Старый добрый финал (a good old-fashioned happy ending)

— Просто хочу уточнить, — поднимает Джон брови, — мы ищем нечто размером меньше яйца где-то здесь? Шерлок кивает, но скептицизм признаёт. Выставка «Рождество прошедших эпох» оказалась гораздо больше, чем он рассчитывал, и занимает, как минимум, десять интерьерных залов с несколькими полными антиквариата витринами в каждом. Лестрейд с другой стороны от Шерлока вздыхает: — Тогда приступим. Джон, начинай с современных залов вон оттуда, Шерлок — оттуда, семнадцатый век, похоже. А я пойду по витринам. — Он будет спрятан, — говорит Шерлок. — Под, за, внутри. Не просто оставленный в ожидании, пока на него кто-нибудь наткнётся. Он — это бесценный голубой сапфир, украденный пару дней назад оксфордским профессором. Профессора, разумеется, поймали, но он отказался сообщить, куда спрятал камень. И Лестрейд позвал их на помощь. Проследив цепочку улик и основательно побегав ногами, Шерлок пришёл к уверенности, что сапфир спрятан где-то среди экспонатов гораздо-большей-чем-ожидалось выставки «Рождество прошедших эпох». Какое-то время каждый работает в отдельной секции. Шерлок проходит через залы 1630, 1745 и 1830. К этой минуте он перевернул вверх дном китайский чайный набор 1890-ых, обзавёлся тремя обломками, не видел Джона уже час и начал немного в себе сомневаться. — Хорошее напоминание, на худой конец, — врывается в его мысли Лестрейд, заглядывая в китайский буфет, — мне ещё нужно прикупить кой-чего к Рождеству. Дети достигли того возраста, когда ты можешь просто дать им подарочную карту, и пусть сами решают, чего хотят. Шерлок в ответ хмыкает и надеется, что Лестрейд отстанет. Ему и так, слава богу, есть с чем носиться, и последнее, что ему нужно, это чтобы кто-то сопровождал сколько-бы-часов-он-ни-занял поиск в «Четырёхсотлетних сезонных традициях английских домов» рассказами о том, какая ужасная штука Рождество, когда Шерлок старается сделать его для Джона лучшим, что у него когда-либо были. Отсутствие интереса со стороны Шерлока Лестрейда не отталкивает. — Ты же не забыл приготовить ему подарок, нет? — Нет, — раздражённо отвечает Шерлок, накрывая чайник крышкой с гораздо большей силой, чем для этого требуется. Ладно, пусть в прошлом его и нельзя было назвать воплощением духа Рождества, но сейчас-то всё по-другому, потому что «сейчас» включает в себя Джона. — Разумеется, подготовил. Лестрейд кивает, но не отходит даже после настойчивого взгляда. Когда внимание Лестрейда становится невыносимым, Шерлок решает, что, может, он отвалит, если объяснить. — Я договорился с Майкрофтом. Джон получит лицензию на свой пистолет. Это правда, на самом деле; Майкрофт сам предложил, когда Шерлок написал ему вчера вечером по поводу допуска на тренировочную базу. Лицензия стоила Шерлоку трёх дел международной важности и четырёх внутренних, но, к счастью, служила гарантией Джону счастливого Рождества вне зависимости от того, как пройдёт ночь, и как Джон отреагирует на предложение. И будет только к лучшему, если никто не узнает, что это была идея Майкрофта. — Ты имеешь в виду, он получит право на свой пистолет, — уточняет Лестрейд не скрывая улыбки. А разница? Шерлок вытаскивает из шкафа стопку тарелок, а Лестрейд подходит ближе, вручает ему соусник и начинает расставлять тарелки обратно по своим местам. Когда Лестрейд передаёт Шерлоку пару чайных чашек, Шерлок ловит блеск обручального кольца и задумывается. Может, брак Лестрейда и не брак вовсе, а полный бред, но жениться-то он сумел. Может, спросить? Лестрейд может знать, подходит ли Рождество для этого в принципе. — И ещё… — Нет, он не может выговорить это вслух. Что, если он это произнесёт, а Джон ему откажет? — Ну? — рассеянно подбадривает Лестрейд. — Что ещё? Думаешь над чем-нибудь из этого? — Он усмехается собственной шутке. Шерлок осматривает зал, но Джона нигде не видит. Конечно, он не хочет, чтобы Джон подслушал разговор. — Точно нет. Это на всякий случай… нет смысла рисковать, если не… Лестрейд чуть не роняет серебряный канделябр, который держит в руках, глядя на Шерлока широко открытыми глазами и разинув рот, как идиот. — О боже. Ты не… — Конечно, нет, — быстро говорит Шерлок. Слишком быстро. Лицо Лестрейда расплывается в глупой улыбке, и Шерлок внезапно вспоминает, что работает с этим человеком только потому, что он не такой тупой, как кажется, и на этот раз этот факт бьёт по нему же. Он почти ничего не сказал, но Лестрейд понял всё правильно. — Да! Боже, Шерлок, — чуть ли не кричит он, и Шерлок на него шикает. Лестрейд хлопает его по плечам. — Поздравляю. Шерлок хмурится и чопорно сопит, забирая у Лестрейда канделябр. — Не с чем пока поздравлять. — А, ну на будущее. Он годами с ума по тебе сходит. Я давно думаю, стоит носить с собой бутылку с водой и пульверизатором, чтобы охлаждать вас периодически, как кошек. — Очевидно, Шерлоку нужно поработать с запугивающим взглядом, потому что Лестрейд не умолкает. — Ладно тебе, брось, я так счастлив за вас. Когда ты..? Шерлок сдаётся, но хмурую складку оставляет на месте и тянется мимо Лестрейда за остальными хрустальными тарелками. — Потише, — шипит он. Джона нет в поле видимости, но это не значит, что он не стоит где-нибудь, где может их услышать. — На Рождество. У меня нет чёткого плана, может, в Сочельник, может, в Рождественскую ночь. Так что не вызывай нас. Лестрейд смеётся: — И не мечтал. Вам двоим нужно время, а моей команде — перерыв. К счастью, Лестрейд перестаёт развивать тему, и они вместе расставляют чайные наборы и антиквариат обратно по шкафам. Уже два человека уверены, что Джон скажет да, и это странно успокаивает. Шерлок надеется, что они правы. Теперь это не просто что-то, что произойдёт только между ними двумя — теперь за ними наблюдают, ждут и стоят наготове, чтобы праздновать или сочувствовать. Они переходят из 1890-ых в военное время 1910-ых, но Шерлок никак не сосредоточится. Майкрофт может не видеть всего, когда дело касается младшего брата, но если даже Лестрейд уверен в согласии Джона… Каким-то образом это внушает уверенность. От волнения начинает сосать под ложечкой. В конце концов Шерлок сдаётся. Он должен спросить. Он подкрадывается к Лестрейду, лежащему на полу и тыкающему в нижнюю часть высокого напольного радио, и прочищает горло: — Грег. Ты правда думаешь, что он согласится? Лестрейд моргает. Шерлок не называл его так со времен последней передозировки, и это значит «я серьезен как никогда и ужасно напуган», они оба это знают. — Да, — мягко отвечает Лестрейд. И если бы это было в их правилах, он бы протянул руку и дотронулся до Шерлока. — Правда. Я правда так думаю. Порядок? Шерлок не то чтобы улыбается, но близок к этому. — Да. И тогда с другого конца выставки раздаётся крик. Джон бешено улыбается и размахивает руками. — Нашёл! Шерлок с Лестрейдом двигают радио на место и мчатся к Джону, который ждёт их среди обрывков обёрточной бумаги в витрине 1960. Рядом с уродливым зелёным кожаным диваном стоит низенькая ёлка, украшенная в основном мишурой и парой низкопробных пластмассовых шаров. Почти в самом верху расположился сияющий синевой драгоценный камень, приклеенный к искусственной вделанной в ствол клинообразной ветви дерева. Шерлок протягивает руку и достаёт камень, Джон взбирается на отвратительный диван и целует Шерлока в щёку, а позади него Лестрейд складывает руки на груди и подмигивает.