Гарри Поттер и сила, которой он лишился

Дом Грейнджеров. Столовая. — Как хорошо, что вы смогли приехать, профессор МакГонагалл. — Спасибо за приглашение, миссис Грейнджер. Это может показаться странным, но я редко имею возможность вкушать пищу, которая не была приготовлена волшебным образом. — Пожалуйста, зовите меня Эмма. Эта волшебным образом приготовленная еда действительно чем-то отличается? — Тогда и вы меня зовите Минерва. Волшебная еда достаточно вкусная и очень питательная, но довольно однообразная. Волшебно приготовленный пастуший пирог на вкус ничем не отличается от любого другого волшебным образом приготовленного пастушьего пирога. В отличие от «магии», каждый магловский повар имеет его или её собственные индивидуальность и технику. Эти фаршированные перцы отличаются от всего, что я когда-либо ела. Они довольно вкусные, я даже не знаю, существует ли их магическая вариация. Гарри поднял глаза от своей тарелки (он тоже никогда не ел фаршированные перцы, и очень долго наслаждался ими). — Перед ужином вы вроде бы говорили, что хотели поговорить со мной и Гермионой, профессор? — Пожалуйста, зови меня Минерва, Гарри. — Нет, я не думаю, что смогу называть вас по имени, профессор… быть может, это произойдёт через несколько лет, когда я забуду, как сильно вы меня пугали. — Избранный, которого пугала старушка? — Мерлин, ДА. Вы на втором месте в списке самых страшных людей, которых я когда-либо встречал. — Лишь на втором? Наверное, старею. Ваш отец называл меня под номером один, — она улыбнулась при этом воспоминании. — Кому же я уступила первое место? Гарри негласно указал своей левой рукой на Гермиону, и получил на свою беду, когда она заметила. Взрослые за столом рассмеялись. — Ну, на самом деле, (это вино превосходное, Дэниел) я хотела поговорить с вами о вашем седьмом учебном году, — она полезла в карман и положила на стол перед подростками пару значков, на каждом из которых была выбита красиво орнаментированная заглавная буква «Х». — Староста? — спросила Гермиона с придыханием в голосе. — Вы хотите назначить меня старостой из девушек? — Кого же ещё? — спросил Гарри, с тоской подобрав значок старосты-мальчика. — А вот мне, конечно же, нужно сняться с должности по очевидным причинам. — Гарри, я уверена, что твоя магия вернётся. — Простите, профессор, но этого не случится. Я скучаю по ней каждую секунду. Я никогда не осознавал, что она есть, потому что она всегда была, но сейчас её нет, ни грамма. Мадам Помфри дала мне инструмент, который используют, чтобы обнаружить магию в микроскопической форме жизни. Я всё никак не замечаю ничего в себе. Я подозреваю, что это навсегда. Я больше не волшебник. Мне просто нужно научиться жить с этим, — он засмеялся, когда увидел ужас на лицах Минервы и Гермионы, и понимающие взгляды старших Грейнджеров. — Всё не так уж и плохо, профессор. Я провёл первые одиннадцать лет своей жизни без магии и с ужасными людьми. Затем у меня появились первые друзья, и целых шесть лет была магия. Если я проведу остаток своих дней без магии, но мне удастся сохранить в своей жизни таких замечательных людей, как Грейнджеры, я даже не смогу счесть моих благословений. Он отхлебнул воды. — В том маловероятном случае, если я выживу в противостоянии с Томом Реддлом, я буду нанимать репетиторов, чтобы они дали мне немагическое образование. — Ты намерен продолжать борьбу с Реддлом, но не своё образование? — У меня нет выбора, кроме как бороться с Реддлом, он не оставил мне другого варианта. У меня есть кое-какие идеи, которые могут помочь, но я не ожидаю, что выиграю. Надеюсь, я отвлеку его настолько, что вы и ваши люди сможете его уничтожить… Он протянул Минерве значок старосты-мальчика. — Только так вы могли бы заставить всю школу слушаться меня. Нечестно по отношению к вам, нечестно по отношению к другим студентам, несправедливо по отношению ко мне. Назначить на должность старосты Хогвартса неволшебника всё равно что зачислить в квиддичную команду игрока с ампутированными руками и ногами. Гермиона не подняла значок старосты-девушки. Просто смотрела на него. — Я не могу его принять, профессор, — ответила она так тихо, так тоскливо. — Мисс Грейнджер? — Не глупи, Гермиона, конечно же, ты примешь его. — Но, Гарри, как же план? — Наш план напоминал игру в снежки. Но мы не можем играть. План — это не самоубийство. Зато значок тебе нужен, ты этого хочешь. Бери, — он улыбнулся в ответ на её взгляд. — Если посмотреть на наш план сейчас, это была глупая идея с самого начала. Я меняю план, — он сделал ещё глоток. — Было прекрасно строить авантюры, когда профессор Дамблдор был при делах. Он ушёл, как и логика для продолжения этого супер продвинутого плана. Он обратил своё внимание на профессора МакГонагалл. — После того, как мы уговорили Гермиону делать то, что она хочет, нам нужно обсудить новое назначение. Джастин мог бы стать старостой из мальчиков. Новое назначение? — Джастин Финч-Флетчли? Не мистер Уизли? — Мерлин, НЕТ. Должность старосты-мальчика убьёт его. Точнее, Гермиона его убьёт. Она каталась на нём как на пони, когда они были совместными префектами. Рон — мой лучший друг, но он не знает достаточного количества правил, чтобы быть хорошим префектом. Если Гермиона будет старостой из девочек, староста-мальчик должен быть таким же пунктуальным, как она, иначе она убьёт его, — покрасневшая девушка с густыми каштановыми волосами снова шлёпнула его. Дом Патил. Комната Падмы. — Гарри не сквиб. Магия была выведена из него проклятием. Есть разница. Лаванда пожала плечами. — Не вижу особых отличий, Падма. У него нет магии. Парвати выглядела задумчивой. — Ну, это всё из-за проклятого камня, что растворился в его теле. Интересно, сможет ли он вывести его через свои телесные жидкости… вы знаете, там, при поцелуях, или… — Фууу, — одновременно ответили обе девушки. — Что ж, первый способ будет самым лучшим, учитывая, что рядом с ним Гермиона. — Она будет с Роном. Лаванда. Ты помнишь Бон-Бон, верно? — Ха-ха-ха. Гарри живёт с ней, Падма. Кто лучше него может убрать её руки от этой задницы? — Я бы использовала любую возможность, — спокойно вздохнула Парвати. — Фууу, — две другие девочки кинули в неё подушкой. Оттери-Сент-Кэтчпоул. Нора. Гостиная. Джордж ответил на призыв отцом Фреда, который всё ещё не вернулся в магазин. — Привет, папа. Артур Уизли сидел в своём кресле, и такой ярости на его лице Джордж не видел ещё никогда. Даже в тот день, когда отец поймал их, пытающихся получить от Рона непреложный обет. — Где твой брат, — скорее утверждение, а не вопрос. — Мы с Фредом поссорились, он ушёл, не сказав мне, куда идёт. Скрипя зубами от злости, Артур спросил: — По какому поводу произошла ссора? — Гермиона. — Ты знаешь, что между ними произошло? — Она приняла меня за Фреда и всё мне рассказала. — И ты одобряешь его действия? — с опаской спросил Артур. — Что вы, два придурка, сделали с Гермионой? — Рон высунул голову из-за угла, за которым он читал. — Вы обидели её, и я надеру вам задницы. — Заткнись, Рон, — жёстко сказал ему отец. — Что он собирается делать? — Я не знаю папа, я не знаю. — Сегодня днём у меня был долгий интересный разговор с Дэниелом Грейнджером. Фред собирается сделать правильную вещь. Мой сын никогда не откажется от своего ребёнка. — Его ребёнок? Фред и Гермиона? Абсурд. Она не могла так поступить со мной! — Рон выглядел так, будто собирался заплакать. — Она не смогла бы предать меня. Только не Гермиона. Она бы не смогла так поступить.