулись Элрохир и Элладан, за ними — Гимли, что-то бурча себе под нос о гноме, который боится идти под землю, потом дунаданцы и эльфы Лориэна и Имладриса. Призраки тянулись за нами серой туманной мглой, пытаясь нагнать страх. У Рокового Камня Арагорн обнажил Нарсил и призвал их исполнить клятву, данную Исильдуру. Они пошли за нами, захватив флот умбарских пиратов и прибыв к Гондору как раз тогда, когда настал самый трудный час для его защитников. Вот тут мы с Гимли и продолжили свое состязание по оркам, причем я все-таки выиграл. А на следующее утро после победы в битве за Гондор, зайдя в тронный зал, я увидел брошенный и спокойный палантир и Арагорна без сознания. Настой ацеласа я давно привык носить в фляжке, поэтому привести друга в чувство мне не составило особого труда. — Саурон думает, что Кольцо у меня. — на одном выдохе прошептал Арагорн. — Ты решил отвлечь его от Фродо? — Ваше Высочество, Вы всегда понимали меня с полуслова. Нам придется идти на смерть к Вратам Мордора. Я улыбнулся: — И не надейся, Эстель. Ты мне еще приглашение на твою свадьбу должен. Зря я, что ли тебе пеленки менял? Между прочим, ты мне куртку так тогда испачкал — ни одна птица не сравнится. Арагорн даже подскочил с пола: — Так это был ты? Ты привез меня в Ривендейл? — Мало того — все подумали, что ты — мой ребенок. Представляешь, какого позора я из-за тебя натерпелся! А теперь еще твой бред о смерти слушать. — Но Леголас… — Я пойду с тобой хоть на смерть. Но ты — Эстель. Ты — надежда. И я верю в Фродо. И в тебя. И пусть это будет последняя битва — я буду пытаться выиграть ее. Советую и тебе делать то же. Мы подъезжали к Черным вратам. — М-да, не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом! — хмуро пробурчал Гимли. — А как насчёт бок о бок с другом? — поинтересовался я. — На этот вариант согласен! — Гимли одобрительно погладил рукоять секиры. — Гимли, а третьего не дано? Я вообще-то и пожить бы ещё не отказался. Рассмеялись все, кто был рядом, и с усталого лица Арагорна слетела маска обреченности Уже на Кормалленском поле, в огне битвы я все равно следил за Арагорном, стараясь отвести от него тень смерти. А когда рухнул Минас-Моргул и Митрандир позвал орлов, чтобы лететь туда за Фродо, я понял, что мы выжили и победили в этой войне. Но в эту же ночь меня вдруг позвал лес. Мой родной лес, причем его зов был таким, как будто он погибает. Он звал всех эльфов, но докричаться смог только до меня. Все участники Кормалленского сражения кроме Митрандира и Арагорна, сидевших с Фродо и Сэмом, спали непробудным сном. Я начал будить Эомера. Он спросонья, скорее всего не понял, зачем мне в полночь лошади, да еще в таком количестве, приказ охране подписал, печатку отдал и заснул снова. Эльфы Лориэна и Имладриса вооружились и последовали за мной без вопросов, братцев я будить не стал, Гимли сейчас был нужнее здесь, но вместе с лошадьми Рохана за нами увязался Серогрив, и мне пришлось пересесть на него. Он, словно чувствуя мои мысли, летел на север, к Лихолесью. И остальные кони следовали за ним. А к полудню все стало ясным. Мы прибыли с юга в тот момент, когда объединенные войска Келеборна и Трандуила казалось, вот-вот дрогнут перед отчаянным натиском нечисти из Дол-Гудура и Гундабада. Я почему-то вспомнил, что эльфы никогда не воевали верхом, но спешиваться и строить своих бойцов времени не было. — Ласгаллен и Орофер! — я выхватил меч и Серогрив рванул вперед. Клич подхватили. Атаки с этой стороны враги не ждали, а вот друзья, увидев помощь, атаковали с новой силой. Мы загоняли их в развалины, и вот уже кольцо сомкнулось, а я подъехал к Владыкам, спрыгнул с коня и поклонился. — Для меня честь — сражаться рядом с вами, Ваши Величества. Келеборн радостно улыбнулся, отец шагнул ко мне и крепко обнял. — Откуда? Как? — вопрос они задали хором. — Лес позвал меня, — я вдруг почувствовал ужас и угрозу и двумя руками толкнул великих эльфийских королей на землю. Возле них в траву вонзилось по паре стрел, остальные торчали из меня. Я пытался пересчитать их взглядом, но сбивался после восьмой. Развернувшись к крепости я увидел, что эльфы уже расправляются с отрядом гоблинов, засевшим на башне — это оттуда мне так досталось. — Ада, я похож на ежика? — попытался хоть как-то пошутить я, видя белое как мел лицо Трандуила. — На тролля безмозглого ты похож! В бой без доспехов… — оборвал меня Келеборн. — Трандуил, бери за руки, я — за ноги и, не прикасаясь к стрелам, уносим в шатер. Стрел оказалось десять: несмотря на ужасную боль, потерять сознание мне не удавалось, и я пересчитывал каждую, когда ее выдергивали, да еще и пытался рассказать подробности защиты Гондора, что ужасно сердило и отца, и Владыку Лориэна, решивших лично повозиться со мной. — Так, вроде бы перевязали хорошо. Трандуил, ты сегодня повезешь его в Эрин Галлен или подождешь до утра? — Келеборн вытер испарину со лба. — Я не могу ехать! Через несколько дней коронация и свадьба Арагорна! Мне надо обратно в Минас-Тирит. — Мы с Келеборном передадим твои извинения и все объясним Арагорну. — тяжело вздохнул отец. — Леголас, ты понимаешь, что можешь не выжить, даже если никуда не поедешь? — А лошади? Я же обещал Эомеру вернуть их! И не сказал никому, куда еду! И всех эльфов забрал с собой. — Трандуил, мальчик просто бредит, у него уже лихорадка! — Келеборн протянул руку к моему лбу. — Посиди с ним, а я принесу от целителей травы. Отец взял меня за руку и сел рядом со мной: — Леголас, пойми, был бы ты человеком — ты бы умер час назад. Да и сейчас я могу потерять тебя в каждое мгновенье — раны слишком тяжелы даже для эльфа. А ты ведешь себя как ребенок. Какие-то кони, свадьбы, рассказы о Фангорне. — Отец, но я же обещал! И кроме того, приметы…- я пытался что-то объяснить, но страшная слабость накатывала волнами и не давала говорить. Вернулся Лорд Лотлориэна, принес с собой какую-то ужасно горькую настойку и аккуратно по капельке влил ее в меня: глотать было так больно, как будто в горло лили раскаленный металл. — Так будет лучше. — обратился он к отцу. — До утра точно проспит, а утром перевезем его домой. Проснулся я через сутки. Учитывая, что эльфам обычно хватает двух-трех часов, мне точно что-то подмешали в настойку. Попробовал встать и понял, что для меня сейчас даже голову поднять — невыносимо больно. С кресла в углу комнаты моментально подскочил отец. — Леголас, как ты себя чувствуешь? — он положил руку мне на лоб. — Все еще горишь… — У нас что — пожары тушить нечем? Все родники пересохли? — попытался улыбнуться я. — Как ты себя ведешь! — возмутился отец. — А как надо? — я внимательно посмотрел на него. — Знаешь, хвала Элберет, ты не подавал мне примера, как должна умирать царственная особа синдар. И учителя не объясняли. Трандуил вздохнул: — Если в теории — то все правильно. Гордо, не жалуясь и с улыбкой на побелевших губах. А если на практике… Лучше береги силы для выздоровления. — Келеборн уехал? — спросил я. — Нет. — раздался его голос от двери. — Принес тебе новую порцию лекарства. Пока твое состояние не будет внушать опасений, я останусь здесь. — А как же свадьба Арвен? — поинтересовался я. — Назначена через шесть дней. Успеем. Но не надейся улизнуть — охране дан строгий приказ, все твои друзья поклялись, что не будут тебе помогать. — И еще, — отец решил добить меня. — Вся твоя одежда убрана под замок. Так что, пока ты окончательно не поправишься, тебе не выдадут даже нижнего белья. Хоть голышом по Средиземью бегай! Три дня я терпел это издевательство, на четвертый эльфийские владыки собрались и уехали. Как положено: с эскортом, палатками, прихватили с собой роханских коней, но Серогрив так и не дался в руки, продолжая пастись возле стен города. Я поднялся на следующий день после полуночи, быстро соорудил подобие туники из простыни, открыл потайной ход из своих комнат в лес: какое счастье, что за все эти годы я так и не рассказал о нем даже ближайшим друзьям, потому что они бы не отпустили меня. Серогрив легко расслышал мой слабый свист и даже присел, чтобы мне было легче влезть на него. О том, чтобы запрыгнуть не то что на полном ходу, а даже так, говорить не приходилось. Раны болели, голова кружилась, и я надеялся только на то, что прибуду как раз в день свадьбы, а уж продержаться пару часов официальной церемонии можно. По дороге я подозвал стрижа и отправил его к Арагорну с просьбой привезти мне одежду к запасным Нижним Вратам. Как ни странно, птица успела быстрее Серогрива и друзья уже ждали меня у Врат: Арагорн притащил с собой Гимли и Эомера. Мое появление в одной простыне вызвало у них бурю смеха. Первым опомнился Эомер. — Я-то думал, эльфам не приходится сбегать от ревнивых мужей без штанов! — Все бывает, — я не стал оправдываться. Лучше репутация повесы, чем папенькиного принца, знаю, сталкивался. — Ты мне лучше скажи, мне ждать разгневанного мужа здесь, с претензиями? — Арагорн отдал мне одежду. — Отвернитесь! — скомандовал я. Еще увидят повязки, они и так скоро кровью пропитаются. — Мужа нет, отца и деда — возможно. Вот только чьих отца и деда — я не уточнил. — Леголас, не дело это — мы тебя на мальчишник ждали! — Говорю же — занят был, гулял. — И сколько ж надо красавиц, чтобы тебя пять дней не было? — поинтересовался Гимли. — Десять. И все одновременно, — да, никто не спорит, стрелы тоже можно красавицами назвать. Главное — не соврал ни капли. Друзья опять расхохотались. — Все Арвен расскажу, — пригрозил Арагорн. — Хочу на это посмотреть, — отпарировал я, чувствуя, что сил уже почти не осталось. — Муж в первую брачную ночь рассказывает жене о «подвигах» другого мужчины. Тебе объяснить, чем положено с женой заниматься? Вот у цветочка есть тычинки и пестик и трудолюбивая пчелка… — Леголас! — Да не ори ты так, Великий Государь Гондора! Сейчас тут вся охрана будет. — Я еще не Государь. Коронация сегодня. — А охрана прибежит сейчас. Все, я оделся, можете поворачиваться. Я не только успел одеться, но еще и аккуратно влезть на Серогрива. — Кстати, о лошадках… — улыбнулся Эомер. — Просыпаюсь я утром, а оказывается ночью разрешил увести коней, хотя и не помню… — Отец и Келеборн их сегодня доставят, я немного опередил их. Все целы. — Тебе еще от Гэндальфа личный привет за то, что Серогрива забрал, — хмыкнул Гимли. Очевидно «привет» был более длинным и менее цензурным. — Такого заберешь. Сам увязался. И Гэндальф это должен лучше всех знать. Мы подъехали к дворцу, спешились и разошлись по покоям: Арагорну предстояло готовиться к коронации и свадьбе, остальные тоже собрались переодеваться. Я надежно запер дверь и принялся менять повязки. Раны выглядели ужасно, голова кружилась, поэтому я достал из сумки, которую оставил здесь, пакетик серого порошка сальквевал. «Трава силы», ее порошок мог на двое — трое суток дать невероятную энергию, но потом можно было неделю проваляться в полусне. То, что мне было необходимо. Отосплюсь после, но пропустить коронацию и свадьбу невозможно. Я уже надевал парадный костюм, когда в дверь постучали. Вошел Гимли и предложил зайти за хоббитами, чтобы на церемонию отправиться вместе. Возразить было нечего, я расчесался, надел диадему и вышел. Фродо меня поразил. Было видно, что он прошел через мрак и столько его нахватался, что уже никогда не станет прежним. Но я рад был видеть его живым, пусть и без пальца: Гимли быстро ввел меня в курс дела, пересказав все местные новости. Я радостно обнял Сэма, за которого очень тревожился и в очередной раз отобрал трубки у Мерри и Пина: — От курения умирают. Фродо рассмеялся: — Это ты говоришь тем, кто в этой войне выжил? — Именно. Курить вредно, не вырастут, — я потрепал их по курчавым головам. Витязи Гондора и Рохана, полурослики из Шира… Насколько страшнее и непоправимее было бы все без этих малышей. Мы отправились на коронацию, где нас тут же разделили: Гимли отправили к делегации синегорских гномов, хоббитов поближе к Гэндальфу, а я, чтобы не попасться на глаза отцу и Келеборну, чьи короны уже сверкали в толпе, пробрался ближе к Элронду, братцам и Арвен, которая погрозила мне пальцем, ехидно улыбаясь. Значит, Владыка Элронд еще не общался ни с моим отцом, ни со своим тестем. Фродо поднес венец Нуменора, Митрандир короновал Государя Элессара и он направился к нам. Короткое приветствие мне и вот уже он рядом с Арвен, чтобы снова повести ее к саженцу Белого Древа Гондора и там принести все клятвы. Я смотрел на них, сияющих в своей любви и победе. Ради такого стоило воевать, скитаться и ждать. И даже чтобы посмотреть на это стоило рисковать жизнью. Толпа расступилась, пропуская к новобрачным Галадриэль, Келеборна и Трандуила, которые поздравили молодых. — Государь Эллесар, Великая княгиня Арвен, — мой отец протянул сверкающие ожерелья с изумрудами и жемчугом. — мой сын Леголас… — Где-то здесь, сейчас подойдет, не беспокойтесь, Ваше Величество, — улыбнулась Арвен. — Здесь? Леголас здесь? — Келеборн чуть не выронил свой подарок. — Конечно, — удивленно посмотрел на них Арагорн, но оба эльфийских владыки уже обшаривали взглядом толпу в поисках знакомой блондинистой головы. Я уже сбился со счета, сколько раз меня выручал лориэнский плащ, который я забыл взять с собой в Лихолесье, но захватил на церемонию. — Ваши Величества, что-то не так? — Арагорн никак не мог понять, что происходит, но короли эльфов быстро обрели прежнюю невозмутимость. — Мне и Его Величеству Трандуилу очень бы хотелось поговорить с принцем, поэтому если Вы его заметите, передайте, что его ищут, — последнее слово Келеборн выделил с таким нажимом, что Арагорн уже заподозрил что-то неладное. Я быстро нашел Гимли и отправился с ним в пиршественный зал, чтобы подыскать места подальше от эльфов и поближе к новобрачным. Всего-то надо было: во время пира несколько раз попасться на глаза Арагорну и Арвен и ни разу — отцу, Келеборну и на всякий случай держаться подальше от Элронда и Галадриэль. Им-то точно рассказали или расскажут в ближайшее время. — Леголас! — к нам подошел Арагорн. — Ты опять умудрился поссориться с отцом? — Да, — я виновато опустил голову. — И с Владыкой Лотлориэна тоже. — И что мне теперь делать? Вот там за колонной есть неплохое местечко, и к нам близко. А потом, может, развеетесь, выпьете, помиритесь. — Они столько не выпьют, — тяжело вздохнул я. Арагорн только покачал головой. — Ты, случайно, не из окон Галадриэль в простыне убегал? Я завтра с тобой поговорю, — пригрозил он и ушел. Я направился к тому самому уютному местечку. Там действительно было очень удобно, я видел почти всех, а меня — разве что ближайшие соседи: Элладан, Элрохир, Гимли и младшие хоббиты. Пир был в самом разгаре, когда я почувствовал, что действие порошка слабеет. Наверное, здесь было слишком душно, и я решил выбраться на террасу. Арвен поймала меня там, радостно обняла, поцеловала и предложила пойти потанцевать с ней. — Я лучше воздухом подышу. А ты вот иди с Келеборном потанцуй, или с отцом. Хмурые они какие-то. Она убежала, а я присел на мраморную скамейку. Через минуту рядом появились Пин и Мерри, следом — Гимли и Гэндальф. И все решили устроить перекур. — Опять дымите, — я уже устал с ними бороться. — Леголас, да ты сам хоть раз пробовал? — рассмеялся Гэндальф и обтер чубук своей трубки — Затянись разок, а то только и умеешь, что чужих коней сманивать. — Ладно, в знак дружбы, одну трубку на двоих… — улыбнулся я и затянулся, кашляя с непривычки. Это был очень глупый поступок. Когда я убрал руку, которой прикрывал рот во время кашля, то увидел на ней сгустки крови. И не только я: все курильщики заметили мои окровавленные пальцы. — Говорил же я вам, от курения умирают, — попытался пошутить я, но тут же начал захлебываться. У меня пошла горлом кровь, почти сразу же открылись раны, насквозь промочив и повязку, и серебристый камзол парадного костюма. — Гэндальф, что ты наделал со своим куревом? — закричал на мага Гимли. Хоббиты бросились за Арагорном, он выбежал на веранду и последним, что я помню, было его испуганное побелевшее лицо. — Я все-таки испортил тебе свадьбу. Aranno nin, mellon, aranno nin… — прошептал я, прежде чем потерять сознание. Боль ушла, но сил не оставалось даже на то, чтобы открыть глаза. Поэтому я старался все узнавать на слух. В комнате четверо: мой отец, Арагорн, Гимли и Элронд. Элронд произносил исцеляющие заклинания, Гимли всхлипывал в углу, Арагорн нервно шагал по комнате. Скрип двери и шаги Митрандира. — Как он? — Все так же, — и только по голосу отца я понял, что он тоже плачет. Надо открыть глаза! Я должен это видеть! И мне это удалось. А награда превысила все ожидания: они все в слезах. Как маленькие девчонки. Я попытался улыбнуться и вспомнив, как дразнился в детстве, быстро показал язык. — Трандуил, — Элронд со вздохом облегчения перевел взгляд на короля Лихолесья. — мало ты его в детстве порол. — Пусть поднимется — я и сейчас добавлю. Не посмотрю, что герой пяти королевств, — отец улыбнулся так, как не улыбался уже давно. — В очередь, Ваше Величество, — хмуро взглянул на меня Митрандир. — Тогда я за королем, — подскочил к моей кровати Гимли. — Арагорн, на тебя очередь занимать? — Тираны, — прошептал я, пытаясь гордо задрать нос и заснул. Без снов, без боли и без тьмы. В постели меня продержали еще две недели, причем рядом с ней все время кто-то дежурил. Чтобы я еще чего не натворил. Причем каждый из друзей пытался высказать свои претензии: младшие хоббиты, видите ли, теперь из-за меня курить боятся, Гимли с Гэндальфом поругался, Арвен вообще заявила, что я ей не просто свадьбу испортил, а еще и седины в волосы добавил. Но постепенно гости разъехались, мне разрешили вставать и мы с Гимли отправились по давно решенному маршруту: сначала в пещеры Агларонда, потом в Фангорн. А потом по домам, чтобы собрав тех, кто захочет ехать с нами, помочь Арагорну возрождать его страну. Мой народ уходит за море, эльфы покинут Средиземье. Но пока живы Арагорн и Арвен — я останусь здесь, с ними. Вот только почему вечерами в Итилиэне я смотрю на чаек над рекой и море зовет меня? Так, как позвал однажды лес…