Вечеринка по случаю Рождества
17 декабря 2015 г., 14:09
Лестрейд 13:22
«Рождественская вечеринка сегодня в семь. Конференц-зал на третьем этаже. Вам ребятам стоит появиться»
Позади него Джон растёкся по спине, обняв обеими руками за плечи, водит носом вдоль шеи и утыкается им в волосы на затылке. Джон тёплый и расслабленный, и Шерлок, усевшийся в кресло выпить чаю, не может удержать мягкую улыбку. И тогда телефон тренькнул сообщением.
— Вот. — Шерлок поворачивает экран к Джону. Он уже решил отказаться, но слышит в голове возражения Джона, ни одно из которых ему не понравится, и всё же содержащие зерно логики.
«Нам только пойдёт на пользу поддерживать с ними хорошие отношения, Шерлок. Если сможешь побыть очаровательным десять минут, получишь в десять раз больше дел. И хуже не будет, если они не станут чуть что считать тебя убийцей. Не обязательно оставаться надолго. Сможешь порыться у Грега по карманам. Обещаю минет в туалете, если продержимся полчаса. Ты не должен общаться со всеми. Просто покажись на глаза и встань у стены, скажи привет Лестрейду и той милой женщине, что подписывает нам гонорары».
Джон не говорит ничего из этого.
— Давай не пойдём, — вместо этого говорит Джон ему в шею. Голос звучит приглушённо. Джон оттягивает воротник рубашки, чтобы прижаться ртом к коже у основания шеи. — Схалтурим. Можешь даже согласиться, а в последний момент что-нибудь помешает, и мы не будем выглядеть задницами.
Шерлок поворачивает голову, обратив внимание на тон голоса, и видит помятое, изнурённое лицо, всё в морщинах. Шерлок ловит губами губы Джона. Джон целует его долгим и нежным поцелуем, наполненным отчаянным желанием и тоской, прижимается теснее и отпускает сжатую в кулаке шёлковую рубашку, кладя ладонь на грудь и заставляя оставаться на месте. Шерлок вспоминает самый первый их поцелуй под дождём на пороге дома, поцелуй с извинениями на губах и с надеждой, неверием и «наконец-то» в цепляющихся друг за друга руках.
— Хорошо, — соглашается Шерлок, стараясь голосом не показать тревогу. Он думал, день был довольно хорошим, хоть в нём и не было ничего особенного, но поцелуй все равно получается грустным. Шерлок разворачивается, вытягивает Джона из-за спины и ставит перед собой между разведённых коленей, держа руками за бёдра. — Ты в порядке?
— Да, — заверяет его Джон и подкрепляет слова лёгкой улыбкой. — Просто хочу остаться дома, заказать еды и, может, фильм посмотреть. Только мы вдвоём. — Он снова целует Шерлока и проводит пальцем по челюсти.
Тут что-то ещё, думает Шерлок. Может, Джон не хочет об этом говорить. Может, просто не знает, как сформулировать. Что-то, что заставляет его цепляться за Шерлока и целовать так, словно у него больше не будет такой возможности.
Шерлок хочет стиснуть Джона в объятиях и не отпускать несколько часов; целовать и обещать Джону возможность целовать его, Шерлока, всю грёбаную жизнь. Хочет вынуть секретную тёмно-синюю коробочку, запрятанную в недрах носков, и убедить Джона, что никогда его не покинет. Хочет отследить каждого, кто отучил Джона Уотсона полагаться на любимых и верить, что они останутся с ним, и выпотрошить их одного за другим.
Ему пришлось бы начать с себя.
Он ограничивается тем, что двигает Джона ближе и обвивает руками талию. «Тук-тук, тук-тук», — бьётся в груди надёжное сердце.
— Давай переоденемся в пижамы, — предлагает Шерлок несмотря на то, что сейчас час дня и оделся он только к обеду. — Растянемся вдвоём на диване. Мы можем включить один из этих тупых экшенов, на который можно будет не обращать внимания, и весь вечер лежать друг на друге.
Джон запускает ладонь в волосы и проводит пряди между пальцами, едва касаясь кожи.
— Мм. Звучит мило.
Шерлок поднимает голову и изучает Джоново лицо. Он всё ещё улыбается той мягкой улыбкой, которая не достигает глаз.
— Только ты и я, всю ночь, — обещает Шерлок.
— Я в порядке, правда, — уверяет его Джон, и Шерлок вынужден встать и прижать Джона к груди. Какое-то время Джон стоит потерянный, а потом Шерлок прижимается к его виску свирепым жёстким поцелуем, Джон судорожно вздыхает, вдавливает ладони в лопатки и прячет лицо в Шерлоковой рубашке, дыша через рот.
— Я люблю тебя, — шепчет Шерлок. — Джон, послушай меня. Я люблю тебя. Давай закроемся здесь вместе на всю ночь, словно мы одни в этом мире.
Джон кивает, но голову не поднимает.
— Мы с удобством устроимся на диване и будем два часа слушать дыхание друг друга, пока Джеймс Бонд будет кого-нибудь взрывать. Мы закажем много-много китайской еды, а когда объедимся и не сможем двигаться, я медленно и славно тебе отсосу, а потом оттащу сонного в кровать. Договорились?
На самом деле он не знает, достаточно ли это хороший вариант. Не совсем понимает, что должен делать. Он хочет сделать что угодно прямо сейчас, чтобы Джон перестал быть таким, но когда-то у него была такая же тяжесть на сердце и предложить он может только то, чего жаждал сам. Нежность. Комфорт. Уверенность в единении и отсутствии на горизонте кого-либо третьего.
Джон снова кивает.
— Я веду себя глупо, — бормочет он. — Даже не знаю, что со мной.
— Это обязательно должно быть что-то одно? — риторически интересуется Шерлок, гладя Джона по спине и заставляя поднять голову. — Не думаю. Иди надень пижаму, а я напишу Джефу, а потом поставим фильм.
— Не пиши. Просто проигнорируй. И пойдём сначала в душ. — Джон, наконец, поднимает голову, и взгляд его светел и ясен. — Давай просто начнём день заново.
Шерлок старается поцеловать Джона как можно мягче, нежнее и обнадёживающе, и Джон чуть ослабляет объятие.
— Как скажешь, — соглашается Шерлок, а потом отодвигается и направляется в ванную, крепко сжимая руку Джона в своей.
