Гарри Поттер и сила, которой он лишился

Гоблинские земли. Боевая пещера. — Как у тебя получилось схитрить? Гарри начинал злиться. Воинственные гоблины тихо шептались о том, что ему удалось успешно извлечь кристалл. Очевидно, здесь изначально замышлялся некий безвыигрышный сценарий. Поэтому, конечно, с типичной для Гарри Поттера долей везения, он выиграл, на свою беду. Он был связан по рукам и ногам, лежа среди своих товарищей по команде, которые были в восторге от того, что он сделал. Разбор полетов скорее напоминал сеанс пыток, несмотря на то, что все они были невиновны. Допрашивающий пнул Гарри в живот в ответ на его молчание. Его мир растворился в темноте и боли. Холодная вода, которой его облили, вернула ему чувство реальности. — Как тебе удалось схитрить? — закричал следователь ему в лицо. Гарри кивнул в знак принятия поражения и что-то неразборчиво прошептал. — Я тебя не слышу, Сликмор! Жесты Гарри просто кричали об истощении и слабости, когда он снова что-то прошептал. Следователь был в бешенстве, но про себя обрадовался, что у него получилось сломить молчание этого слабого человека. Гоблин поднял Гарри на ноги и встряхнул его. — Отвечай, ты, жалкий слабак! Гарри покачнулся и упал, опять прошептав что-то непонятное. Воинственный гоблин поднял Гарри за ухо. На этот раз Гарри заговорил нормальным голосом, который был слышен всем, кто присутствовал в пещере. — Твоя мама продала по себестоимости. Гоблин неистово взревел от ярости, бросив Гарри на землю, к его товарищам по команде. Хогвартс. Отделение старост Гриффиндора. Комната девушки. Сьюзен (и Невилл) покинули её более часа назад. Рон (и Луна) задержались лишь на 10 минут дольше. На этот раз день Хэллоуина выдался совершенно спокойным. После шести захватывающих (а иногда и страшных) Хэллоуинов, какими их запомнила Гермиона. Ни троллей, ни попыток проникнуть в башню, абсолютно ничего из ряда вон выходящего. К сожалению, также не было и Гарри. Гарри. Будучи ребёнком, она никогда не представляла себя с кем-либо в своих мечтах о будущем. Она никогда не умела заводить друзей, поэтому заменила прилагаемые ею усилия, чтобы разжечь бушующий в ней огонь, на её интеллект. Её друзьями стали книги. Её игрушками стали идеи. Её безопасность заключалась в знаниях и единстве семьи. С возрастом она стала замечать странные происшествия, которые, казалось, преследовали её повсюду. К примеру, у хулигана из магловской школы, который потянул Гермиону за волосы, внезапно пошла кровь из носа; или вещи, которые она хотела, вдруг оказывались в её руке. Другие вещи, менее светские. Как бы то ни было, у неё была такая семья, о какой многие могли только мечтать. А потом пришло письмо. Письмо, обещающее изучение новых предметов и объясняющее происходившие с ней странности. Её мировоззрение было разрушено. Когда профессор МакГонагалл вошла в их дом, она объяснила, что письмо на самом деле не было шуткой, и что Гермиона действительно будет изучать эти предметы, отчего родители Гермионы выглядели испуганными, а сама она испытала страх, подобный тому, когда у неё начались менструации всего несколько месяцев назад. Несмотря на объяснения матери, Гермиона была в ужасе от её менструального цикла до тех пор, пока она не поняла, что это абсолютно нормальный показатель девичьего взросления. Кроме того, она боялась этих странных способностей. Только реальное знание о магическом мире могло успокоить её страхи. Тогда профессор показала Гермионе и её родителям Косой переулок и ввела их в волшебный мир, после чего Гермиона убедилась, что у неё будет всё необходимое в этой новой жизни. Её план был прост: на протяжении семи лет оттачивать свои магические способности, а затем вернуться в «реальный» мир для поступления в университет. Оттуда — найти своё место в жизни. Затем она села в Хогвартс-экспресс. Она быстро познакомилась и подружилась с мальчиком по имени Невилл Лонгботтом. Хороший мальчик, даже если и стеснялся встречаться с ней взглядом. Он потерял свою жабу и попросил её помочь ему найти его питомца (она в итоге обнаружила его спящим на верхушке чемодана Невилла… такие вещи всегда считались последними, на которые стоило взглянуть), но в ходе поисков она познакомилась с двумя другими мальчиками. Роном и Гарри. Они оба встретились с ней глазами, но выглядели не слишком дружелюбно. Оглядываясь назад, она не знала, почему это воспоминание про 11-летних мальчиков так её удивило, но, немного подумав, она всё поняла. У них были свои конфликты и свои доводы в первые пару месяцев, и тогда Рон был так ненавистен к ней на Хэллоуине, хотя она до сих пор не понимала, что заставило её реветь. В прошлом она имела ситуации гораздо хуже этой, но никогда не позволяла себе слёз. Затем, жалея себя, она столкнулась с ужасным троллем. Удивительно, но, казалось бы, из ниоткуда Гарри вдруг оказался на спине тролля, в то время как Рон пытался заставить левитировать тяжёлую дубину, чтобы защитить её. Тогда она поняла, что у неё есть друзья. Они сражались, как братья, и защищали друг друга. Они были хороши друг для друга. Она часто думала, что они должны быть идеальным примером для других детей волшебного мира. Чистокровный, полукровка и магглорождённая — друзья, семья. Ещё в прошлом году она думала, что её сердце принадлежит Рону, что он нужен ей больше, чем Гарри. Она подозревала, что её проблемы заключались в её чувствах. Её сердце делало не то, что подсказывал ей разум. Когда они с Гарри наконец связались, в её мыслях не осталось вообще какой-либо запутанности. Просто всепоглощающая нужда. Он нуждался в ней, когда его жизнь казалась пустой, она нуждалась в нём, когда к ней возвращался кошмар, в котором она почти видела смерть своей матери, почти видела его смерть и, что самое худшее, этот ужас подолгу не позволял ей мыслить как следует, что в условиях напряжённой учебы было совсем некстати. Гарри. Кольцо. Падма объяснила ей о нем всё, кроме того, какие перспективы это открывало для Гарри и неё самой. По желанию, она могла призвать к себе его любовь и утонуть в её волнах, как это было, когда она впервые надела это кольцо. И она делала это большинство ночей, за неимением его рядом с ней. Если это то, что называют сексом, то она, наконец, поняла, почему её одноклассницы стремятся быть наедине со своими половинками как можно чаще. Она стала гораздо более милосердной, иногда как бы не замечая парочки в чулане или в астрономической башне, ведь она понимала, что они искренне любят друг друга… Гарри, вернись ко мне… Косой Переулок. Гринготтс. Тремя месяцами ранее. — И что это за «вещь», мистер Поттер? Гарри посмотрел в глаза старого гоблина. — Вы знаете, в чём моё предназначение? — Согласно пророчеству, вы будете бороться с Томом Реддлом и один из вас убьёт другого, после чего победитель будет править миром. — Вы очень хорошо проинформированы, господин директор. — Это моя обязанность — быть в курсе всего и вся. Волшебники, почти все волшебники, разговаривают при гоблинах так небрежно, будто говорят о мебели. — Если вы азартный гоблин, я хотел бы предложить вам сделать ставку на Реддла. Он имеет силу, которой нет у меня. — Я, как известно, ставлю на наиболее прибыльные исходы, мистер Поттер. Некий гном в Цюрихе предложил мне самые выгодные коэффициенты, поддерживающие вашу идею на межбанковской конференции. «100 к 1. Поттер покойник». Если не ошибаюсь, это были его точные слова. Я рассчитываю на то, что вы поможете мне выиграть это пари. Гарри моргнул. Люди делали ставки на его выживание? — Тогда, сэр, я думаю, что будет справедливо, если я дам вам уменьшить ваши шансы на проигрыш. — И как вы намерены это сделать, мистер Поттер? Гарри несколько секунд сидел молча, всё ещё пытаясь переварить мысль, что люди были уверены в его смерти. — Когда я вошёл в волшебный мир, то почти сразу узнал, что гоблинская сталь — это лучшее, что есть в этом мире. Рагнок кивнул, не считая нужным говорить то, что и так было очевидно. — Мне пришло в голову, что единственная вещь, которая может сделать меня сильнее обычного человека — тренировки вместе с гоблинами. Я хотел бы попросить вас позволить мне это. Это то, что я хочу делать на данный момент, — он умоляюще посмотрел на Рагнока. — Сделайте меня сильнее. Пустите меня в гоблинские земли. Гоблинские земли. Боевая пещера. После того как их подкинуло, Гарри крутанулся в воздухе, сумев принять удар на свою задницу и убедившись, что он упал на набедренную повязку. Следователь не заметил, как Гарри сумел вытащить свой кинжал, несмотря на то, что был связан. Он бесшумно работал клинком, разрезая верёвки, сковывающие его руки, а затем освободил ноги. Потом он прошёл лезвием по верёвке Зутноса, чтобы остальные товарищи по команде смогли освободиться. Спина допрашивающего, оставшегося единственным охранником в комнате, была призывом к действию всей команде. Гарри посмотрел на Рваноуха для получения инструкций, которые были даны на языке жестов, когда все четверо были готовы двинуться в путь. Гарри соорудил себе набедренную повязку из меха кролика; у гоблинов же это считалось признаком слабости, потому они даже не рассматривали их использования. Там также был кусок длинной рояльной проволоки, из которой Гарри смастерил петлю, пропустив её через голову следователя, и изо всех сил затянув. Боевые гоблины были значительно больше среднего гоблина. Такие же высокие, как люди, и безмерно сильнее, они могли некоторое время обходиться без воздуха. Гарри повис на нём, несмотря на опасность отлететь в стену пещеры, если бы гоблину повезло сбросить его. Он почувствовал хруст пары рёбер, но по-прежнему продолжал висеть, когда гоблин, наконец, начал понемногу сдаваться. Гарри чуть отступил, всё ещё крепко удерживая удавку. — Твоя мама продаёт вещи с большими скидками! Она жертвует дружбой ради прибыли! — и гоблин упал. Гарри нанёс ему последний удар перед тем, как присоединиться к отряду. — Похоже, мне опять удалось схитрить. Крюкогуб вытащил короткий меч из руки гоблина, а затем они побежали к выходу. Вместе, как были обучены, они устремились прочь из комнаты для допросов. Умудрившись попасть прямо в руки командира отряда Слорхука и мастера боевых искусств Бэглока. — Я думал, что ты научил их побегу и изворотливости. Как пафосно!