Codependency

В этот раз нервы Эйдена всё-таки не выдержали, и он впервые повысил на Найджела голос - так, что невольно выдал ему в лицо немногим больше, чем тот объективно заслуживал. В основном он отчитывал его за лишённое повода провокационное поведение в закусочной, однако зацепил и прошлое, отнюдь не осторожно коснувшись опасений по поводу набегающих за время их знакомства проблем. Его обвинения, пусть и обоснованные, звучали не особенно убедительно даже с учётом детального разбора каждого случая, потому как всё в итоге сводилось к одному - он, Эйден, всегда мог отказать в своей помощи и поступить пусть и бесчеловечно по отношению к Найджелу, но правильно с точки зрения своего благополучия. Его запала, впрочем, не хватило надолго, и, не дождавшись в ответ абсолютно никакой реакции, он обессиленно замолчал и уткнулся подбородком в согнутые колени. Сам Найджел, всё это время безмолвно наблюдавший за ним снизу вверх, потушил о крышу уже вторую за монолог сигарету и щелчком отправил её вниз. - Ты закончил? - спросил он как ни в чём не бывало, подбираясь и принимая сидячее положение. Эйден, бросив на него усталый взгляд, кивнул и отвернулся. - Вот и славно. Должен отметить - ты продержался дольше всех. Та же Габи орала на меня уже на вторые сутки. Художник порывался вновь было открыть рот, но сдержался и беззвучно выдохнул, покачав головой. Ему было стыдно за собственную неуместную вспыльчивость, не принёсшую никакого результата, а ещё за то, что на самом деле он никак не мог по-настоящему осудить своего спутника. Да, род его деятельности оставлял желать лучшего, однако за прошедшие дни Эйден прочно приписал знакомство с ним в разряд, несомненно, особенных. А после осознания незавидности его положения с возможным преследованием и вовсе ощутил иррациональное желание продолжать свою поддержку - ведь кроме него, судя по всему, действительно было некому. Найджел ободряюще похлопал его по спине, и художник, не ожидая этого, вздрогнул. На что ему хрипло усмехнулись. - А ещё я просил тебя не делать такое лицо, но ты, кажется, действительно любишь риск. Эйден счёл эту очередную шутку за грубую попытку отвлечения его от самоедства и даже испытал неопределённый намёк на благодарность. По крайней мере, в прямоте Найджела всегда угадывалась ничем не прикрытая честность, которая никогда не могла посчитаться за отрицательную черту. Он и не заметил, когда начал всю эту занимательную арифметику с подсчётом полярных сторон. - Расскажи мне о ней, - попросил Эйден, распрямляясь и облокачиваясь спиной о кирпичную кладку чердака. - О Габи. Его просьба уводила прочь от темы, но Найджел, судя по абсолютно непроницаемому лицу, не испытал необходимости в извинениях. В некоторых моментах он был предельно прост - особенно в благодушном настроении. - Смотря что ты хочешь о ней знать. - Всё, что можно, - пожал плечами художник. - Кто она и как оказалась причастна к тому, чем ты занимаешься. Найджел потянулся за сигаретной пачкой, но передумал и завершил манёвр бессмысленным жестом, в конечном итоге сцепив руки в замок. Он собирался с мыслями довольно долго, но Эйден, отстранённо наблюдавший за загорающимися окнами соседних домов, его не торопил. - Она сама пришла в клуб, - начал, наконец, Найджел, и его интонации ничем не отличались от обыкновенно небрежных. Так он говорил абсолютно обо всех, поэтому Эйден не стал пытаться понять его отношение по этой неоднозначной детали. - Нигде ненужная девочка-музыкант, она искала возможность заработать, не особо мараясь. Её взяли барменом, но специфика заведения предполагает наличие дополнительных услуг. Как и многих, её хотели сделать обычной шлюхой. И мне понравилась её принципиальность в вопросах отказа. - Она не?.. - Нет, Габи всего лишь разливает выпивку. Ну и, будучи мужиком в юбке, глазеет на полуголые трясущиеся задницы. Эйден изумлённо вскинул брови, но не стал вставлять свою реплику. - Я не могу тебе сказать, как мы друг к другу прикипели - это вышло спонтанно, - продолжил Найджел. - Почти как и с тобой. Она шла с работы, а я валялся в подворотне после неудачного дня. И почему-то она не смогла пройти мимо. - Очень знакомо, - не сдержал невесёлой улыбки Эйден, скользнув коротким взглядом по профилю мужчины. - Более чем. - Считай, что одну общую тему вы уже нашли. - То есть? - Она придёт к нам завтра утром. Украсит его приятной для тебя новостью. - Откуда она... - Адрес? Ещё не давал, но сделаю это из дома. Если ты насиделся и не планируешь проснуться здесь по уши в голубином дерьме. Эйден не планировал, а потому после этих слов молча поднялся на ноги и изобразил готовность. Они вдвоём двинулись к пожарной лестнице, примостившейся на краю крыши, и спустились в соседний двор. Найджел больше не отвечал ни на один из вопросов, ограничиваясь неопределёнными словами или многозначительным хмыканьем, и слегка озадаченный художник оставил свои безуспешные попытки его разговорить. Габи действительно появилась утром, и её осуждающий взгляд в совокупности с натянутой улыбкой взывал к совести получше любых фраз - по крайней мере, у Эйдена. - Ты уже в курсе вчерашнего, да? - догадался он, кисло переглянувшись с Найджелом. Тот полулежал в кресле на кухне, закинув ноги на табурет, и как ни в чём не бывало пил кофе, совершенно инертный к немому укору. - А кто, по-твоему, весь вечер проторчал в участке из-за вашего дебоширства? - ответила она вопросом на вопрос, проходя сразу же на кухню. - И тебе привет, Найджел. Тот молча отсалютовал кружкой и вернулся к созерцанию телевизора, не произнёсший ни слова со времени её появления. - С тобой всегда приятно поговорить, - устало улыбнулась Габи и выложила перед ним на стол несколько прошитых папок. - Держи, герой. Ничего не понимающий Эйден решил занять себя приготовлением чая. - Ваш случай в кофейне встал мне в десять тысяч леев, - продолжила девушка, бегая взглядом по висящим на стенах наброскам, и художник, услышав озвученную сумму, почти выронил из рук заварочный чайник. Габи, оценив его впечатлительность, тихо рассмеялась - стоило отметить, с исключительной приязнью и добродушием. - Но это ещё немного. Так ты действительно рисуешь! Найджел взялся за просмотр бумаг, а Эйден, одарённый вниманием к своим работам, покивал, отзеркаливая встречную улыбку. - Это ещё не все, просто… - Просто я скоро сам уже взвою похуже волка, если появится хотя бы ещё один, - перебил его не оторвавшийся от чтения Найджел, и юноша, разведя руками, вернулся к чаю. - И как ты его терпишь столько времени? - делано изумилась девушка, пряча в глазах улыбку, на что Эйден, оживлённый появившейся с её присутствием лёгкостью, бросил в ответ что-то шутливое. Габи охотно его поддержала, и они, отсмеявшись, продолжили говорить уже о картинах, а после - о музыке и в частности о виолончели, которой девушка, оказывается, посвятила всю свою жизнь. - Ну всё, спелись, - хмуро влез Найджел, спрятавший лицо за глотком кофе из кружки. - Больше ничего нет, Габи? Он потряс зажатыми в руке бумагами, на что барменша тут же помотала головой, легко переключившись на деловой тон. - В участке о вас уже забыли. А в том притоне, где ты снимал комнату, даже не вспоминали. - В “Городе Радости”? - В нём самом. - Хорошо. Эйден настороженно слушал их разговор, не вмешиваясь, и продолжал хлопотать с подобием завтрака, рассчитывая уже на троих. Он не решался спросить, значила ли вся провёрнутая в участке работа полное решение их проблем, ставших общими, но отчего-то догадывался, что так оно и было. И это наполняло его радостью против воли, поскольку теперь можно было оправданно избавить себя от части утомляющих терзаний. - А что там Дарко? Угомонился? От следующего вопроса у художника по спине пробежал холодок, намекнув на поспешность в сделанных выводах. - Рвёт и мечет, - усмехнулась Габи, но тон её был на удивление спокойным. - Но я его почти не вижу. - Ещё бы, - пренебрежительно отозвался Найджел. - Боится, что я за ним вернусь. - А ты собираешься? - Пока - нет. Габи тяжело вздохнула, и воцарилось молчание, прерываемое только тихим копошением Эйдена. Он нарезал ветчину для сэндвичей и ждал, пока закипит чайник, делая в общем-то привычные для себя вещи - Найджел предпочитал не заморачиваться готовкой, если художник не брался за неё сам. И это устраивало их обоих, поскольку юноша не рискнул бы есть что-либо вышедшее из-под рук его соседа. - Ты на машине? - спросил спустя паузу Найджел, и Габи, в ожидании негласно предложенного завтрака отвлёкшаяся на очередной просмотр развешенных кругом картин, с подозрением кивнула. - Только не говори мне, что… - Давай ключи. Эйден ожидал отказа, но почему-то не удивился, когда девушка без единого высказанного возражения выложила на стол увесистую связку с брелоком-таксой. Её взгляд был сложен в интерпретации, но совсем не выражал одобрения. В отличие от художника она определённо догадывалась о замыслах Найджела, и эти предположения очевидно не вызывали у неё удовольствия. - Куда ты собрался? - спросил за неё Эйден, ставя на стол тарелку с нарезкой. - Это не опасно? - А с каких это пор ты этим интересуешься? - повернулся к нему Найджел, и уход от ответа показался невозможным - хотя бы потому, что теперь с примерно схожим интересом на него смотрела и Габи. - С тех самых, как ты меня в это втянул, - пожал плечами Эйден, стараясь выглядеть как можно естественнее. - На самом деле это обыкновенное беспокойство - я не хочу, конечно, портить твою концепцию мира, но вообще людям свойственно иногда переживать друг за друга. Найджел наградил его долгим, непонятным взглядом, звучно поставил кружку на стол и поднялся с места, прихватив с собой ключи, револьвер и один из сэндвичей. - Посиди с художником, Габи. Я вернусь к вечеру, если по пути мне не попадётся очередной космический мудозвон. - Уж постарайся. Эйден смотрел ему вслед и никак не мог понять, что же всё-таки вышло не так с постановкой его вопроса. Несмотря на отсутствие толкового знакомства, разговор с Габи складывался легко и даже не прерывался молчанием - напротив, темы для обсуждения находились сами собой и получали весьма отзывчивый отклик с обеих сторон. Для художника за все прошедшие дни преобладающих монологов такое охотное поддержание беседы стало своего рода отдушиной. Они вновь обсудили его работу, и юноша поведал о своей новелле, радостный, что хотя бы у кого-то она вызвала интерес. Габи даже обещала купить оба выпуска, на что художник уговорил её забрать свои, авторские. Пока она их листала, искренне восхищённая идеями и их воплощением, Эйден заканчивал картину Бухареста - ту самую, о которой просил его Найджел. - О, ты рисуешь фонтаны на Площади Объединения? Эйден не заметил, как Габи оказалась за его спиной, склонившаяся для рассмотрения мелочей. - Да, - улыбнулся он, продолжая возиться с палитрой. - Выходит вроде бы неплохо, хотя с маслом у меня, признаюсь, туго. - На заказ, верно? Девушка не лезла в карман за словами - это Эйден уже уяснил, однако никак не мог ожидать с её стороны такой проницательности. - Найджел уже рассказал тебе, да? - Нет, до вчерашнего вечера он со мной не связывался, - улыбнулась Габи уголком губ. - Просто это не волки. Художник кивнул и рассмеялся, признавая её правоту, но не нашёл, что ответить. - Скажи, почему ты ему помог? - внезапно спросила Габи, и Эйдену пришлось в очередной раз отвлечься от холста. - И ты с этим же, - оградился он новой улыбкой, впрочем, быстро вернув себе задумчивую серьёзность. - Я… Долго, наверное, объяснять, но… Я не мог так просто взять и уйти, оставив его умирать в той дыре. А после, ну, у меня взыграла совесть. Найджел не походил на кого-либо из тех, кого я видел у Дарко. Он, конечно, делает плохие вещи, вот только… - С плохими людьми, - закончила за него Габи, и юноша, одарив её беглым взглядом, неопределённо пожал плечами, ещё не посвящённый в такие подробности. - Я понимаю, о чём ты. И чувствовала когда-то то же самое. - Найджел говорил, что в этом вопросе мы с тобой сойдёмся, - вернулся к рисованию Эйден. - И я не удивлён. Расскажешь? - Расскажу. И Габи рассказала. О том, как Найджел делил с Дарко должность начальства по охране клуба и заодно - бизнес, пока последний не влез в криминал и не утащил за собой своего “друга”. Как Найджел увяз по самое горло, вынужденный решать вопросы с наркотиками, шлюхами и нежелательными людьми, не брезгуя радикальными способами, как постепенно переквалифицировался из охранника и вышибалы в пособника наркодилеров и киллера; Эйден слушал и думал о том, что лучше бы и дальше не знал всех этих вещей, но не решался попросить Габи остановиться. Возможно и к лучшему, поскольку конец её истории добавлял образу Найджела если не оправданий, то хотя бы положительных элементов - намёков на исправление. Вернее, на их попытки. - Уже почти два года он пытается выйти сухим из воды, подтягивая хвосты и вычищая своё имя из преступных реестров. Я помогаю ему, чем могу. Осталось немного - несколько видеозаписей и сам Дарко. Не знаю, что Найджел собрался с ним делать, но это явно будет не самое обыкновенное убийство. Эйден водил кистью по холсту и вновь не знал, как ему реагировать. - А за что Дарко пытается его убить? - За выбывание из общего дела. Понимаешь, из таких кругов очень сложно... выйти. Разве что в чёрном мешке. Художник поджал губы, но промолчал. - Я не хотела бы Найджелу такой судьбы, - призналась Габи, забираясь на диван с ногами и устраивая на коленях открытую новеллу об Озёрной Леди. - Вот только без связей здесь обходиться довольно сложно, а у него осталась одна я. И ни друзей, ни надёжных посредников. Стоит ли тебе говорить, где они все оказались? - Я догадываюсь, - тихо отозвался Эйден. - В чёрных мешках. - Именно. - А тебя не пугает возможность оказаться когда-нибудь… там же? Ведь ты постоянно на виду у Дарко, разливаешь выпивку под самым его носом. - Пока я кормлю его слухами о Найджеле, которые мы сочиняем с ним вместе, - нет. Но я знаю, что рискую. Эйден тяжело вздохнул и зарылся деревянным концом кисти в свои кудри, рассеянно усваивая полученную информацию. Габи, посчитав разговор оконченным, уткнулась в новеллу, и на несколько минут между ними впервые за всё утро повисла неопределённая тишина. - Скажи, а зачем ты это делаешь? - невзначай вырвалось у художника после целого ряда мысленных противоречий. Прошёл как минимум час - основа картины была практически готова, а Габи почти дочитала столь понравившийся ей графический роман. - Ну… Так ради него подставляешься? Вы с ним… Недвусмысленная пауза после этих слов вызвала у Габи смех, а Эйден почувствовал себя до крайности неловко. - Нет, мы просто друзья. Найджел мне совершенно не подходит, хотя… Одно время мне действительно казалось, что я его любила. Но всё-таки это не та любовь, нет. Художник медленно кивнул, давая понять, что, кажется, уловил всю суть её отрицания. - Найджел очень дорожит теми, кому доверяет, пусть поначалу в это едва ли верится, - решила пояснять Габи, подняв задумчивый взгляд к потолку. - Но он не умеет контролировать свои чувства - в том числе и опеку. Наступает момент, когда его… становится слишком много. А это не оставляет равнодушным. Ты поймёшь, если не оттолкнёшь его по истечению времени. - Не думаю, что я могу быть полезным Найджелу в его… делах. - Ты уже полезен, - улыбнулась Габи, упав на подушку ярким рыжим пятном растрепавшихся прядей. - Я давно не видела его таким отдохнувшим. Наверное, твоё рисование действует на него положительно, как когда-то моя виолончель. Эйден вновь потерялся с ответом и смог лишь улыбнуться, после чего окончательно ушёл в размышления и оценку услышанному. Единственное, в чём он окончательно уверился, было его отношение. После рассказа Габи оно перестало иметь негативные черты.