Омела
20 декабря 2015 г., 20:25
Молли Хупер, размышляет Шерлок, глядя, как она готовит тело к вскрытию, которое они будут проводить вместе, разительно изменилась со времен их первой встречи. О, она так и не изменила своему ужасающему мужскому вкусу в одежде и едва ли может проговорить час, не упоминая ни одну из своих кошек, но в то же время, думает Шерлок, за последние несколько лет она словно стала собой.
Когда он и Джон наконец сошлись, последние остатки её влюблённости в Шерлока испарились от счастья за них обоих (хотя Шерлок подозревает, помочь могли и те несколько раз, когда он заявлялся в морг, держа руку у Джона на заднице). Сейчас Молли меньше заикается, больше смеётся и, к сожалению, проявляет гораздо меньше гибкости, когда Шерлок пытается нарушать правила. Или Шерлок просто легче принимает поражение в случае отказа, чем раньше. А может, и то, и другое.
Они оба изменились, решает Шерлок и думает, что это к лучшему.
Семь лет назад Шерлок был один и наслаждался этим, закрытый ото всех и гордый ограждавшей его дистанцией, беспристрастностью, презрением к чувствам и днями убеждал себя, что не одинок.
Семь часов назад Шерлок проснулся от ощущения прижавшегося к нему Джона, и они почти полчаса провели, целуясь не раскрывая ртов и хихикая над срочной необходимостью душа для них обоих, а потом появился Лестрейд и они решили, что Джон пойдёт смотреть допрос подозреваемого, а Шерлок поможет Молли со вскрытием. Джон на прощание сжал его руку и провожал взглядом сквозь заднее окно автомобиля Лестрейда, пока они не повернули за угол.
— Итак, — весело говорит Молли, вырывая Шерлока из воспоминаний. — Думаю, начнём с самого интересного, да?
Шерлок подходит к столу, надевает пару перчаток и исследует тело. Мужчина, под тридцать, рост и вес средние. Работал где-то в офисе, возможно, в колл-центре, жил больше, чем с одним человеком в квартире, давно ни с кем не встречался. Он был почти болезненно невзрачным: ни особых примет, ни порезов, ни синяков, ничего, указывающего на убийство — кроме того, что был найден сегодня утром на кухонном столе ресторана, с которым, судя по всему, был никак не связан, с набитым растением ртом.
— Омела, — указывает Молли, хихикая с тем чёрным юмором, который появляется от долгой работы с насильственными смертями. — Многозначительно, да?
Шерлок поднимает уголок губ.
— Да. Лестрейд с Джоном сейчас как раз выясняют подоплёку. Несмотря на эту омелу, нам только предстоит установить, что его действительно убили. — Он встречается с ней взглядом над столом и усмехается. — В конце концов, может, украшение трупа — это просто праздничная традиция.
Молли смеётся, берёт пинцет и указывает на рот:
— Тогда давай это вытащим.
Какое-то время они работают вместе, бок о бок, вытаскивая изо рта столько омелы, сколько можно, не прибегая к ножницам, а потом Шерлок отступает немного в сторону, пока Молли снимает целлофан, и вскрытие начинается уже по-настоящему.
— Что вы с Джоном делаете на Рождество? — спрашивает Молли спустя полчаса, когда Шерлок разрезает желудок. — Планировали что-нибудь?
Шерлок слегка качает головой.
— Ничего особенного. В желудке ничего, кроме пиццы, кстати.
— В этом пабе не подают пиццу, — говорит Молли и делает заметку в блокноте. — Зато у них есть горячие сырные бутерброды. Значит, остаётесь здесь, в Лондоне?
Шерлок смотрит на неё и хмурится. Лестрейд ей сказал? Не похоже, что у нее есть какая-то конкретная информация. Или Лестрейд сдержал слово и ничего не сказал, или Молли за все эти годы научилась лучше врать. Второе кажется правдоподобнее.
Он мог бы и признаться Молли. Она доказывала это сотни раз. Сохраняла его худшие секреты. Может, он должен доверить ей и самый лучший.
— Я попрошу Джона выйти за меня, — медленно произносит Шерлок, и неожиданно слова становятся настоящими, они висят перед ним в воздухе: он в первый раз сказал их вслух, в первый раз собрал вместе и позволил вылететь изо рта, и Шерлоку приходится опуститься на стул.
Молли расцветает и тянется было к его плечу, но решает сначала снять замызганные кровью перчатки.
— О, Шерлок, это замечательно! Поздравляю! Как ты собираешься делать предложение? У тебя есть план?
— Я попрошу Джона выйти за меня, — повторяет Шерлок, чувствуя головокружение. И, может, истерику. Пусть он и думал об этом неделями в режиме нон-стоп, пусть он и купил кольцо, пусть он и готов целиком и полностью сделать этот шаг вместе с Джоном, — он никогда не произносил этого вслух. Он смотрит на Молли снизу вверх, потрясённый самим собой. — О боже. Я... Молли, я попрошу Джона выйти за меня.
— Хорошо, — хихикает Молли и успокаивающе берёт его за руку. — Хорошо, держись. — Она отходит к контейнеру с биологическими отходами и стягивает перчатки, а затем моет руки. Она выглядит абсолютно спокойно, и Шерлок смотрит на неё, поражаясь, как вообще можно быть такой спокойной. Она возвращается к Шерлоку и кладёт обе руки ему на плечи. — Шерлок. Ты попросишь Джона выйти за тебя.
Ей, похоже, действительно не нужен ответ. Кажется, она сказала это только для того, чтобы Шерлок услышал. Он кивает.
— Я думаю, это идеально, — говорит Молли, глядя прямо на него и не давая отвести взгляд. — Он будет в восторге. Вы будете помолвлены, и когда-нибудь в следующем году поженитесь и умчитесь в своё долго и счастливо. Хорошо?
Шерлок снова кивает. Она так в этом уверена. Она хранила от Джона самые плохие Шерлоковы секреты, и она всё равно уверена. Изо рта вырываются головокружительные пузырьки смеха, прежде чем Шерлок понял, что собирается засмеяться.
— Я попрошу Джона выйти за меня, — снова повторяет он и не может перестать улыбаться, и Молли улыбается ему в ответ.
— Долго и счастливо, — настаивает Молли. — Вы оба это заслужили.
— Сказки не настоящие, — всё ещё улыбаясь, машинально произносит Шерлок и снова смеётся, потому что собирается попросить Джона выйти за него, и у них будет совместное будущее, поженятся они или нет, и это точно и по-настоящему, и их «на всю оставшуюся жизнь» уже началось.
Молли смеётся и отвечает уверенно и, может, чуточку грустно:
— Ваша настоящая.
