Мы любили от встречи до встречи

— Ну Эрь, вот хоть ты скажи: что с этим миром не так? — довольно грустно смотрела в окно торгового центра Вершинина, а за ним неподвижно стояли деревья, что давно потеряли листья, а по дороге утреннего города проезжали машины. Несмотря на то, что сегодня было воскресенье, людей в кафе практически не было, что позволяло девушкам занять любимое место в углу зала. Вообще-то после такого лиричного начала Золотарёва ожидала новую порцию невесёлых размышлений Киры, которые та высказывала Эрике вот уже две недели. Как-то раз Золотарёва всё-таки ответила той, что если бы Егор был в городе, Кира бы и не думала об этом всём, и даже забила бы на Горелова, на что у Киры всегда находились новые аргументы для отрицания. К слову, девушка рассказала подруге о их ссоре с Лёшей, и именно поэтому Эрика уже про себя думала, как успокоить Вершинину и хоть немного разобраться в поведении самого парня. Но чем дальше она вдумывалась, тем больше убеждалась, что пора менять обучение — профессия психолога в этом случае не подходила сероглазой. Пока Эрика представила своё безработное будущее, Кира продолжила: — Ноябрь, твою мать, а у нас снега нет, — констатировала синеглазая, и, заметив, что Эрика слегка напряглась, засмеялась своим обычным звонким смехом. — Я-то думала, ты о Горелове, — с явным облегчением усмехнулась Золотарёва, делая глоток горячего чая с сахаром. В последнее время Эрика вообще начала замечать за собой странные привычки, вроде этого же чая, что заменил любимый кофе. А привычка говорить Кире всё, о чём думает, даже не заботясь об этом, значительно улучшила их отношения, да и Вершинина не раз говорила, как ценит искренность. — Пошёл к ебеням этот Горелов, — правда искренне и лучисто улыбаясь, ответила блондинка, мысленно радуясь, что даже не приходится врать. — Но вот снег — это да, это трабл, — снова посмотрев в окно, где по небу ползли тёмные тучи, добавила Вершинина. — А Егор случаем не сегодня приезжает? — приподняв бровь, спокойно, но уверенно, спросила Эр, довольно пошло, по мнению Киры, усмехаясь. — Сегодня, — от этого факта девушка улыбнулась ещё шире, потому что эти две недели, наконец, подошли к концу, и через несколько часов она уже сможет обнять одного из самых дорогих в этой жизни людей. — Вот поэтому тебя и волнует только снег. Давай, расскажи ещё, что вы просто друзья, — Эрика прекрасно видела, что Кира правда счастлива, несмотря на загоны Лёши, игнор Насти и прочие проблемы, которых у синеглазой точно не мало. Хотя Эр и не была лично знакома с Тумановым, он ей уже безумно нравился как человек, потому что когда Кира не слушала никого и плевать хотела на своё здоровье и жизнь, он был рядом, ненавязчиво вытаскивая её из омута собственных мыслей. — Заколебала со своим внезапным шипперством, — буркнула светловолосая скорее себе под нос, чем собеседнице. — А как ты меня весь Чернобыль с Пашей стебала, так ничего, — улыбнулась та, вспоминая те чувства, которые она испытывала в Припяти. Даже та боль после возвращения, когда она не имела связи ни с кем, заметно притупилась и начала исчезать. Время не лечит, и уж тем более не помогает забыть какие-либо моменты. Помогают люди, и неважно, что они тоже виноваты в этих моментах. Важно то, что сейчас всё хорошо, а это главное. — Не выводи меня, моя любимая, — усмехнулась Кира, смотря на время на наручных часах с тонким чёрным ремешком. — Не твоя, вот ты и бесишься, — усмехаясь, незаметно для сестры подошёл Паша, садясь рядом с Золотарёвой и легко поцеловав ту, после чего Эрика обняла блондина, а Кира даже не подняла глаз, увлечённо печатая что-то в телефоне. — О, второй стёбщик нарисовался, — положив локти на стол и ближе наклонившись к паре, ухмыльнулась Кира. — Как мило, теперь будете подъёбывать парочкой, — заржала девушка, убирая телефон в рюкзак. — Не завидуй, систр, час-два, и у тебя тоже будет парочка, — ржал Вершинин, смотря на то, как блондинка скомкала в шарик чистую салфетку и кинула в него, но так как была слишком предсказуема, салфетку парень поймал ещё на половине её пути. — Егору характер будешь показывать, — вставила Эр, до сих пор находясь в объятиях Паши, что заставило засмеяться и саму Вершинину. — Идите вы оба, скотины, — не без улыбки ответила Кира, забирая с вешалки свою куртку. Вот по такой атмосфере она и скучала — по постоянному стёбу, который был добрым, по шуткам, по выходным, проведённым в компании тех, кого ты смело называешь близкими. Заметив наигранно обиженные лица пары, та добавила: — Любимые скотины, — и, подмигнув, попрощалась с друзьями, направляясь к эскалатору.       Быстро доехав до дворца спорта, светловолосая остановилась на крыльце, когда с неба вдруг сначала редко, а потом сильнее и сильнее посыпались снежинки. Снег медленно кружился в морозном воздухе, оседая на всех поверхностях, и Кира по-детски зачарованно смотрела на это явление, пока снег сыпал всё большими и большими хлопьями. Первый раз она была так рада обыкновенной смене сезонов, погоды. Когда довольно продолжительный период времени ты не хочешь ничего, кроме как затянуться сигаретой или полоснуть по рукам лезвием, приходит такой момент, когда ты правда начинаешь любить жизнь. Замечаешь больше вещей, на которые никогда раньше не обратил бы внимания. Как не крути, каждое, пусть даже полностью отрицательное событие принесёт последствия, которые изменят тебя, как личность. Пусть не полностью, пусть почти незаметно для других, но тот факт, что ничто в этой жизни не сможет сломать тебя окончательно, не может не радовать. Разве это не лучшая черта в людях — убивать себя морально, но возрождаться позже, стараясь при этом исправлять предыдущие ошибки?       Вершинина вышла из-под козырька дворца, ловя снежинки на перчатки и рассматривая поразительную симметрию тех, когда мимо дворца проехал автобус, слегка поблескивая чистыми стёклами в хмуром свете первого, по-настоящему зимнего, дня. Счастье медленно окутывало блондинку, заставляя чувствовать давно забытые ощущения. Перед глазами проплывало лето, в котором всё было хорошо, — то, что было до Припяти, — на миг даже вдруг запахло солёным воздухом, что щекотал изнутри лёгкие, когда на побережье моря Кира вдыхала его. Но даже эти воспоминания не приносили столько радости, как тот факт, что она со всех ног бежит к этому автобусу, а оттуда выходит он, ловя её на ходу и, немного покружив в воздухе, ставит на землю, сжимая в объятиях до хруста костей, а сама Кира не видела ничего, ибо зарылась лицом в его куртку, которая пахла всё тем же одеколоном и морозным воздухом. Неизвестно, сколько бы они ещё так стояли, иногда вставляя фразы о том, как скучали друг по другу, если бы не команда и тренер, которые выгрузили вещи и уже готовились оставить их в дворце. Когда Кира немного отошла к центральному входу, Туманов заметил некое непонимание на лицах друзей и ухмылку тех, кто тоже обнимал девушек, что пришли встретить их. В этот момент было неважно, что они с Кирой были вовсе не вместе. Неважно, что она ещё не раз будет рассказывать, как переживает и постоянно думает о многих вещах, включая тех друзей, что её бросили; неважно, что ничего не изменится, пока к этому не будет готова сама блондинка. Главное, что сейчас она улыбается, стоя на ступеньках Ледового дворца, а снег медленно падает, оставаясь на её одежде и запутываясь в волосах, что не скрыты шапкой.       Уже через несколько минут они снова крепко обнимут друг друга, а Кира расскажет, как скучала по нему, как каждый день всё больше начинала любить Квин, которая сейчас ждёт его дома, и он ответит ей тем же, но не говоря главного — пока ей не хватало лучшего друга, он любил её, что было больнее вдвойне — когда нет возможности видеть её хотя бы раз в несколько дней. Она с улыбкой будет копаться в рюкзаке, остановившись на лавочке, наконец, победоносно вытаскивая спутанные проводки, подсоединив те к телефону, протягивая один наушник парню. Возмутиться, что из-за его роста её наушник постоянно выпадает, а он, смеясь, легко подхватит ту на руки, закидывая на плечо, объясняя это тем, что теперь с наушниками будет проще. Синеглазая будет заливисто и безумно по-родному смеяться, крича, чтобы он отпустил её, он будет смеяться в ответ, а прохожие наденут привычные маски безразличия и зависти. Ведь мало людей, которые видя кого-то правда радостным, улыбнуться, так? А многие делают это даже не со зла — наверное, просто такое время, когда видя кого-то счастливым, ты расстраиваешься ещё больше, потому что все мысли сосредоточены на том, что у тебя такого человека — с которым можно дурачиться и просто радоваться жизни, нет. Но основная проблема в том, что каждый до последнего думает так, пока один человек не поменяет всё. Каждый ищет лишь того, с кем хорошо и уютно, и становится всё равно на всё — рост, цвет волос, потому что ты уже не можешь жить без него. Идеалы, нарисованные в голове, летят в пустоту. — Во сколько на тренировку? — наконец оказавшись на земле, спросила девушка, чтобы хотя бы примерно прикинуть, сколько времени они могут провести вместе, ибо постоянные тренировки и учёба Егора, работа Киры не позволяли встречаться слишком часто, хотя оба безумно хотели этого. И даже сейчас, когда всё было прекрасно, она думала о времени, которого всегда не хватает, если ты рядом с тем, кого действительно любишь. Он находил для неё время почти всегда, и в мыслях всплыл тот факт, что Горелов это делал крайне редко, если не обговорить с ним планы на выходные ещё в понедельник. — В пять, — бросил парень, но добавил, когда блондинка с грустью посмотрела на дисплей телефона, на котором уже было около четырёх часов дня: — Завтра в пять, — Кира заговорщицки улыбнулась, когда парень обнял её, после чего светловолосая засмеялась. Уже скоро пара оказалась в том самом парке, где они в первый раз встретились в начале осени. Где Кире хотелось плакать из-за идиотского поведения Горелова, а потом всё поменялось. И было ужасно приятно снова оказаться там, рядом с ним, после чего прийти домой, заказав еду с доставкой, просто смеяться и делиться новостями, хотя, казалось, разговоры по телефону и в Скайпе позволяли делать это и до сегодняшнего дня. Туманов не мог оторваться от её улыбки, которая не сходила с губ ни на минуту времени, проведённого с ним, а Кира забыла о своих проблемах, обсуждая с ним самые обычные вещи. Вершинина смеялась, пытаясь научить Егора правильно держать китайские палочки, которые шли в комплекте с суши из ближайшего суши-бара, поэтому тела пары были максимально близко, а пальцы переплетены. Конечно, Кира и не подозревала, что как держать чёртовы палочки было давно понятно. Просто ему было приятно ощущать её прикосновения, чувствовать учащённое от смеха дыхание, хотя бы на время забывая о своём ненавистном статусе друга. — Егор, — обратила на себя внимание парня Вершинина, лёжа на диване, пока тот сидел на полу, в то время как рядом с шатеном крутилась собака. Парень с улыбкой перевёл взгляд на синеглазую, на которую внезапно нахлынуло резкое желание сделать то, чего она хотела уже достаточно долго. — Я вообще давно уже думаю, но сейчас... не знаю... — сама не понимая отчего, замялась девушка. — Короче, — так же резко, как остановилась, продолжила та, — мне голубой цвет волос пойдёт? — усмехнулась Кира, понимая, что этот вопрос она не задавала только ему, а подавляющее большинство знакомых, не раздумывая отвечали положительно, и Егор не стал исключением, а то, что он даже предложил пойти с ней в салон, если она не хочет идти одна, её даже немного смутило. Никто не делал для неё таких простых, но одновременно милых вещей. Никогда за её жизнь.

***

— Паш, мама дома? — прикусив губу от волнения, но не переставая улыбаться, спросила Кира, когда брат наконец ответил на телефонный звонок, хотя снова не получила ответа — тот гулял с Эрикой, поэтому предложил только отдать ключи, если ей надо попасть домой. Передав привет Эр, Кира отказалась, ибо у неё и самой ключи имелись. Где-то в душе она была очень рада тому, что брата нет дома. Рада оттого, что не надо собираться и идти, снова оставаясь одной. — Остаёшься? — спросил Туманов, стоящий в проходе между коридором и кухней, где и сидела Кира. Девушка улыбнулась, что означало «да», а тот взъерошил влажные после душа волосы, выпуская ту из комнаты. Около получаса ушло на выбор фильма, когда они наконец сошлись на новом фэнтези. Девушка обычно довольно много времени проводила в социальных сетях, но даже после восьми часов без них, желания проверить почту не возникло, поэтому та отложила телефон на комод. Она только села ближе к парню, положив голову ему на плечо, объясняя это тем, что устала, но продолжала улыбаться. Небесно-голубого цвета пряди волос рассыпались по его футболке, и Вершинина осознавала, что их дружба всё больше становится похожа на отношения. И всё бы хорошо, но её это пугало, потому что терять друзей ещё хуже, чем терять парня, а друзей ушло достаточно. Она не знала, как объяснить то, что сейчас она рада тому, что Паши нет дома, а идти туда с голубыми волосами, оставшись с мамой один на один, было прямой попыткой суицида, ведь лекций о том, за что ей такая дочь, Вершинина не выдержит. Объяснять, что банальная смена цвета волос до безумия её радовала тоже было глупо. И вот он предложил остаться, а отказаться было и без лекций мамы сложно, ибо она очень скучала, и даже дня, проведённого вместе, было слишком мало. Завтра с утра он снова пойдёт в университет, она в магазин, всё встанет на свои места, но сейчас всё, чего она хотела — продолжать вдыхать аромат его одежды и чувствовать, что он, успевший стать таким родным, рядом.       Фильм закончился, и, сама не понимая зачем, Кира прикинулась спящей, что та практиковала уже несколько лет, когда рыдала с наушниками у себя в кровати, но при маме или брате изображала, будто спит. Именно поэтому Вершинина сейчас привычно ровно дышала, лёжа на плече парня. Попроси его обнять и остаться — он бы, конечно, сделал это. Синеглазая понимала, что Егор тоже видел её в роли не просто подруги, но и признаться... не то, чтобы страшно... просто не до конца понимая, чего она хочет, она боялась причинить ему боль. Она была безумно благодарна ему за всё, что он делает каждый день, и понимала, что это и есть любовь сугубо в её понимании, но всё-таки пока готова не была. Егор осторожно, чтобы не разбудить, как он думал, спящую девушку, лёг рядом, выключив свет, чувствуя, как Кира прижалась ближе к нему, удобнее устраиваясь под одеялом. — Спокойной ночи, — дыхание обожгло шею Егора, и даже в темноте он видел, как слегка блестят тёмные глаза, и рука девушки удобно устроилась на ключицах Туманова. — Спокойной, — на губах парня появилась нестираемая улыбка. Он даже не подозревал, сколько мыслей кружилось в голове девушки — как она пыталась отрицать то, что влюбилась в него, как была рада засыпать в одной постели, ощущая его тепло, как боялась, что может потерять его без особых на то причин.