Fullmetal Alchemist

       Наверное, Гермиона уже умерла и попала в ад. На часах семь, ей вставать через полчаса, а она еще и не ложилась.       Завтра, а вернее, сегодня у нее будет очень насыщенный денек. Она очень надеялась, что не заснет во время какой-нибудь из лекций.       За одну ночь произошло слишком много всего. Слишком. Со стороны это выглядело как сериал, хронометраж которого настолько мал, что все события в нем ускоренны и в результате ничего не понятно.       По правде, ее представление об Эдварде Элрике было несколько другим, когда она встретила его в коридоре. Гермиона думала, что им будет почти невозможно с ним общаться. Что она будет хотеть трансфигурировать его в табуретку, а затем распилить и сжечь. Однако на деле все оказалось проще, пусть и со своими неясностями.        Больше всего ее поразил характер алхимика. Он и Альфонс были абсолютно разные. Как день и ночь. Ей с трудом верилось, что эти двое - братья. Резкая смена его настроения вводила в ступор и вызывала не очень приятное ощущение какой-то абсурдности. Тогда, в Выручай-комнате, он был чертовски зол на них, язвил и провоцировал Рона. А спустя минуту уже общался с ними как со старыми знакомыми, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.       Да и как девушке, ей стоило признать, что для Англии у него была достаточно примечательная внешность. Его волосы, длинные и очень светлые, слишком натурально смотрящиеся для крашенных. Глаза, как расплавленное золото с примесью меди. Лицо правильной формы и такие же светлые, почти всегда сведенные на переносице брови. Гермиона вдруг смутилась и, может быть, даже сочла бы его привлекательным, если бы не одно обстоятельство по имени Рон Уизли.       А Рону эта идея совсем не понравилась. Все оставшееся время он с опаской косился на братьев и демонстративно выражал свое недоверие, окрестив Элрика-старшего " Чертовым психом с бабской прической" . Девушка в некотором роде разделяла его тревогу, но не так открыто ее выражала.       А про руку Эдвард Элрик ничего не сказал. Единственное упоминание было только в тот раз, когда он сказал про короткий плащ. Она не стала настаивать, хоть любопытство и не унималось. В мире сейчас достаточно развито протезирование, однако такого вида протезов она как-то не наблюдала.       Эти братья оказались целым сгустком загадок. Начиная от состояния их тел, заканчивая знаниями в области алхимии. Никто из них не сказал ничего о доме, семье или друзьях. Национальная принадлежность была также неизвестна. Иначе говоря, с уверенностью она могла назвать лишь их имена. Да и где гарантия, что и их они тоже не выдумали?        Ее размышления прервал неприятный писк будильника. Гермионе захотелось швырнуть механизм в стену, но она только вздохнула и откинула одеяло.       Каких же титанических усилий ей стоило собраться. Это был не первый день, когда она не ложилась, но почему-то именно этот казался самым отвратительным из всех.       В зеркале на нее смотрело нечто с впавшими усталыми глазами и всколоченными волосами. Спать вдруг захотелось просто невероятно. Все же Гермиона заставила себя выползти из ванной и спуститься на завтрак.       Ее настроение немного повысилось, когда она увидела своих друзей. Те тоже выглядели неважно и поминутно зевали, почти выворачивая челюсти наизнанку.       - Доброе утро. - ответом ей послужила вымученная улыбка Гарри и хмурый взгляд Рона. В таком же немом, но не обременяющем молчании они дошли до зала.       У Гермионы, услышавшей запах еды, появилась крохотная и едва живая надежда на то, что плотный завтрак несколько поднимет боевой дух ее друзей.       Никто из сокурсников, как оказалось, не обращал внимания на подавленное состояние полу-дохлых товарищей. Только Фред с Джорджем тихо хохотнув под нос, пожелали им не умереть и предложили пару ящиков нелегально завезенных в школу магловских энергетиков. Поговаривали, что от них здорово прошибает, а одного несчастного неделю потом поили снотворным. В конце концов, умирающие и стонущие в муках от обилия знаний шестикурсники не были таким уж редким явлением в Хогвартсе.       Гарри вежливо отказал, но решил, что с таким ночным времяпрепровождением ему может понадобиться и не один такой ящик. Рон лишь закатил глаза от очередного вскрывшегося подпольного бизнеса братьев, но ничего не сказал. У Гермионы наверняка были припасены под мантией достаточно развернутые ответы на пять свитков, что она думает по этому поводу, но она только вздохнула и налила себе третью по счету чашку кофе.       Не считая миазмов уныния, источаемых тремя подростками, завтрак прошел относительно спокойно. Никто не приклеил слизеринцев к стульям. Братья Уизли не подорвали стул профессора Снейпа. Невилл не упал со скамьи и не сломал себе руку, как это было в прошлом году. В общем, почти идиллия.       Не считая запертых наверху двух алхимиков с сомнительным прошлым и еще более сомнительными мотивами.       Увы, пришлось отодвинуть эту парочку немного назад. Сейчас Гермионе только хотелось не упасть в объятия Морфея прямо на паре. Какой бы скучной она не была, таких привилегий она не могла себе позволить.       Чего она не могла сказать о своих друзьях. Если Гарри хоть как-то, пусть и не слишком убедительно, пытался не спать на уроках и мучительно выжимать из себя заинтересованность. То Рон, забив на всех и на все с удовольствием проспал всю пару астрономии, подложив учебник под голову.       К обеду стало легче. По крайней мере, ей уже удавалось идти прямо, а Рону не врезаться в стены. Жуя сочную куриную ножку Гермиона немного выдохнула и подумала, что все, в общем-то, не так уж и плохо.       Когда профессор Дамболдор привстал со своего места, ей захотелось запустить бедную курицу прямиком в волшебный потолок. И зачем она расслабилась?       Все головы разом повернулись в сторону директора. Его глаза, как и всегда, излучали добро и какую-то житейскую мудрость.       -Прошу простить меня, что прерываю вашу обеденную трапезу, но ситуация с проникновением в Хогвартс все еще не решена и...- внезапно он замолчал и повернулся с к учительскому столу - Профессор Макгонагалл, вы это слышите?       Как по команде, весь зал стал крутить головами, пытаясь выявить источник шума.       -Слышу что, профессор?       - Всем тихо! - Дамболдор, несмотря на свой внушительный возраст, все еще сохранял звучность голоса.       В установившейся тишине где-то за пределами зала различались шаги. Они звучали и растворялись в воздухе, с каждой секундой становясь все четче.       Земля стала уходить у Гермионе из-под ног. Она очень ясно различала, что по школьному коридору сейчас идут двое. Судя по сжавшему вилку Гарри и застывшего со стаканом яблочного сока Рона, они думали об одном и том же.       Боже, пускай это будет Филч. Пусть это будет кто угодно, хоть семейная пара троллей.       Пусть это будут не они.       Девушка поняла, что ее план, аки песчаный замок, смыло приливной волной, когда двери зала, начали распахиваться.       Она поняла, что они просто в невероятных размеров заднице, когда в проеме мелькнули яркие светлые волосы.       Она поняла, что все, порог пройден и хуже вряд ли уже будет, когда на пороге с выражением немого удивления и озадаченности, застыв с разведенными в стороны руками, стоял Эдвард Элрик.       Альфонс возвышался горой сзади, не говоря ни слова.       Минутное оцепенение прошло, и Эдвард Элрик, все еще смотря прямо перед собой, попытался сменить позу, и как предположила Гермиона, ретироваться туда, куда не светит солнце.       Реакция была мгновенная.       - Остолбеней! - профессор Снейп молниеносно извлек свою палочку для нанесения удара.       Который в цель не попал.       Реакция Альфонса была не хуже Снейповской. Гермиона не могла понять, как ему это удалось. Заклинание, как и в ту ночь, только лишь с силой ударилось о полированную грудь и отскочило прямо в звездный потолок.       Сотни пар глаз перескакивали со Снепа на Альфонса.       - Профессор Снейп, подождите! - Дамболдор выставил назад руку, останавливая уже приготовившегося для нового удара Северуса.       Следующую его фразу не удалось расслышать в потоке нового заклинания, прозвучавшего уже из зала:       - Остолбеней!       На этот раз Альфонс не успел. Он просто не ждал атаки со спины.       По всему залу раздался звук упавшего тела. Эхом отдавался гул металлической конечности, упавшей вслед за хозяином.       А позади, тяжело дыша и с исказившемся от ярости и страха лицом, стоял Драко Малфой.