Бездна: стражи последнего чистокровного.

Анил. Сказать, что я был ошарашен подобным заявлением, не чего не сказать. Для меня это было словно гром среди ясного неба. У меня есть сын? Это как? Откуда у меня сын? Стоп, стоп. В голове все мешалось, и превращалось в кашу. Мне казалось, что вот-вот я сейчас просто свалюсь на том же месте.  — … Чего? — все что смог выдать я, в тот промежуток времени. По лицу Луки, выражающее полную серьезность по отношению к данному вопросу, я понимал, что тот не шутил. Даже малышка молчала, не вставляя и слова, понимая, всю напряженность ситуации.  — У тебя есть сын. Твой и Евы, — я не мог этого переварить. Мне же вроде вот только недавно было 18 лет. Я еще от этого не отошел, от того что моя сестренка, Райна, уже такая взрослая, что у меня есть еще 1-ин младший братишка, Ной. А тут, внезапно, сын. Мой и Евы. Тогда, в ту самую комнату, в которой мы сейчас находились, зашел Эйден.  — Асет сейчас с Евой, все хорошо, — сказал мой брат. Тогда, я не смог спокойно устоять на месте. Оббежав Луку, с его маленькой дочуркой, Ливой, что сейчас преспокойно сидела у него на руках, я подбежал к своему брату. Я ухватил его за запястье. Эйден удивился, посмотрел на свое запястье, а после перевел взгляд на меня. В тот момент я и уловил его взгляд.  — Расскажи мне всю правду! — сказал я, и в тот момент, в мою голову, резкой болью, начали проникать воспоминания. Со мной происходило тоже самое, когда и папа коснулся меня. Но в этот раз я делал все по собственной воле, и знал, что хочу увидеть. 3 сентября 2088 года.  — Он жив, но боюсь без души, его тело не более чем оболочка, — перед моими глазами открылась палата. Отдельная палата, в главной больнице Амаранто, его столице, Амана. Я здесь никогда не был, однако, не знаю почему, знал, где нахожусь. Большая белая палата, однако, здесь даже свет был выключен, шторы были закрыты черными плотными занавесками, в комнату не проникало даже и маленького лучика света. На больничной койке, подключенный к разным аппаратам, был подключен я сам. Я быстро догадался, и узнал самого себя. Во-первых, собственной ауры я не ощущал, во-вторых, по дыре в груди, это и так было понятно. Возле кровати стояли все мои родные. Мама, папа, Эйден, Райна, дядя Рэй, и дядя Ди. Дедушка Юя, бабушка Кира, деда Дин, Мишель-сан, Луче, и другие. В отдаленной части комнаты, устроившись в кресле, я видел дедушку Мику. Свое лицо он держал в ладонях, опираясь об собственные колени. Я видел, как он терзал самого себя. Он ведь появился в последнюю секунду, и не чего толком не смог поделать. Он терзал себя сомнениями, и был не в состоянии слушать все, что говорит Рен-сас, стоя у моей кровати.  — Сейчас мы следим за его состоянием, но, боюсь нам придется остановить его время, и спрятать от солнечного света, — продолжал Рен-сан, не смотря на то, что мама сейчас плакала, и не могла сдержать своих эмоций. Папа пытался успокоить маму, а на душе у Эйдена стояла неприветная тьма, как и в этой палате. — Сущность вампира сохранила ему жизнь, но теперь она может его и погубить. Он стал слишком уязвимым, и теперь даже солнечный свет может не благоприятно отразится на его состоянии. Именно так Рен-сан сообщил всем остальным о моем состоянии. Родители плакали, на душе многих стоял сплошной мрак, и все их-за моего поступка. Но я понимал, что за слова нужно было платить. Я не мог позволить себе поменяться местами с Эйденом, ведь это я проиграл Микаэлю. После этого, мое время остановили, заморозив каждую клеточку тела, и оставили за двойными дверьми в резиденции, в самом настоящем гробу, что бы не единый лучик света меня не коснулся. Помещение было само по себе темное, закрытое плотными шторами, и горело всего пару свечей, освещающие темные уголки помещение. Лишь со слов дедушки Юи, переданные моему брату, я понял, что эта комната помогала поддерживать мое время. И как только из помещения выходили внезапные гости, свечи сами гасли, а двери закрывались на ключ. Несмотря на это, все старались вернуться в прежние будни, словно не чего не произошло. Как и обещал Аморая, он вернулся к дверям усыпальницы, запер сам себя, а мою бусину, мою душу, использовал как замок. Брат, Ева и Лука не раз приходили к дверям, пытаясь открыть их, но моя душа отторгала всех, вплоть до родителей, дедушек, бабушки, и Хару-сана, что первый позволил дверям усыпальницы приоткрыть свои засовы. Сейчас, я видел со стороны, как те старались вернуться к прежней жизни, хоть и выглядели как неживая природа. Лука и Эйден продолжали ходить в академию, хоть и сидели поныне теперь постоянно за разными партами. Я чувствовал, как брат старался убедить себя, что сможет все изменить, надо было лишь перебороть мое душевное упрямство, но не к чему в итоге не приходил. Все попытки были бесполезны, а мою волю сломить, казалось, было невозможно. Но если Лука и Эйден находили в себе силы и дальше идти вперед, постоянно спотыкаясь на ровном месте, допуская малые и большие ошибки, то Еву я и вовсе не видел в поле зрения Эйдена. Ее не где не было, и меня пробирала дрожь. Я понимал, что мне самому становилось страшно, в то время, когда Эйден пытался перебороть самого себя. Пытаясь все забыть, Эйден вступил в студенческий совет академии, загружая себя работой. Но это мало чем помогало. Множество разных бумажек, пыльной и физической работы. Он старался позабыться. Проходил месяц, полтора месяца, но на его лице я больше не видел улыбки. Постоянно угрюмое выражение лица, глаза не выражающие не единой эмоции, опущенные линии губ. Хоть работу он и делал ответственно, не упуская не единой детали, но тьма из сердца никуда не уходила, и с каждым днем мрак маленькими осколками собирался в его сердце, оборачиваясь кошмарами в его ночных сновидениях. Так, он и вовсе забыл что такое сон. Смотря на это со стороны, мне казалось, словно все что происходило с Эйденом, длилось целую вечность. В скором времени он перестал спать и вовсе. Все время рылся в книгах, пытаясь найти способ, что бы вновь вернуть меня к жизни, в мое собственное тело. Он был так одержим моим возвращением, что мне казалось, что вокруг меня крутилась вся его жизнь. Мы всегда были рядом, но я не думал, что он настолько нуждался в том, что бы я находился постоянно с ним рядом. Тогда, я вновь начинал понимать, каким же он был ребенком, и оставался им на протяжении многих лет, не смотря на то, что мы вытворяли пол своей жизни, на тот промежуток времени. Подобно маме, папе, даже деду Дину, и дедушке в далеком прошлом, Эйден стал охотником, и состоял в гильдии, под руководством демона, по имени Стефан Роуг. Работал он на гильдию Амана, хоть нашим родным городом был и Хейсхем. А самым высшим начальством гильдии являлся дедушка Юя, ниже дедушки как главный наблюдатель стояла бабушка Кира, а уже дальше главнокомандующие из совета, что возвышались над каждой территорией. Академия — Диего Эйзен, Аман — Новакихиро, Ривингтон — Ятаро Эйзен, и Хейсхейм — Михая Аккерман. Он убивал всех демонов, что покушались на Амаранто, или его жителей. Исполняя свой долг, он убил не одного демона, оборотня, и других существ, хоть как-то вредившим даже обычным мирным жителям, за территорией ковчега. Но если первое время он просто старался забыть, убить время, любыми способами, то уже через определенное количество времени, его поглотила жажда крови. Словно настоящий вампир, или кровожадный демон, он убивал вновь и вновь, утоляя собственную жажду. Постепенно, в его глазах перестала даже чувствоваться та искра, что я видел до этого. Убийства вытеснили воспоминания обо мне, оставляя лишь темные уголки души, которые, вроде бы, уже было невозможно осветлить. Сейчас, я видел совершенно другую картину перед собой. На дворе стояла зима. Совсем недавно закончились зимние каникулы, начались обычные трудовые будни в академии, последний триместр, и вроде бы надо было думать уже об экзаменах, да вот Эйден валил все предметы. Это было общежитие факультета Васелиск. Две кровати стояли по две старые стороны, вот только на моем месте до сих пор валялись мои вещи, и к брату так не кого не заселили. Брат прошел в комнату, захлопнув за собой дверь. Пройдя по небольшому узкому коридору, не снимая обувь и куртку, он кинул черную толстую книгу в кожном переплете на рабочий стол, а сам развалился на кровати. В помещении стояла сплошь тень, хоть на улице уже и светало, а темные красные шторы закрывали по две стороны окна, оставляя лишь не большую щель. Тогда, окна внезапно распахнулись. В помещение проник холодный зимний воздух, вместе с маленькими снежинками. Через окно, прямо в помещение запрыгнул юноша, со светлыми русыми кудрявыми волосами, и карими глазами. Он был одет в форму гильдии охотников, что представлял из себя: черный пиджак, с белыми линиями, черным жилеткой, брюк, галстук, и белой рубашки. По верх такого же черного длинного плаща, на небольшой цепи, у него весел герб охотников, представляющий из себя крест, а на поясе у того весел меч. Эйден не был удивлен. Скорее, он бы уставшим, ибо он уже давно не спал. Пусть он и являлся демоном в большей степени, в нем существовала и человеческая кровь. Эйден спал, но не так часто, из-за кошмаров, что продолжали его преследовать, поэтому, у него с тех пор начали появляться синяки под глазами.  — Зачем пришел, Стеф? — брат был уставшим, однако, выделил при том время своему «другу», если его так можно было назвать. Или скорее, начальнику. Так будет вернее.  — Юя отстранил тебя от работы охотника. Гильдии не нужны отстающие учащиеся.  — Плевать. Теперь это не имеет значение, — я видел удивление на лице Стефана. Он не понимал, почему Эйден так реагировал на его слова, ведь за все это время работа для него стала целой жизнью. Но и ко мне в то время начали возвращаться воспоминания. Воспоминания, что я не должен был помнить. Воспоминания моей души. Эйден чуть не убил мирного жителя. На его последнем задние, с которого он вернулся, принеся как раз сейчас книгу в кожном переплете, я и появился. Точнее, маленький осколок моей души, что все время находился рядом с Эйдом, и оберегал его. Это я его остановил. Да, только тогда я это вспомнил. И брата перестало что-либо волновать. Я чувствовал его душевное состояние. Понимал его мысли в тот момент. Он вспомнил, что не должен был стараться забыть. Он должен был стараться помочь мне. Помочь выбраться из той усыпальницы. Мы близнецы, он не понимал, но чувствовал что со мной происходило все эти годы. Он понимал мое упрямство, почему я не желал открывать дверь. Да, сейчас я помню: я не желал возвращаться в свое тело. Я отел на вечно запереть Аморая в той усыпальнице, пока естественная смерть не настигнет его. Моя душа каждый день сталкивалась с ним. Ни раз он старался отворить те ледяные двери, но вновь и вновь злился, а после засыпал, перекладывая все следующий попытки на завтрашний день. - Эйд, когда ты потерял Анила, ты оплакал его потерю? - нет. Он не оплакивал меня. Он держал все в себе.  — Какой смысл? Он ведь не умер. Он глупец, бросившийся на того ублюдка, — и это я знал. Да, я знал все. Знал что Эйден считал именно так. Тогда, он был слишком глуп, что бы понять меня. Я понимал, что оказавшись в его ситуации, я бы не был так силен. Наверное, я бы сдался. А Эйден был сильным. По крайне мере, мне казалось именно так. Но уже пару днями ранее, кое-что произошло. Эйден и Лука перестали ладить. Оба слишком сильно замкнулись в себе. Ладно Эйден, но Лука? Его, честно говоря, мне было трудно понять. Мне лишь оставалось наблюдать со стороны, прикрывать рот рукой, понимая, что не хотел всего этого. Я хотел защитить их. Хотел оберегать. А в итоге, именно сейчас, наблюдал за тем, как Эйден наставил пистолет, орудие охотников, способное убить любого демона, вампира, оборотня, не важно, без особых затруднений, на Луку. Лука так и не закончил академию. На третьем триместре, за несколько месяцев перед окончанием 2-го курса, ему приказали вернуться обратно в семью. На севере, недалеко от старого города Парей, находился закрытый от чужих глаз город вампиров, над которым возвышалась его семья. Лука не раз говорил, что является наследником побочной ветви семьи, стражем. Время его и Евы отца истекло, и он покинул наш мир. Лука, как наследник, должен был занять его должность. Однако…  — Присмотри за моей сестрой, - да, Ева оставалась в академии. Лука не взял ее с собой, а оставил на попечение Эйдену. После того случая, отношения Луки и моего младшего братишки было трудно назвать дружескими. Они созванивались в редких наиболее важных случаях, и вовсе не переписывались. Но все это время, я понимал, что им было дело только до себя. Все это время, сколько я следил за Эйденом, я не разу не видел Еву. А с Евой все оказалось куда хуже. Эйден увидел впервые за все это время Еву только после того, как Лука покинул академию. Эйден приоткрыл двери ее комнаты. Я увидел девушку, укутанную в одеяло, из-под которого были видны лишь ее растрепанные русые волосы. Она не чего не хотела. За это время она толком не вставала с кровати, и по запаху крови, что стоял в помещении, получала ее от собственного брата. Брат так и не проходил в комнату. Стоял как истукан на пороге. Вот только я не смог стоять спокойно. Я пробежал вперед, остановившись возле кровати девушки. Я смотрел на ее пустые красные глаза, растрепанные короткие русые волосы, бледную кожу. Казалось, будто бы она сейчас развалиться.  — Ева… Ева, ты слышишь меня? - хех, я пытался добиться хоть каких-то эмоций у воспоминания собственного брата. Толку было ли с того? Но, в тот момент, по ее щекам полились слезы, словно, она чувствовала, что я нахожусь здесь. Она уткнулась носом в собственные колени, и тихо плакала. Слез в ее глазах уже словно не хватало, но боль еще присутствовала в больших размерах. И это натворил я. Я должен был сейчас наблюдать за тем, как девушка, которую я так сильно люблю, плакала. Плакала над тем, что я ушел, что покинул ее буквально на следующий день, после того, как сам признался. Как сам допустил мысль о том, что могу быть с ней, даже если буду марионеткой в ее руках. - Ева, прости меня… прости меня, если сможешь. Я так провинился. Я хотел защитить вас, но вместо этого доставил такую боль. Я не хотел всего этого. Я не хотел что бы Лука и Эйден так относились друг к другу, не хотел что бы ты плакала, — я и не понял, как моя душа сама в тот момент начала плакать. Я чувствовал боль, чувствовал всю ту тьму, что накапливалась в сердце Эйдена, и понимал, как сильно потемнела его душа, и как моя душа начала покрываться мраком, словно я вот-вот бы разорвался на несколько кусочков.  — Ани… Это ты? — в тот момент сказала девушка. Я удивился, взглянув на нее. Она подняла голову, выпрямилась, и посмотрела в сторону двери. Эйден собирался просто развернуться и уйти. В тот момент, брат остановился. Ева встала с кровати. Ее слезы не останавливались, она уже не могла держать себя в руках. — Знаешь, мне приснился сон… Там ты играл вместе с братом и Эйденом в игру и проиграл. А потом… потом тебя убили и… и… — в тот момент, девушка словно осознала что она не спала. Что ей это не снилось. Брат был ошарашен. Он не знал что сказать. Я чувствовал, как сильно ему хотелось сбежать. Однако, он стоял на месте с мыслью о том, что я люби эту девушку. Что не хотел ее покидать. Он развернулся, взглянув на нее. Ева скатывалась вниз, и во-вот бы просто свалилась на колени перед ним. Эйден подбежал к ней, схватив ее за запястье. Сейчас, словно сам я ощущал ее сильную дрожь. Ее голова склонилась, а слезы так и не прекращали идти. - Нет! Это не правда… Я не хочу что бы так было… — я хотел коснуться ее. Хотел обнять ее в тот момент, и никогда более не отпускать, но это было не в моих силах. Моя рука вновь и вновь проходила на сквозь, не давая коснуться ни Эйдена, ни Евы. Тогда, Эйден закусил губу. Я чувствовал как он понимал, что не должен был просто так оставлять ни Еву, не Луку. Он сам понимал, что не хочет, что бы было так, как сейчас. При том, и поделать тоже не чего не мог. Как он не думал, как не пытался, не чего не выходило.  — Прости меня, Ева… Прости… Ты не должна была страдать из-за нашей глупости. Это наша вина… Со временем, Ева и Эйден поддерживая друг друга, начали приходить в себя. Эйден вновь занялся учебой, а в свободное время искал способы что бы вызволить мою душу, и сломать мое упрямство. Он каждый раз подбадривал Еву, говорил вновь и вновь, что они смогут все преодолеть, хоть со временем эти убеждения все меньше были действенными. Во время выходных, Ева и Эйд часто выбирались за пределы Амаранто. Они были в особняке Аккерманов, пытаясь что-то там узнать, просили помочь, но те могли только разводить руками. Толку с того не было. А со временем, обстоятельства становить все хуже и хуже. Жажда крови у Евы была неописуема. В одно мгновение, она многократно возросла. Она старалась ее сдерживать. Она пила собственную кровь, просила донорскую у Рена-сана, но толку с того не было. Ева не могла насытится, и однажды, сорвалась. Они находились в общежитие Васелиск 2-го курса. Эйден сидел на диване, читал книгу. У них было еще пол дня до рейса. Ева и Эйден собирались отправится в город чистокровных демонов, существующий только за счет того, что еще остались в этом мире чистокровные. Чистокровным в тех городах поклонялись словно богам. Полукровки занимали почетные должности, но обычные демоны не представляли из себя не чего особенного.  — Эйд… — Ева позвала брата. Однако, как только тот обратил на нее внимание, девушка уже держала одной рукой его за подбородок, второй за запястье левой руки, и прижимала его к спинки дивана. Ева была не так сильна физически, особенно, когда была голодна, поэтому, он оттолкнул ее от себя.  — Не смей! — девушка тогда отошла, еле опираясь ногами, что бы не упасть, и устоять на месте. Лишь взглянув на нее, на ее ярко красные алые глаза, Эйден начал понимать, что она потеряла рассудок, и возжелала его крови. Она и вовсе позабыла, что не хотела более допускать подобных ошибок. Она не хотела обращать Эйдена, но не могла больше держаться. Но как оказалось, на то уже тогда была причина. Эйден тогда встал с места. Он хотел сходить в медицинский пункт, за донорской кровью, но девушка не позволила. Она разбежалась с тогой самого места, обвила руками его шею, повалив. Она нависала над ним, плакала. Со стороны я видел, как она обнажила клыки. Желала вонзить их в шею Эйдену, и еле сопротивлялась своему порыву. Однако, так и не смогла. - Нет, я не хочу. Но я так голодна. Словно целую вечность не пила кровь, — тогда, даже Эйден, который не имел никогда отношения к вампирам и крови, по мимо того, что был знаком с Лукой и Евой, почувствовал ее жажду. Тоже самое я понял и через него. Он был поражен, а после, через него же, и я понял, что к чему. - Ева? Твоя жажда… Ты беременна? — Ева была удивлена. Она также нависала над Эйденом, но ухватилась левой рукой за свой живот. Вот оно как обернулось. Я не был удивлен, потому что и так знал. Лука не обманул. Тот последний раз с Евой обернулся тем, что она забеременела от меня, и сама того не знала на протяжении 5 месяцев. Хотя, может это потому, что сроки у вампиров длятся куда дольше, чем у древних демонов, подобно моей маме. Так все и обернулось. В конце 2-го курса, Ева также покинула академию, и вернулась в семью Аттвуд. А мне только предстоял узнать мое ушедшее прошлое.