В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3349

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 730 страниц, 43 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
«Отличная работа!» от Arliss
«Потрясающе!!!Шедевр!!!!» от Kaishina
«Оригинал другого мира!» от Ниори Киши
«Лучшее AU из всех:3» от mrs. Ph
«За четыре бесонные ночи.)» от Eva Morozz
... и еще 96 наград
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 20

13 августа 2016, 22:04
– Какие пирожные? – изумилась она, поспешно припоминая уроки миледи Флинт. Ясно, что о пирожных ничего не вспомнилось – в Нотт-мэноре выпечка была самой простой: бисквиты да сладкие пироги с ягодами, которые любила печь миссис Бэддок. С чего Теодору вдруг втемяшилось попробовать пирожных, и где их взять воскресным утром? – А за завтраком тебе сладкого не досталось?

– Эти, – на колени Панси плюхнулся пакет из «Сладкого королевства», источавший аромат ванили и клубники. – Ты вроде такие любишь.

– Что случилось? – испугалась Панси.

Дафна Гринграсс прыснула и легко шлёпнула подругу по руке:
– Очнись! Твой наречённый решил сделать тебе приятное. Поблагодари отважного рыцаря, бука!

– Благодарю, отважный рыцарь, – буркнула Панси и сдернула с пакета затейливый бумажный бант. – Но подозреваю, что это взятка, а не подарок.

Теодор, паршивец, совершенно по-малфоевски завёл глаза к потолку и преувеличенно печально вздохнул:
– Вы суровы, моя леди. Помнится, нам советовали подружиться, вот я и пытаюсь по мере сил.

– И от скуки, – не сдержавшись, ядовито добавила Панси. – Попытки подружиться раз в два месяца – вы ещё не утомились, мой лорд? Мне бесконечно стыдно доставлять вам столько хлопот.

Проклятый Нотт сверкнул фамильной улыбочкой и бесцеремонно присел на подлокотник диванчика:
– Виноват, готов искупить! Паркинсон, давай ты меня попозже проклянёшь и поколотишь? Поговорить нужно.

– Всё-таки взятка, – кивнула Панси и строго напомнила сама себе, что взрослые и умные девицы не ревут на людях, легко прощают своим наречённым дурные манеры и совсем-совсем не надеются… Да ни на что не надеются! Всё известно заранее, и нечего нюни распускать! – Чем могу быть полезна, милорд?

– Ты обиделась? – Тео внезапно обнял её за плечи и заглянул в глаза. – Прости, пожалуйста. Мир?

Ещё год назад Панси отдала бы за эту сцену любимые серьги с изумрудами. Единственный сын могущественнейшего боевого мага на глазах у всех присутствующих в гостиной угощает её сластями и доверительно шепчет что-то на ушко – ах, как мило и романтично!

Нынешнее лето всё расставило по местам. Нотты – самые непредсказуемые и опасные из всех тех безголовых охламонов, что населяют груду древних камней в самом сердце диких земель. А Панси Паркинсон – сопливая дурища, что купилась на сказочки о замках и рыцарях. Замок-то есть, но живут в нём никакие не принцы, а выводок драконов.

«Лучше бы я в Румынию подалась! – Панси всё-таки всхлипнула. – Там за возню с огнедышащими тварями и уборку навоза хотя бы платят!»

– Паркинсон, ты чего? – непритворная тревога в голосе Нотта расстроила её ещё больше – «Ничего, придурок, ясно?!» – и заставила спешно зажмуриться, прогоняя слёзы.

После памятного пикника на реке, который закончился так замечательно – «Мы много смеялись и разговаривали, вместе подшучивали над Хорьком, а тот огрызался за четверых и дразнил нас бедовой парочкой» – Нотт будто позабыл о своей невесте. Он равнодушно кивал при встречах, раздражённо покрикивал на тренировках: «Резче, Паркинсон, не поварёшкой машешь!» – и совсем не обращал на неё никакого внимания.

Стать подобно задаваке Деррек для Нотта «своим парнем» Панси не могла – не та натура. Попытки поговорить с наречённым неизменно проваливались – раздражённая его толстокожестью, Панси не могла удержаться от шпилек, и Теодор немедля сбегал.

И вот теперь эти дурацкие пирожные. Что ему понадобилось, остолопу? Написать дюжину эссе, пока их милость веселятся в фехтовальном зале?

– Панси?! – Дафна, золотое сердечко, забеспокоилась и быстро наколдовала Агуаменти. – Выпей, милая! Тео, вы поссорились? Проси прощения немедленно!

– Так я и прошу. Блин, что происходит вообще? Панси? Яви милость и объясни, что я опять сделал не так?

– Тебе уже сказали, дубина, – сердито нахмурилась Дафна. – Ты не уделял своей наречённой достаточно внимания! Бессовестный!

– И я тебя обожаю, Гринграсс. Как это можно исправить? О, Панси, давай наверстаем всё прямо сейчас!

И, чучело безголовое, сгрёб невесту в объятия, громко чмокнул в щёку и почти насильно усадил к себе на колени, костлявые, как у фестрала. Горячие руки на талии мигом вернули Панси в реальность: «Пояс! Почему я не затянула пояс потуже?!»

– Прости, – сказала она чинно и, поколебавшись, осторожно положила одну руку на плечо своему несуразному рыцарю. Куда девать вторую, было решительно непонятно, и Панси мучительно покраснела. – У меня… У меня лёгкое недомогание.

– Сбегать за зельем?

– Нет, спасибо. О чём ты хотел поговорить?

– О Поттере. Понимаешь, когда он…

Расхожее выражение о последней соломинке, переломившей спину гиппогрифу, всегда казалось Панси претенциозным и подобающим лишь глупым кукушкам вроде белобрысой Браун. Теперь же она прочувствовала горький смысл этой фразы всей душой.

Паркинсон решительно встала, топнула ногой и грозно подбоченилась, неосознанно копируя леди Флинт.

– Теодор Магнус Нотт! – гневно отчеканила она. – Это уже слишком! Наймите наконец вашему Поттеру кормилицу, а я слышать о нём не желаю!

Безобразная ссора не случилась лишь благодаря умнице Дафне. И хотя по всем правилам ей следовало немедленно покинуть подругу и её наречённого, мисс Гринграсс притворно скромно опустила глаза и негромко, но властно произнесла:
– Нотт, обнови «заглушку»! Панси сядь, где сидела! Пусть думают, что тебе пирожные не нравятся, а вовсе не жених! Живо!

Паркинсон опомнилась, досадливо закусила губу и послушно присела рядышком со слегка ошарашенным Тео.

– Будь я твоей матерью… – ангельски улыбаясь, сказала Гринграсс, но взгляд у неё был укоризненным. – Избаловали тебя, Цветочек, не обижайся.

– Я вовсе не поэтому, – виновато промямлила Панси; по части улыбок ей было далеко до подруги – наверняка дорогие однокашники всласть перемоют ей кости нынче же вечером. – Просто надоело: Поттер – то, Поттер – это. Шагу ступить нельзя, чтобы…

– Зря ревнуешь, – перебил её Теодор и обнял за талию. – Тут другое, честное слово.

– Устала сидеть, немного прогуляюсь, – вежливо сказала Дафна, но Тео мягко удержал её за руку.

– У моей наречённой замечательная подруга, – сказал он и вновь улыбнулся, а Панси смутилась едва не до слёз. – Вот только пирожных больше нет, прости. Поможешь авансом?

– Если Панси не против.

– Нет, что ты, – тихо вздохнула бестолковая девица Паркинсон, только что твёрдо решившая прореветь всю ночь. – Останься, я буду рада.

– Такие дела, милые леди, – решительно начал Теодор. – До завтрака я и Драко проведали раненого героя и узнали две новости. Обе – препаршивые. Во-первых, какое-то чудовище и впрямь существует. Сегодня ночью Макгонагалл нашла оцепеневшего Криви.

– Как?! – вскрикнули подруги хором.

– В точности как миссис Норрис: холодный, неподвижный, но живой. В руках колдокамера, рядом – гроздь винограда. Видно, шёл героя проведать.

– Почему чудовище, а не кто-нибудь из ненавистников героя? – подозрительно спросила Дафна. – Криви зациклен на Поттере, разве только жертвенник своему кумиру не воздвиг, – она тихо хихикнула. – А может и воздвиг уже: вчера Хагрид на весь холл жаловался, что из птичника петух пропал.

– Я тоже так подумал, но Малфой на это ответил одним очень нехорошим словом и помчался к Ургхарту, – Теодор нахмурился. – Ни Дамблдор, ни Флитвик не смогли расколдовать беднягу – это серьёзно. Будут ждать, пока созреют наши мандрагоры.

– А чужие не годятся?

– Декан якобы сказал, что зелье запредельно сложное, и работать с непроверенными ингредиентами он не станет. Мол, мальчишка и так чудом жив, а если бывший Пожиратель залечит маглорождённого гриффиндорца... В общем, понятно.

Панси закивала, а Дафна всплеснула руками:
– Пожиратель?! Не просто сочувствующий?

– Мой папаня и мистер Паркинсон тоже не бабочек ловили, мисс. Если ваши убеждения не позволяют…

– Да нет же, Теодор, не сердись! Я не понимаю, как Дамблдор взял его профессором.

– Да кто же нам скажет? Но не это главное, – Тео опять улыбнулся, но совсем невесело. – Как только станет известно о Криви, паника поднимется страшная, но веры Слизерину не будет никакой. Скорее, наоборот. Поэтому очень вас прошу – ни шагу без сопровождения. И вообще из гостиной лучше не выходить, хорошо?

Панси вздрогнула, и Тео слегка прижал её к себе.

– Не бойся, – сказал он. – Терри и Драко уже строчат письма отцам. Если будет совсем паршиво, нас отсюда попросту заберут.

– А вторая новость? – вздохнула Дафна. – Чудище отложило яйца?

– Ты ещё и добрая, – восхитился Нотт. – Нет, яиц покуда не находили. Вчерашний бладжер помните?

– Такое забудешь, – поёжилась Панси. – На месте Поттера я свихнулась бы окончательно – ему ведь чудом голову не размозжило.

– Там ещё один свихнутый образовался. Домовик. Зовут Добби. Не из ваших, случайно?

Подруги недоумённо переглянулись и хором заявили, что не знают такого. Нотт хмыкнул и поведал донельзя странную историю о сумасшедшем поклоннике Поттера, чуть не убившем героя своей заботой.

– Этот Добби заявил Поттеру, что лучше отправиться домой калекой, чем участвовать в грядущих событиях, – завершил Тео свой недолгий рассказ. – И тоже трепался об открытой Тайной комнате. Что, блин, за комната такая, о которой знают грязнокровки и домовики, а я даже не слышал никогда?!

– Бред, – убеждённо сказала Панси. – У героя и без того с головой проблемы, а после ночи под Костеростом могло и похлеще что-нибудь примерещиться.

– Наоборот, герой пришёл в себя, – жёстко усмехнулся Тео, – и готов убивать. Под конец истории я, стыдно сказать, струхнул – холодом от нашего разини веяло просто могильным.

– Это метафора? – помолчав, спросила Дафна. Видя искреннее недоумение собеседника, она пояснила: – Образное сравнение, используется для красоты речи.

– Никаких красот, – помотал головой Теодор. – В палате сильно похолодало, а я как-то сразу вспомнил слово «кладбищенский» и принялся мечтать о каникулах в мэноре. Поттер – запредельно тёмный маг. В этом нет никаких сомнений с конца прошлого года. Хрустальные слёзки в премилых глазках сильно сбивают с толку, но не обманывайтесь. Да, и рассказывать об этом никому не нужно.

– Вечер откровений, – процедила Панси. – Премилых?

– Я знаю, у вас с ним не сложилось. Это плохо. Надо бы исправить.

– Да-да, Поттер под защитой Ковена, понимаю. Но гадостей я ему не делаю, а любить не обязана.

– Панси, никто и не просит его любить. Просто не задирай – герой сейчас явно на взводе и может натворить всякого. Потом поплачет, конечно, а толку? Мы с отцом окажемся перед очень нелёгким выбором, который и не выбор-то вовсе. Готова всю жизнь просидеть в Нотт-мэноре? Смерть героя магической Британии – подзащитного героя! – нам не простят. А, Цветочек?

– Издеваешься, – грустно вздохнула Панси. – А мне, между прочим, нравится, как папа меня называет!

– Мне тоже, – с готовностью кивнул Тео и быстро поцеловал ей руку. – Прошу тебя.

– Буду с героем тактичной и вежливой, – проворчала Панси. – Дафну сам уговаривай.

– Не нужно уговаривать, я согласна, – торопливо сказала подруга. – Свести с ума абсолютно чужого домовика, Мерлин всеблагой! А ведь он с эльфами Хогвартса запросто общается! Паркинсон, мы идио… гм… Это и была просьба, Теодор?

– Вообще-то я хотел попросить вас немножко расспросить об этом Добби. Мол, ни у кого нет такого эльфа?

– Не получится, – покачала головой Панси. – О семейных контрактах с нелюдями никто не распространяется. И потом, откуда мы могли бы узнать имя этого домовика? Нет, Тео, это невыполнимо. Можем про Тайную комнату почитать – сейчас все эту историю мусолят. Пусть лучше твой Поттер поговорит со здешними домовиками – они должны что-то знать.

– Ты умница, Цветочек, – восхищённо выдохнул Теодор и поцеловал запунцовевшую Панси в щёку.

***



Несчастного Колина принесли поздно ночью, когда я вяло препирался с чокнутым Добби. Необыкновенно ласковая Грань легонько покачивала меня в своих ледяных объятиях, мне было хорошо, спокойно, нигде не болело и ничуть не тошнило.

Наверное, через какое-то время я задремал, потому что истерические вопли сумасшедшего домовика почти не тронули меня, а ведь он разорялся не меньше получаса. Тряс ушами, хныкал, поносил своих хозяев, демонстрировал криво забинтованные пальцы, свежие рубцы и ожоги – тщетно. Я отдыхал от собственных боли и страха; воспоминания о кошмарном дне рождения и погибшем пудинге с засахаренными фиалками вызывали улыбку, а не гнев и досаду.

– Мистер Гарри Поттер, сэр, должен уехать! – однако пронзительный голосок настырного создания пробивался даже сквозь толщу фиолетового льда. – Тайная комната снова открыта! Кошмар может повториться!

– Какой? – лениво зевнул я. Любой здешний кошмар, включая самого Наследника Слизерина, сейчас мог явиться ко мне во плоти и круто обломаться. Друзы ледяных космических кристаллов не подвержены кошмарам. Абсолютно.

В ответ Добби исполнил сложную пантомиму: то ли порывался рассказать что-то ещё, то ли сожалел об уже сказанном.

– Иди к дракклам, – мирно посоветовал я ему, – вместе с кошмарами. Увижу тебя ещё раз…

– Добби заслужил! – покаянно заверещал психованный домовик. – Добби заколдовал мяч, но Гарри Поттер, сэр, не уехал домой!

Я вдруг вспомнил ужасающий свист вспарываемого бешеным бладжером воздуха, грохот удара и придушенный писк перепуганной насмерть девчонки. Фиолетовый лёд пошёл трещинами; отколовшиеся куски беззвучно разбивались о немыслимо твёрдую поверхность Грани – «друзу кристаллов» таки проняло.

Я заморгал, выныривая из дрёмы, и Грань послушно убралась куда-то за глаза.

– Так это ты устроил погром на нашей трибуне? Зачем?!

– Гарри Поттер должен ехать домой! Лучше жить калекой, чем оставаться тут, сэр!

– Что ты несёшь? Ты всерьёз меня покалечить хотел? Убью!

Я рванулся, уходя с Грани, и тут же замычал от боли в руке. Пришлось возвращаться. Получилось это на удивление легко, Грань лишь укоризненно качнулась, награждая намёком на тошноту: «Куда, дурачок? Рано!»

– Добби заслужил! – концерт пошёл по второму кругу. – Гарри Поттеру, сэру, грозит опасность!

Я с вялым раздражением смотрел на причитающего домовика и пытался собрать в одну кучку всё, что знал о домашних эльфах. Кучка получалась крохотной. Да, существовал такой народец, вроде находился в подчинении у магов – почему? – и, по словам близнецов Уизли, предпочитал жить в старинных домах и особняках.

В Хогвартсе обитала целая колония этих существ, самая большая в магической Британии. Здешние домовики почти не показывались на глаза студентам и не выполняли их просьб. Постельное бельё менялось раз в неделю, уборка гостиных и дортуаров делалась ежедневно. Личные вещи студентов были неприкосновенны: как висела старая дуэльная мантия Тео на спинке кровати, так и оставалась там висеть вот уж третий месяц – исчезала лишь пыль с мебели и грязь с пола. Иногда декан, желая наказать нас, запрещал эльфам наводить порядок, и мы возились с уборкой сами.

Тогда, после обыска, я, оказывается, сумел уломать домовиков на нарушение прямого запрета Снейпа и заработал парочку выговоров. Старейшина хогвартской общины мягко, с непрерывными расшаркиваниями, попросил не делать так больше и по завершении беседы пару раз с достоинством приложился головой о столбик моей кровати. Ну и любимый декан вломил, само собой: «Мистер Поттер, вы безнадёжный идиот! Не выставляйтесь, сколько можно повторять!»

Мой Динки, кстати, тоже не особо отвечал на вопросы о повседневной жизни своего народа: сразу начинал втирать мне, какой я размогучий герой и как ему славно живётся в услужении у такого сокровища.

Больничные домовики меня вообще ни в кнат не ставили, если я не был тяжёлым пациентом. Поклоны и славословия не в счёт – этим грешили все знакомые мне эльфы. Кланялись, льстили, трепетали, выкручивали уши, бились головами и причитали жалобно с непременным «сэр» в конце каждой фразы, а поступали всё равно по-своему.

Поэтому я не стал звать свою сиделку Бетти. О визите Добби она знала наверняка – значит, сочла это уместным.


Гарри остановил Прытко пишущее перо, осторожно потянулся и поморщился от ноющей боли в руке. В глаза будто песка насыпали, спать хотелось невыносимо – в конце концов, пошли вторые сутки довольно утомительного бодрствования.

«Закончу, потом отдохну», – подумал он и бросил мрачный взгляд на ширму через две кровати. Там лежал окаменевший Колин Криви – несчастный первачок, столкнувшийся с неведомым чудищем.

Гарри выругался сквозь зубы и потёр шрам на лбу – тонюсенький белый росчерк, уже почти неощутимый под пальцами.

Вчера ночью лопоухий истерик всласть помотал ему нервы, но признался-таки в авторстве фокусов с Барьером на вокзале первого сентября. Гарри уже прикидывал, стоило ли попросить главу эльфийского сообщества Хога оградить его от общения с Добби, но тут из холла Больничного крыла донеслись негромкие голоса и послышались чьи-то шаги.

Придурочный домовик заткнулся на полуслове, щёлкнул пальцами и беззвучно исчез. Гарри на всякий случай прикрыл глаза и притворился спящим – разговаривать ни с кем не хотелось.

Дверь в палату отворилась, но неизвестный визитёр предпочёл войти не по-человечески, а пятясь задом.

– Осторожнее, – донёсся озабоченный шёпот гриффиндорского декана. – Может быть, он хрупкий.

– Хорошо, Минни, – директор шептать не стал, но говорил очень-очень тихо. – Клади сюда.

Тусклого света ночника едва хватало, и сквозь опущенные ресницы было не особо видно, но Гарри разобрал, что Дамблдор и Макгонагалл тащат чьё-то неподвижное тело. «Снейпа, что ли, на совещании грохнули? – ухмыльнулся герой про себя. – Вперёд, Гриффиндор! Вот только мадам Помфри его откачает, и будет вам носатый Зорро. Надо было сразу под Дракучей ивой закопать, чтобы не выполз».

Директор осторожно уложил ношу на кровать и тяжко вздохнул. Выглядел он непривычно: в поношенном шерстяном халате поверх длинной рубахи и в старомодном ночном колпаке.

– Что случилось? – в дверях показалась встревоженная мадам Помфри. – О нет! Бедный мальчик! Это… это то же самое, что и…

– Увы, да, – Дамблдор аккуратно примостился на соседнюю кровать. – Новое нападение, такое несчастье. Минни, разбуди Северуса, пожалуйста. Поппи, мы воспользуемся твоим камином?

Гарри рискнул приоткрыть глаз и едва не закричал: через две кровати от него лежало тело Колина Криви. В руках бедный Колин крепко сжимал колдокамеру, а лицо было искажено ужасом.

«Как? Где он его встретил? Что это было? Только бы не Лорд, – стучало в голове у Гарри. – Только бы не Лорд!»

– Камера, – задумчиво произнесла Макгонагалл. – Может быть, мальчик успел снять нападавшего?

Директор пару раз дёрнул себя за растрёпанную бороду, по ночному времени не украшенную бусинками, колокольчиками и прочей дребеденью, склонился над Колином и с усилием выдрал камеру из сведённых пальцев пострадавшего.

– Может быть, и успел, – вздохнул Дамблдор, открыл крышку и повёл рукой, удаляя противный запах горелого пластика, – но плёнка расплавилась.

Камин в холле зашумел, и в палату вошёл декан. Судя по глухой защитной мантии со вставками из драконьей кожи, его вызвали из лаборатории.

– Что случилось? – сухо поинтересовался Снейп. – Что-то с Поттером?

– Нет-нет, мальчик спит, – успокаивающе сказал директор.

– Не должен, – чуть повысил голос декан. – У него рука сломана, а Костерост совсем не сонное зелье. Мистер Поттер, не притворяйтесь!

Гарри покраснел, открыл глаза и, не удержавшись, ойкнул – он смотрел прямо в инопланетные гляделки донельзя мрачного Снейпа.

– Очень больно? Может быть, попробовать усыпить вас заклинанием?

– Север, этого пока делать нельзя, – укоризненно сказала мадам Помфри и тут же перевела взгляд на Гарри. – Я-то думала, ты сам сумел задремать. Как дела?

– Спасибо, мне немного легче, – пробормотал Гарри и на всякий случай поспешно убрался с Грани. Мало ли, вдруг её существование – это тоже попрание каких-нибудь основ. Руку немедленно прострелило, и Поттер болезненно дёрнулся и зашипел сквозь зубы.

Снейп хмыкнул, загородил кровать Колина ширмой и навешал столько «заглушек», что можно было скрыть кавалерийскую атаку. Раненый герой вынужден был догадываться о происходящем по заполошному мельтешению профессорских теней на подсвеченной Люмосами ширме.

«Только бы это был не Лорд! С Лордом им не справиться, – с отчаянием думал Гарри. – Из террориста даже Тварь умнее Дамблдора получилась. Если бы не зеркало с дурацкими видениями, на которых Он залип…»

Консилиум меж тем завершился, «заглушки» сняли, и послышался невесёлый голос мадам Помфри:
– Мальчик не кошка, Минни. С утра явится Сметвик, он тоже посмотрит. Север, ты уверен, что нужно ожидать созревания наших мандрагор?

– Помилуйте, Поппи, я ни в чём не уверен. Рецепту этого дракклового зелья без малого пять сотен лет, и счастье, что он вообще дошёл до наших дней. При таких вводных, я, разумеется, буду настаивать на использовании проверенных ингредиентов.

– У нас есть феникс, – встрепенулся Дамблдор. – Может быть, попробуем его слёзы?

– Нужно дождаться Сметвика, – покачала головой мадам Помфри.

– Лучше Локхарта, – с холодной усмешкой отозвался декан. – Он вам устроит Трансмогрифианскую Пытку. Делайте что хотите, Альбус. Слёзы феникса, слюни Хагрида – я в подобных методах ничего не смыслю и помогать вам не стану. Если мне и суждено скончаться в Азкабане, то уж точно не за детоубийство.

Директор опять вцепился в бороду и горько вздохнул, а у Гарри всё-таки сдали нервы.

– Вы вылечите Колина? – спросил он, в отчаянии кусая губы. – Он же… Почему он шёл один? Я же предупреждал! Я говорил, что по школе ползает монстр! Почему вы отпустили его из гостиной?!

– Мистер Поттер, успокойтесь, – Макгонагалл нервным жестом поправила небрежно увязанный на затылке пучок. – Нет никаких доказательств существования…

– Я слышал монстра!

– Тебе нельзя волноваться, милый, – мягко сказала мадам Помфри. – Ты только навредишь себе и ничем не поможешь Колину, – она с беспокойством всмотрелась в глаза Гарри. – Болит? Приложить лёд?

Герой угрюмо мотнул головой и мысленно велел себе заткнуться. Скандал с Маккошкой и Дамблдором ничего не даст, это верно. Нужно разговаривать со Сметвиком.

– Простите, – тихо прошептал он и поморщился, схватившись за руку. – Я просто очень расстроился. Колин – мой друг, ну и… Простите, пожалуйста.

***



Сон, разумеется, не шёл, хотя поспать стоило, поскольку дел на завтра ожидалось много, и все неприятные.

Северус задумчиво посмотрел на новомодный светильник, имитирующий магловскую лампочку, и некстати вспомнил, как владелец магазинчика жаловался на убытки. Стеклянная колба была лишена патрона и провода, полагавшихся приличным электролампам, и порхала по комнате на манер хогвартских свечей.

«Считай, в прогаре, – обречённо махнул рукой торговец. – Эти штуки всех раздражают – и здешних, и пришлых. Есть новодел канделябра шестнадцатого века, совсем недорого. С черепами. Не желаете?»

Снейп, в чьих покоях уже стояла парочка подобных страшилищ, причём явно не новоделов, решительно отказался от черепов и купил дюжину лампочек. Раздражают? Это славно – будем принимать гостей.

Он вздохнул, зажёг ещё пару ламп и взмахом руки призвал на тумбочку у кровати письменный прибор. Потом подтащил подушки повыше и разложил записи на складном столике для завтрака.

Однако мысли его были далеки от статьи по «боевым» зельям, и Северус наконец сдался. Он аккуратно сложил черновики, потушил свет и сменил изображение в фальшивом окне: на гладких, как будто масляных водах какого-то тёплого моря засияла роскошная лунная дорожка. Нормальная мещанская мечта, но Люц непременно наморщил бы нос: «Банально, мой хороший! Впрочем, миленько, оставь».

Северус зажмурился и судорожно вздохнул. Вчерашний день нелегко ему дался: Малфой всё время был рядом – отстранённо любезный, невыносимо холодный. Приподняв углы губ в светской улыбке, он лениво цедил слова и бесил свиту мадам Боунс каждым своим жестом.

Да и сама мадам Боунс с трудом держала себя в рамках приличий, её дурное настроение было очевидно для всякого. Значит, Люциус успел оттоптать немало министерских хвостов – наверняка отыгрывался за летний обыск.

– Вы, мистер Малфой, в некотором роде виновник нынешнего праздника, – добродушно сказал Дамблдор. – Но, честно сказать, столь опасный инвентарь в школе неуместен.

– Не вижу недовольных, – Люциус концом трости указал на беснующиеся студенческие трибуны. – Квиддич – это занятно.

– Говорила и говорю – дурацкая игра, – заявила мадам Боунс. – Существование снитча и ловца делают её нелогичной, обесценивают старания прочих игроков. Магловские виды спорта намного демократичнее.

– Как была ты, Боунс, кислой курицей, так ею и помрёшь, – старший Вуд нахально ухмыльнулся и вдруг заорал, тыча пальцем в центр поля: – Кут! Ку-у-ут! Глянь-ка на наших! Ор-рлы! Вперёд, Гриффиндор!

Аврор Кут поддержал своего бывшего командира залихватским свистом, а мадам Боунс поморщилась и вздохнула.

– Я сам никогда не понимал сути квиддича, – ласково улыбнулся ей Дамблдор, – но детям нравится. Это искупает все недостатки игры.

– Это оттого, что вы, сэр, прошу прощения, безнадёжный цивил, – Вуд откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла. – Квиддич – спорт для бойцов, и ничего демократичного, – слово «демократичный» аврор почти что выплюнул, – там нет и быть не может.

– О, мистер Вуд, – Дамблдор заинтересованно приподнял брови, – я был бы благодарен за разъяснения. Ибо за сотню лет мне никто так и не поведал, в чём именно заключается смысл этой игры. Внятно, я имею в виду.

– Смысл всякой игры заключается в победе, – засмеялся Вуд. – Победа в квиддиче – самая правильная из всех возможных. Жизненная. Нет никаких равных условий – игроков не отбирают по возрасту, весу, полу и прочему. Нет ограничений по времени – бой может длиться и длиться, а враги по свистку не разбегаются. Опасность может грозить всякая: и от умного соперника, и от тупого бладжера, и от собственного ротозейства.

– Ну а снитч? Он-то зачем?

– Это символ удачи, сэр. Появляется, когда ему вздумается, и пропадает внезапно. Удача ничья, покуда её не изловят.

– Но ведь снитч можно поймать на пятой минуте игры!

– Можно. Задача команды – заколотить больше ста пятидесяти очков до поимки снитча. Толковые и расторопные бойцы вполне могут потягаться с удачей. С ней, шалавой, можно и нужно спорить. Вон, мелкий Флинт игру понял чётко, – в голосе у старшего Вуда прорезалась досада, – прёт себе и прёт, сучонок, пока наши всей командой мечтают хер пойми о чём! Уже четыре квофла разницы! Олли! – заорал он вновь на всё поле. – Шевелитесь, р-раздолбаи!

– Вы меня удивили, мистер Вуд, – покачал головой директор. – Но если снитч пойман быстро, разве игрокам не бывает обидно?

– Главный урок всякого поражения в том, что не всё на свете зависит лично от тебя, – сказал вдруг Люциус безмятежно. – Нам ли с вами об этом не знать?

Дамблдор от неожиданности закашлялся, а Вуд вскочил, уставился на поле и спросил озабоченно:
– Кут, это наши поганцы бладжер в зелёную трибуну зафигачили? Я отвлёкся, не уследил.

– Нет, – отозвался Аллен Кут. – Случайность.

– Ага, – Вуд уселся на место и продолжил: – Место в команде очень много о бойце может сказать, профессор. Вот, к примеру, Кут и Малфой. Ловцы – в грязь не лезут, по зубам не огребают, порхают себе в облачках. Будущие политики, не иначе. Или Деррек и Боул с Уизелами. Загонщики. Особый характер нужен – ни за что ни про что бладжер в живого человека послать. Самые незамысловатые ребята – это охотники. Авроры из них получаются просто на зависть.

– А вратари? – улыбнулся Дамблдор. – Что вы скажете о вратарях, мистер Лучший вратарь своего выпуска?

– Да идиоты они, – вздохнул Вуд, поморщился и потёр правый бок. – Редко кто до пенсии доживает, всё норовят… Эх, а Олли мой ещё и капитан. Это вообще крайний случай.

Нужно сказать, поучительную беседу о квиддиче почти никто не слушал. Вниманием гостевой трибуны безраздельно завладел Локхарт. Пятикратный обладатель вырядился в сине-золотую мантию, крепко завил кудри и от души наслаждался восхищением министерских клерков. Он раздавал автографы, расточал улыбки, слал во все стороны воздушные поцелуи, и шума от него было больше, чем от гриффиндорских болельщиков.

Иногда Дамблдор еле заметно морщился, но упорно делал вид, что ничего особенного не происходит – наилучшая тактика в общении со златокудрой напастью, и эту тактику охотно переняли прочие профессора.

В какой-то момент Локхарт попытался затеять беседу со Снейпом, но не преуспел. Против обыкновения, Северус не наслаждался тихой сварой двух клоунов в попугайских нарядах – его мысли были целиком заняты Люцием. Поэтому он лишь ожёг Пятикратного презрительным взглядом и вновь замер неподвижно, мечтая, чтобы дракклов матч наконец закончился и они с Люциусом смогли поговорить с глазу на глаз.

Вдруг на слизеринской трибуне возмущённо закричали, а прочие студенты отозвались недовольным гулом. Мадам Хуч остановила игру и вернула команды на землю.

– Выбивание! Штрафной! – громко вопили подопечные Снейпа, и тот встал со своего места, всматриваясь, не пострадал ли кто из них. Не будь рядом Люца, он уже спешил бы к трибуне, но…

Но Люций был здесь и, будто настоящая вейла, туманил разум и наводил мороки. Мнилось, что не было никаких ссор, что Северус имел полное право запустить обе руки в гладкие белые пряди, ткнуться носом в щёку и услышать тихое: «Устал? Пойдём домой».

«Очень устал, – мысленно пожаловался он воображаемому Люцу, чья бездушная копия с вежливым недоумением наблюдала за бедламом на стадионе. – И твой сын со мной не разговаривает, а я совсем не знаю, как объяснить ему…»

Удар бладжера и жалобный треск разлетевшихся в щепки перил были отчётливо слышны даже на гостевой трибуне. Матерный рёв Флинта и визг перепуганных девиц мигом вернули Снейпа в реальность. Он выхватил палочку, а сзади испуганно загомонили министерские клуши.

– Мистер Снейп, – холодно сказала Боунс, – уберите палочку. Вы находитесь в публичном месте, и вас окружают…

Бладжер описал круг для последующей атаки, и Снейп резко обернулся к директору:
– Что это?

Дамблдор тоже встал и нахмурился:
– Не знаю. О, Мерлин!

Через пару секунд последовал грохот удара о трибуну и чей-то отчаянный крик. Северус кинулся было спланировать вниз, но замешкался, сообразив, что последующая левитация на высоту трибуны вызовет огромный расход энергии и на спасательную операцию не останется сил.

Гости Хогвартса взволнованно переговаривались, некоторые тоже встали с мест и теперь загораживали вид на происходящее.

– Декан! – насквозь мокрый Драко Малфой завис перед трибуной на своём «Нимбусе». – Бладжер взбесился, целит в Поттера! Наши щиты его не держат, скорей!

– Спокойствие! – возвысила голос мадам Боунс. – Сохраняйте спокойствие! Мистер Снейп, извольте объяснить…

– Метлу сюда, ловец! – гаркнул пробившийся в первый ряд Флитвик. – Северус, бладжер на мне! Уведи оттуда детей!

– Молчать! – громыхнул Вуд и все немедленно заткнулись, лишь соскочивший с метлы Драко торопливо частил: «Резко на себя нельзя, профессор, опрокинет». – Мистер Дамблдор, мадам Боунс – сидеть здесь! Кут, прикрой их! Снейп, Малфой, за мной!

И тут же понёсся к атакованной трибуне излюбленным УПСами способом: полетел, оставляя за собой густой дымный след. Северус и Люций немедленно последовали за ним.

Позже, когда беднягу Поттера доставили в Больничное крыло, матч объявили несостоявшимся и назначили дату повторного, а самозваного целителя Локхарта кое-как отбили от разъярённого Флитвика, мадам заместитель министра попыталась организовать дознание по горячим следам.

Основным подозреваемым был, само собой Малфой, а в подельники ему приписали Снейпа и, спаси Салазар, Вуда.

– Боунс, ты там не свихнулась часом? – поинтересовался самый знаменитый инструктор Академии авроров, опрокинул в себя порцию огневиски и с хрустом разгрыз кусок льда. – Ох, хорошо, профессор Дамблдор! Спасибо! Какой, нахрен, характерный почерк? Полёт? Этот самый почерк использовали ещё боевики Гриндевальда – замечательная же штука. У наших меченых приятелей совести не было, а не мозгов. Само собой, они эту тактику переняли и дрючили нас в хвост и в гриву, пока до Крауча доходило, что боевая магия на «правильную» и «неправильную» не делится.

– Мадам Боунс, – проскрежетал всё ещё хмурый профессор Флитвик, – вы заблуждаетесь. Бладжер был заколдован домовым эльфом.

– Мистер Малфой мог велеть своему домовику, а сам…

– Не мог, – сказал Люциус и расслабленно откинулся на спинку кресла. – Подобные приказы домовики не исполняют.

– Верно, – подтвердил Флитвик. – Не вдавался в суть, но у этого народца какие-то свои верования. Отказ от насилия и всё такое.

– А бладжер?

– Это могла быть попытка защиты. Защиту они, кстати, тоже понимают довольно странно. Боюсь, этот случай так и останется тайной.

– А если допросить эльфов Хогвартса?

– Это дело Хогвартса, Эми, – веско проронил Дамблдор. – Убежище, помнишь? Министерству нечего тут делать.

– Да, профессор Дамблдор, – поджала губы мадам Боунс. – Я прекрасно помню об автономии Хогвартса и о директорской юрисдикции. Однако мне казалось, будто вы не являетесь приверженцем средневековых традиций и охотно сотрудничаете с министерством.

– Именно что сотрудничаю, – любезная улыбка директора испугала бы и дементора. – Ровно в той мере, в какой это сотрудничество обращается к благу студентов. Делать из старейшего в Европе магического университета очередной отдел Министерства магии я не собираюсь. Поэтому мы будем расследовать этот инцидент самостоятельно, ибо произошёл он на территории Хогвартса и с учащимися Хогвартса. Если нам понадобится помощь властей, мы покорнейше испросим таковую.

– Мы никогда не отказываем в помощи Школе чародейства и волшебства, – ответная улыбка мадам заместителя министра тоже больше напоминала оскал оборотня. – Содействие Хогвартсу – честь для нас. Благодарю вас, профессор Дамблдор, за увлекательнейший день. Всего наилучшего, господа.

Боунс величественно вступила в пламя директорского камина, а Флитвик произнёс короткую фразу на гоббледуке и тяжко вздохнул:
– Альбус, вы были неосторожны. Статут об Убежище – анахронизм. Мы рискуем потерять последние крохи автономии.

– Не думаю, друг мой, – Дамблдор устало потёр левый висок и налил себе огневиски. – Составите мне компанию, господа? Чудесно. Мистер Малфой, позвольте вопрос?

– Четверть мётел – я, – Люций холодно улыбнулся и вскинул обе руки вверх. – Остальное – нет.

– Упаси Мерлин, Люциус, – директор опустился в своё кресло и задумчиво подёргал себя за бороду, – я и не думал обвинять вас в сегодняшнем… гм… несчастном случае. Мне, видите ли, нужна ваша помощь.

– Моя?! – изумлённый Малфой был настолько не похож на себя обычного, что Вуд поперхнулся виски, а Северус испытал жесточайший приступ ревности: до сих пор Люц приберегал искренние чувства лишь для самых близких.

– Вы председатель попечительского совета, – Дамблдор был непривычно хмур и сосредоточен. – Без вас мне не обойтись. Итак, мистер Малфой, вы сумеете инициировать расследование моей прискорбно некомпетентной деятельности на посту директора?

– С удовольствием, – подумав, хмыкнул Люциус. – А кто будет следующим председателем попечительского совета?

Директор откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Малфоя:
– Н-да… Ну что же, кандидатуру мы можем обсудить.

– Мы не будем ничего обсуждать, – Люций картинно откинул за спину прядь волос. – Меня вполне устроит мистер Харкисс.

– Нейтрал? – поднял брови директор.

– Порядочный нейтрал.

– Вот как?

– И отличный финансист.

– О, Мерлин! – директор притворно заполошно всплеснул руками. Насколько Северус успел его изучить, Дамблдор был расслаблен и доволен. – Давайте уволим мадам Спраут! Все дыры в отчётах приходятся исключительно на теплицы и оранжерею!

– Давайте отдадим счётные книги мне. Мистер Харкисс будет рад, обещаю, – фыркнул Флитвик и прибавил укоризненно: – Альбус, на вас же лица нет в конце каждого месяца. Гриффиндорец-счетовод – самое жалкое зрелище на свете.

– Погодите, – помотал головой Вуд. – Профессор Дамблдор, сэр, вы что же, в сговоре с этим… – он смерил Люца подозрительным взглядом и гневно прищурился. – С этим прощелыгой?

– Сегодня вы открыли мне глаза, Реджинальд, – торжественно изрёк директор и тут же лукаво улыбнулся. – Я внезапно вспомнил, что мистер Малфой был очень недурным охотником команды Слизерина.

– Я серьёзно, – обиделся Вуд. – Малфой и боец очень недурной, так что мне, взасос его теперь целовать?

– Серьёзно… – Дамблдор встал, неторопливо прошёлся туда-сюда перед камином, повздыхал и сказал негромко: – Боюсь, мистер Поттер прав: по школе бродит монстр.

Северус вцепился в подлокотники кресла и мысленно покрыл директора самыми чёрными словами. «Тебе прошлого года мало? – хотелось крикнуть ему. – Тролли, дракон, проклятый профессор, зеркало это жуткое – мало?! Продолжаем испытывать героя на прочность? Здесь же дети!»

– Какой ещё монстр? – севшим голосом пробормотал Вуд. – Откуда?!

– Из Тайной комнаты, – вздохнув, ответил Дамблдор и полюбовался ошарашенными лицами присутствующих. – Господа, пока это просто догадки. Но Гарри Поттер – особенный ребёнок, и я предпочёл бы перестраховаться. Надо думать, сегодняшнее покушение – попытка удалить мальчика из школы. Защита, как справедливо заметил Филиус.

– Бестолковый народец обрёл нового кумира? – проворчал Флитвик. – Бедное дитя. Может быть, и вправду отправить мистера Поттера в Мунго?

– Погодите с Поттером, – перебил его Вуд. – Что за монстр? При всём уважении, сэр, у меня здесь сын учится!

– Верно, – согласился Дамблдор и задумчиво протянул: – Тайная комната снова открыта. Берегитесь, враги Наследника, – он тряхнул головой и деловито продолжил: – Эльфов я, конечно, допрошу. Дети… Не хотелось бы закрывать школу, проще уволить меня. Но здесь должны остаться умелые бойцы, способные убить чудище и окоротить господ из министерства. Мистер Вуд, вы согласны поохотиться на монстра?

– Команда нужна, сэр. Один я просто издохну, и всё.

– Господа Нотт и Флинт вас устроят?

– Блядь. Прошу прощения, профессор. Устроят, а как же. Но я командую!

– Договорились! – улыбнулся Дамблдор и подмигнул Малфою. Тот молча закатил глаза и отпил огневиски.

– Что за бред я слышу? – Северус сумел наконец разжать стиснутые зубы. – Какая ещё Тайная комната? И кто её открыл?

– Вопрос не в том, кто, – Дамблдор пристально уставился на чучело смеркута над книжным шкафом и вздохнул: – А в том, как…