Гарри Поттер и сила, которой он лишился

Малфой-Мэнор. Тронный Зал. — Милорд? — Пол вокруг трона был усыпан скомканными листами пергамента. Все они были исписаны чернилами вдоль и поперёк. — Беллатриса, что рифмуется с «мировым господством»? Странный вопрос, даже для Тёмного Лорда. — Рифмуется, милорд? Что вы хотите этим сказать? — Рифма, Беллатриса. Если ты не знаешь, это слова, которые имеют одинаково звучащие окончания. Рот-кот, боль-соль, мне нужно слово, которое рифмуется с фразой «мировое господство». — Я могла бы достать для вас какой-нибудь магловский словарь рифм, милорд, — она заметила на его левой руке красивое кольцо. Оно выглядело, как… МЕРЛИН, НЕТ! — Хотя бы так. Поэзия — сложная штука. — Вы правы, милорд. Поэзия? О, пожалуйста, милорд, нет! Отправляясь выполнять данное ей поручение, она могла поклясться, что слышала, как он пробормотал «Чёрт побери! Ничего не рифмуется с «Гермионой». Хогвартс. Большой Зал. Гермиона сидела за завтраком, удивляясь тому, как быстро летит учебный год. До Хэллоуина и связанной с праздником суеты оставалось лишь несколько дней. Занятия уровня Т.Р.И.Т.О.Н были достаточно сложными, чтобы позволить ей забыть о том, что одна её часть отсутствует, к тому же за короткий период времени она нашла себе новую лучшую подругу. До некоторых пор Сьюзен Боунс всё время общалась с Джинни и многими другими девушками. Их общий кошмар, произведённый Забини и его мерзкими троллями, создал между ними обеими крепкую связь. И, что немаловажно, Сьюзен была одной из тех немногих молодых девушек, которые не завидовали её отношениям с Гарри. Гермиона понятия не имела, что с ней произошло, когда она надела кольцо на палец. Впрочем, Сьюзен имела своего собственного героя в лице Невилла, ставшего предметом зависти к ней девушек, которые год назад не уделили бы Невиллу и секунды внимания. Последствия того дня в Экспрессе ощущались до сих пор. Все трое были допрошены в течение нескольких часов. Сначала вместе, потом по отдельности. Допрос троицы закончился, когда Невилл чуть не раздавил трахею Аврору, который осмелился спросить Сьюзен, не сама ли она спровоцировала слизеринцев, будучи вызывающе одетой. Человек оказался прижатым к стене и с рукой Невилла на горле, губы которого шептали в ухо Аврора требования назвать причины, по которым он не должен быть убит на месте, поскольку он, в конце концов, сам «напросился». Следователь пытался выдвинуть против Невилла обвинения, выжимая показания даже из тех Авророр, которые не видели инцидента в комнате для допроса (и являлись протеже тёти Сьюзен, Амелии до её смерти), а Кингсли Бруствер предложил человеку воспользоваться правом перевода на станцию Джона oʼГроаца. Некоторые из маглорождённых называли Невилла «Рэмбо» и утверждали, что он мог «незаметно для всех пронести устройство с ядерным зарядом». Невилл (и подавляющее большинство остальных студентов не из магловских семей) понятия не имели, о чём они говорили, но, по крайней мере, предполагали, что это были хорошие вещи. Авроры-женщины, продолжившие расследование, вели допрос более вежливо и деликатно, и Гермионе больше не задавали таких вопросов, как «наслаждалась ли она совместным со Сьюзен поцелуем». Единственной странностью в её жизни был постоянный поток почты, прибывающей каждое утро на завтрак. Неподписанные письма обещали вечную любовь, и что хуже всего, некоторые содержали поистине ужасные стихи. Поначалу она подозревала, что это могли присылать Гарри и близнецы, но птицы, доставляющие записки и подарки (как правило, цветы, иногда ювелирные украшения, которые Гермиона брать не решалась, отсылая все драгоценности обратно) были не обычными совами, а странным ассортиментом воронов, ворон, а однажды почтальоном оказался даже огромный гриф. Джордж, вероятно, не упустил бы возможности подшутить над ней в отместку за тот розыгрыш, но это было слишком даже для него. Удивительно, но вечера ДА в предыдущие годы не были для неё таким тяжким бременем, как сейчас. Она и Рон возобновили собрания в надежде продолжить обучение, чтобы младшекурсники освоили стандартный курс, установленный Гарри, но Невилл в условиях нынешнего времени посчитал его слишком мягким, демонстрируя такие заклинания, что ни она, ни Рон никогда не видели. Невилл обучал студентов всех курсов, подгонял их, как надсмотрщик, и, видя результаты, члены ДА полюбили его за это. Появились слухи о смене названия общества на «Банда Невилла». Когда Гермиона написала об этом Гарри, он пришёл в восторг, предложив купить любое необходимое оборудование, которое могло потребоваться Невиллу, и даже послал личное письмо своему «большому брату». (Это несколько озадачило Гермиону, пока Невилл не объяснил, что официально принял Гарри в семью Лонгботтомов). Слизеринцам в целом, казалось, было стыдно за действия своих сокурсников в Экспрессе. Дафна Гринграсс подошла к Гермионе и Сьюзен на ужине в первый день занятий и публично извинилась за своих однокурсников. («Ты мне никогда не нравилась, Грейнджер, но того, что произошло, врагу не пожелаешь. Этого больше не повторится»). Слизеринские девушки были очень злы, а слизеринские парни тихо сообщили, что для них было немыслимо даже пытаться проникнуть в спальню девушек ночью, когда они спали и были беспомощны. Испытывая родственные чувства к девушкам своего факультета, слизеринские мужчины, как и мужчины во всём мире, кажется, понимали, с какой стороны хлеб маслом намазан. Единственным по-настоящему тёмным событием было всё продолжающееся «падение» Джинни Уизли. Каждую неделю — новый парень, а иногда и больше, чем один. О её рекордах начали слагать легенды. Гермиона оплакивала свою бывшую подругу, которая, казалось, не заботилась больше ни о чём вообще. Рон был, конечно, в состоянии повлиять на всю эту ситуацию, но даже Луне не удавалось побудить его к действию. Оттери-Сент-Кэтчпоул. Нора. Кухня Молли. Джордж вышел из камина вслед за Фредом. Перси уже ждал их на кухне. — Перси? Ну же, выплюнь это! — У меня родилась дочь! — Молодец, Перси, ты счастливчик. Не могу представить себе, что она выглядит, как ты. — НИКТО не может выглядеть, как я, Фред, никто, — их старший брат ходил по воздуху от радости. — Отец скоро будет дома, можете посетить Пенни, она наверху. Мама и Флёр с ней, я пошлю сову Рональду и Джиневре, чтобы дать им знать. — Спасибо, Перс, и поздравляем! Фред добрался до двери указанной Перси комнаты первым, но оба брата вломились в неё одновременно. — ФРЕД И ДЖОРДЖ УИЗЛИ! О чём вы думаете, поступая таким образом? — начала Молли свои фирменные тирады. Близнецы проигнорировали её и опустились на колени возле кровати Пенни. Она держала в руках крошечный свёрток, в котором находилась её дочь. — С чего мы вообще взяли, что это будет большой ребёнок? Взгляни на эту крошку! — сказал Джордж в изумлении. — Ага, мал золотник, да дорог, — согласился Фред. — Фред, Джордж, я хочу познакомить вас с Дениз Уизли, — произнесла очень усталая, очень счастливая Пенни. — Дениз, это дедяди. Последовала короткая пауза, после чего близнецы упали на пол, истерически смеясь. — Нас деклассифицировали, брат. — Ничего не говори, я не хочу об этом знать, брат. — Мы получили новые имена, Дедядя Джордж. — Мне нравится, Дедядя Фред. — Эй, вы, два дедяди, хотите её подержать? — и крошечная жизнь оказалась в руках Джорджа. Глядя в маленькие глазки, он затаил дыхание, боясь испугать её. Фред потянулся, чтобы прикоснуться к ней и Дениз Уизли взяла его палец в свою крохотную ручку. — Святой Мерлин, — изумлённо прошептал Джордж. — Ты сказал это, брат. — Как нам жаль её будущих парней. — Что вы хотите этим сказать? — с опаской спросила Пенни. — Прежде чем они встретятся с тобой и Персом, они должны пройти через нас. Вряд ли они окажутся достаточно хороши для нашей племянницы.