В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3605

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 789 страниц, 46 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Citius
«Безумно интересно!» от Akva1
«Отличная работа!» от Marridark
«Надеюсь, что не забросите » от Super_Няя
«Великолепно!Потрясающе!Браво!!» от Kannau
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
... и еще 101 награда
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 32

12 февраля 2017, 22:07
«Никогда не думал, что моё нежелание появляться в Большом зале будет воспринято как демонстрация, но именно так и случилось. Через пару дней после рождественского ужина директор не поленился пройти через камин в нашу гостиную, чтобы вразумить тёмного героя, – Гарри покосился на дрыхнувшего в обнимку с его подушкой Малфоя, смиренно вздохнул и закинул руки за голову. – Давненько я не говорил с уважаемым профессором Дамблдором по душам и напрочь позабыл, как это славно! Беседа длилась всего-то четверть часа, а я уже готов был разреветься или вцепиться в директорскую бороду. Не будь Драко с его фирменными взглядами «Поттер-ты-кретин-захлопнись-немедля», я уже обживался бы в Запретном лесу. Ну или в Лютном переулке».

Гарри действительно не собирался обедать в Большом зале: не хотел смотреть на довольные морды рыжих. Надо думать, унижение Малфоя они оценили намного дороже, чем какие-то жалкие сто баллов. Тёмный маг Поттер боялся сорваться и публично наговорить всяких гадостей в адрес Уизелов, Лонгботтома и Грейнджер. Особенно Грейнджер. Желание стукнуть её по шее никуда не делось, а это грозило откровенным скандалом.

Само собой, Малфой охотно составил компанию затворнику. Да и не затворничество это было, ведь Драко каждый день исправно вытаскивал Гарри на квиддичное поле, и они гоняли на стареньких «Чистомётах» до полного изнеможения. Будущий целитель Поттер лично убедился в пользе физических упражнений на свежем воздухе: все дурные мысли выдувало морозным ветерком, хотелось смеяться без причины, а по телу разливалась приятная усталость.

Вот и в этот вечер они налетались до одурения, выпросили у Динки тёплого молока с бутербродами и уселись перед камином с книгами. Гарри раскрыл многострадальную «Физиологию» и задремал над ней, а Драко разложил на чайном столике и притащенных из «дамской гостиной» стульях целую кучу толстенных фолиантов, выпустил в воздух стаю зачарованных закладок и принялся составлять какую-то сложную таблицу с именами и датами.

– История магии? – лениво поинтересовался позёвывающий Гарри.

– Угу, – кивнул Хорёк, не отрываясь от пергамента, и обмакнул перо в чернильницу. – Ты глаза открыл бы. Так намного удобнее читать, клянусь.

– Как хочу, так и читаю, – вяло огрызнулся Поттер, перелистывая страничку назад: похоже, пару абзацев он всё-таки проспал.

Камин внезапно вспыхнул зелёным, и в гостиную величественно ступил Альбус Дамблдор собственной персоной. Вернее, почти величественно, потому что пару стульев Хорь поставил у самого камина, и директору пришлось спешно убирать с пути неожиданное препятствие.

– Вингардиум Левиоса! Добрый вечер, мальчики!

– Добрый вечер, профессор, сэр! – невозмутимый Малфой склонил голову в почтительном приветствии, а Гарри всё никак не мог закрыть рот и встать с кресла.

– Вы позволите присоединиться к вашей компании? – Дамблдор лукаво улыбнулся и внимательно посмотрел на ошарашенного героя поверх очков.

– Профессор, сэр, – Драко одним движением палочки убрал со второго кресла книги со свитками. – Прошу вас.

– Ох, спасибо, мистер Малфой, – Дамблдор, покряхтывая, устроился в кресле. – Как вы себя чувствуете?

– Благодарю вас, сэр, – Хорёк мастерски изображал паиньку к вящей зависти растерянного Поттера. – Я чувствую себя превосходно.

– Я справлялся о вашем здоровье у профессора Снейпа. Он заверил меня, что вы с пониманием отнеслись к шалости ваших однокурсников.

– Разумеется, профессор, сэр, – Драко обозначил улыбку, приподняв уголки губ, и стал поразительно похож на своего папеньку; Гарри даже головой тряхнул, избавляясь от наваждения. – Какие пустяки!

– Весьма рад, что недоразумение разрешилось, – покивал директор. – Однако ты, Гарри, всё ещё обижен на своих друзей, я прав?

– Правы, профессор! Абсолютно правы, – заявил Поттер чуть громче и решительнее, чем собирался, и заработал первый предупредительный взгляд от Малфоя. – Не ожидал я от Гермионы, честно.

– Отчего же именно мисс Грейнджер тебя расстроила? – добродушно усмехнулся Дамблдор и выжидательно уставился в упор.

Гарри вновь растерялся и неопределённо пожал плечами. Супергерою Поттеру отчаянно хотелось встать в супергеройскую позу и вдохновенно поведать о том, где он видал своих «друзей» с их непревзойдённым чувством юмора, но за спиной у директора Малфой корчил зверские рожи и изображал зашитый намертво рот.

– Все-таки Гермиона наша, – выдал он наконец. – Магла, в смысле. За Барьером такие штуки считаются подлостью. Да ещё в Рождество!

– Ты считаешь себя маглом, Гарри?

– Я считаю себя порядочным человеком! – вновь разозлился Поттер. – Спросила бы по-хорошему, но нет! Не буду с ней разговаривать, вот!

Дамблдор покачал головой и печально вздохнул:
– Грустно наблюдать, когда дружба подвергается таким испытаниям. Мисс Уизли выглядит несчастной, а ведь она не обижала мистера Малфоя. К тому же ты выказываешь неуважение к оставшимся в Хогвартсе профессорам, не являясь в Большой зал. Мне это кажется неправильным.

– Хорошо, – мрачно пообещал Гарри, – я буду приходить в Большой зал. Правда, могу проспать завтрак, сэр, простите.

– Прекрасно. Я знал, что ты добрый мальчик, – директор плавно поднялся из кресла, забыв, как подметил тёмный маг Поттер, закряхтеть и поохать.

Сам Гарри тоже нехотя встал, прощаясь, отчего забытая книга упала с его колен на пол.

– Что ты читаешь? – заинтересовался Дамблдор, невербальным заклинанием положив томик на стол. – Магловская книга? Роман?

– Нет, учебник по физиологии, – пояснил некромант Поттер, скопировав «любезную» улыбку Малфоя. – Изучаю устройство человеческого тела.

– Что ж, похвально, – сказал Дамблдор, но у самого камина резко обернулся. – Что же касается праздничных шуток, Гарри, то твои друзья квиты. Мистер Малфой пошутил в Хэллоуин, а мисс Грейнджер – в Рождество. Всегда следует помнить, что твоя шутка рано или поздно к тебе вернётся.

Гарри открыл было рот для ответа, но тут же закрыл: поганец Малфой хлестнул его по руке лёгким жалящим заклятьем.

– До свидания, сэр, – хором попрощались они, и Гарри вновь плюхнулся в кресло.

– Чтоб тебя горгулья сожрала, – в сердцах пожелал он директору и тяжко вздохнул.

«Потом Хорёк долго шипел на меня и стучал пальцем по лбу: «Он на целую сотню лет старше нас, идиот! Его даже мой дед опасался и всегда – всегда! – брал в расчёт! Нашёл с кем препираться!» Я и сам понимал, что повёл себя глупо и безрассудно: не с моим даром встревать в разборки с Величайшим светлым магом, – Гарри остановил волшебное перо и недовольно посмотрел на захапавшего обе подушки Малфоя.

Стоило встать и забрать с давным-давно необитаемой хорёчьей кровати ещё одну. Однако вылезать из-под тёплого одеяла отчаянно не хотелось: несмотря на ночи в обществе Грани, холод он так и не полюбил.

«Анестезия, не более», – подумал Гарри, вспомнив сегодняшний сон. Во сне, как всегда наполненном лютой стужей и ощущением падения в никуда, некромант Поттер с отстранённым любопытством рассматривал собственное глазное яблоко – ледяное, замёрзшее, довольно жуткое на вид. Вернее, даже не само яблоко, а густую сетку сосудов в нём – Грань намертво зациклилась на устройстве кровеносной системы, словно профессор Биннс на гоблинских восстаниях.

Вокруг кружились звёзды в торжественном беззвучном танце, а потом их заслонила сияющая серебристая фигня, в которой Гарри с изумлением опознал летающую тарелку. Тарелка была не тарелка, а супница: важная, пузатая, с прозрачной крышкой.

«Моего глаза вы не получите, Поттер! Его устройство – тайна!» – с мрачной решительностью заявила серебряная посудина голосом Снейпа и умотала прочь так же стремительно, как и появилась.

Ошеломлённый контактом с инопланетным разумом Гарри подскочил в кровати и зашипел от досады, потому что изо рта у него вырывался пар, а под пологом плавало несколько светящихся фиолетовых шариков. Спящий Малфой недовольно хмурился, беззвучно шевелил губами и зябко кутался в одеяло.

Темпус показал половину третьего ночи, и Гарри, вздохнув, потряс Драко за плечо. Тот проснулся, осмотрелся и заржал фестралом, папин сын:
– Поттер, лучше бы ты писался в кровать, честное слово!

Потом он, нахально скалясь, вытерпел пару тычков под дых от возмущённого некроса, зевнул, небрежно махнул рукой, и от него повеяло горячим ветерком. Через пять минут под пологом вновь было тепло и уютно.

– Огоньки оставь, красиво, – велел Драко и, уже засыпая, озабоченно добавил: – Надо что-то делать с ночным недержанием, твоё темнейшество.

– Ах ты… Ты… Заморожу когда-нибудь на хрен! – пригрозил Гарри, но гадский Хорь уже дрых. Ещё через минуту наглое создание полезло обниматься, и пришлось пожертвовать подушкой.

Сон упорно не шёл, поэтому Поттер достал волшебный кошель и в свете фиолетовых Люмосов-не-Люмосов принялся за свои неправильные мемуары.

«В общем, с завтрашнего… нет, с сегодняшнего дня придётся появляться в Большом зале на обедах и ужинах. Мерлин, что за несправедливость! Нормальные люди ждут рождественских каникул, а я второй год подряд считаю дни до их окончания! Хорошо, Драко рядом, а то ревел бы каждую ночь, как в прошлом году. Хотя за «недержание» Хоря надо бы проучить! Ничего, приедет Тео, попрошу его опробовать на Малфое все коронные заклинания потомственного огневика. Надо бы испытать свой дурацкий подарок, может быть, это и не щит вовсе.

Хрен его знает, как маги зачаровывают вещи. По-моему, процесс должен быть сходен с программированием, но так ли это? Поди знай. Порт-ключ – это заклинание. Пространственные чары, приляпанные к предмету, так сказать. Пространственные чары – это… Будь мой предполагаемый папаша жив, он мне объяснил бы. Или нет. Может, я давно гнил бы, прикопанный в подвале».


Некромант Поттер вздохнул, с силой потёр лицо и решительно выдернул из малфоевской хватки свою подушку. Драко вскинулся и непонимающе захлопал глазами:
– Гарри?

– Хорь ты липучий! Я всё-таки куплю тебе плюшевого единорога!

Драко нахмурился в недоумении, а потом ухмыльнулся:
– Плюшевого Поттера. Я видел такое в Косом. Три галлеона, и интересные сны на всю ночь!

Онемевший было от возмущения Гарри опомнился и принялся охаживать несчастной подушкой злоязыкого гада. Тот закрывался руками и ржал как ненормальный, скотина.

«Что за жизнь у могущественных магов? Одни проблемы. Дамблдор, похоже, только притворяется крутым – уж очень безмятежная у него морда. Точно, за него Распределяющая шляпа думает. Наденет – победитель Гриндевальда и обидчик малфоевского деда, снимет – Дамблдор.

Серьёзно, как контролировать себя во сне? Драко смеётся надо мной, а сам по ночам руками машет и бормочет что-то – за снитчем гоняется. Нормально это. Фаза быстрого сна называется.

Если попросить мою жуткую подружку являться в глубоком сне, то я не буду помнить её посланий. Другого же учителя у меня нет. Правда, я так до конца и не понял, чему Она меня учит. А главное, зачем? Изнанке плевать на мои здешние занятия, я уже сообразил. Буду ли я целителем или заводчиком гиппогрифов, Ей всё равно. Значит, некромантия сама по себе связана с углублённым изучением человеческого организма. Или нет? Догадки, одни лишь догадки. Свихнуться можно.

Нужно прекращать безделье, вот что. Отдохнул, и будет. В волшебном кошеле лежит скатанный в трубку холст с портретом красавчика Неккера. Ох, и глаза у него сделались, когда я достал перочинный нож: «За что, милорд? Я не сделал вам ничего дурного!» Мне же было не до объяснений: снаружи, под зачарованным проходом, торчал ошарашенный Хорёк, и в любую минуту мог появиться кто-нибудь из взрослых. Алиби-то я себе наскоро сочинил, но привлекать лишнего внимания не хотелось. Поэтому я быстро вырезал холст из рамы, пообещал, что всё будет хорошо, и сунул в кошель. Надо бы вынуть портрет и убедиться, что всё в порядке, но с тех пор я ни на минуту не оставался один.

Вот, кстати, ещё одна задачка: где повесить портрет, чтобы поговорить без помех? Поневоле позавидуешь Слизерину с его Тайной комнатой!


***



Обед в Большом зале торжественным не был, и потому Гарри махнул рукой на мантии и отправился в «домашнем»: в джинсах, кроссовках и свитере. Контраст магловской одежды с дорогущей мантией Драко был забавным, и белобрысый поганец тут же устроил представление. Он жалобно кривил губы и всю дорогу сокрушался о своей неразборчивости в знакомствах и об упадке «идей чистокровия». Мистер Деррек, сопровождавший их, ухмылялся и время от времени поддакивал: «За что только кровь проливали? Малфой, ты на гобелене значишься, пока я помалкиваю, чуешь?»

Насколько Гарри успел узнать, у Малфоев родового гобелена не было вот уже почти два века – «Сожгли, Поттер, в Адском пламени после стольких-то похорон. А двух-трёх человек в роду и без гобелена посчитать можно», – но зато имя Драко было вышито на родовом гобелене Блэков. Правда, он признался, что никогда этой надписи не видел: «Мама дом запечатала. Сказала, живым в склепе делать нечего». Гарри потом долго думал о том, жалко ли ему бескомпромиссных Блэков, и с огорчением понял, что ничуть. Уж очень они были похожи на героев малфоевских сказочек: сбежать от них хотелось, а пожалеть – нет.

В Большой зал Поттер шёл в приподнятом настроении, потому что Снейп с утра заперся в лаборатории и остановить мстительного тёмного мага, надумавшего «помириться» с недогеройским трио, было некому. Директора же, как сказал мистер Деррек, вызвали в Лондон.

– За главную оставил ту психованную профессоршу, – пожаловался он. – С утра в подземельях отсиживаюсь. Ты, герой, чудища больше не слыхал?

– Нет, – мотнул головой Гарри. – Я сразу сказал бы вам. Надеюсь, оно сдохло.

– Боюсь, не с нашим счастьем, – серьёзно сказал Деррек. – Мордред, а я так надеялся, что поводырь не уехал на каникулы!

– Поводырь? – немедленно встрял Хорёк. – Вы всё-таки послушали Гарри!

– Мы послушали Лавгуда, – усмехнулся боевик. – Умный мужик, хоть и чудик. Сейчас мы по воздуховодам лазаем и канализационным тоннелям, тем, что наш герой на карте показал.

– И как?

– Снимаю шляпу, твоё геройство. Следы огромной змеюки – Вуд просто изошёлся на матюки. Но эвакуации пока не будет. Теперь вся надежда на твоего крёстного, Малфой. Если он сумеет раскаменить пацанов…

– Сумеет, – твёрдо сказал Драко. – Как раз по нему задачка.

За обеденным столом все уже были в сборе, и Макгонагалл бросила на слизеринцев и их провожатого неодобрительный взгляд.

Драко пожелал всем приятного аппетита, Гарри же обратился лишь к взрослым, начисто игнорируя притихших грифферов. За столом он придвинулся почти вплотную к Драко и демонстративно следил за каждым куском, оказавшемся у того на тарелке.

– Поттер, – прошипел Малфой тихо, – угомонись! Я себе несварение заработаю!

– Даже не подумаю!

– Чего ты добиваешься?

– Пробуждения знаменитой гриффиндорской совести, – громко ответил Гарри и полюбовался залившимся румянцем Лонгботтомом.

– Она, герой, тем и знаменита, – вздохнув, подыграл Малфой, – что все о ней слышали, но никто не видел. Что-то вроде белого фестрала.

Теперь побагровел Рональд – как Гарри подозревал, от злости.

– Гарри, не сердись, – хором попросили близнецы и скроили умильные морды. – Мы Ронни уже плюх накидали, честное слово. А уж что Джинни этим обалдуям устроила, ты даже не представляешь!

– Себе не забыли накидать? – против воли улыбнулся Гарри, ибо Мордред отсыпал паршивцам обаяния намного больше, чем те заслуживали. – Я злопамятный, парни. В чистокровного папу, наверное.

Братцы оживились и извлекли из-под стола изрядно потрёпанный свиток.

– Пакт, – важно сказали они. – Или даже Статут. Об испытаниях наичудеснейших зелий и наиполезнейших снадобий прославленных мистера Эф Уизли и мистера Джи Уизли. Обязуемся испытывать новые образцы на крысах! Если войдёшь в долю, будем делать копию рецепта тебе.

– Инвестиции – дело серьёзное. Сколько?

Братья переглянулись и выдохнули:
– Двести! Пока, а там как пойдёт.

Персиваль негодующе фыркнул, но промолчал.

– Сейчас у меня столько нет, – Гарри хотел было призвать свиток к себе, но в последний момент спохватился и протянул руку: – Дайте посмотреть. Ага, нормально. Вот только испытания вы будете проводить в присутствии мадам Помфри, ясно? Летом я добуду двести галлеонов, и они ваши. Идёт?

– Ура! – во весь голос заорали бедовые братцы и загомонили наперебой: – Гарри, ты не пожалеешь! У нас знаешь, сколько идей?! Ух! И ингредиентов можно будет нормальных купить! И сарайчик к дому пристроить, а то папа в свой не пускает. А ещё можно…

– А ещё можно прилично вести себя за столом, – одёрнул их хмурый Перси. – Большое спасибо, Гарри. Я напишу нашему старшему брату Уильяму. Он будет рад, что его непутёвых братьев хоть кто-то сумел вразумить.

При упоминании наследника рода близнецы тут же затихли и даже головы в плечи вжали.

– Как-нибудь сочтёмся, – сухо ответил злопамятный Поттер, не забывший каникулы в Норе и пренебрежительные взгляды префекта Уизли. – Итак, Рональду достались плюхи, Фреду и Джорджу – пакт, а Персивалю – возможность написать длинное и подробное письмо. Кого я позабыл?

– Меня! – заплаканная Джинни гордо вскинула подбородок и выпрямила спину. – Гарри, я приношу извинения за проступок своего брата. И я… я… – голос у неё задрожал и наполнился слезами, но она справилась с собой и продолжила. – Я не могу принять твой подарок. Это будет нечестно.

– Джинни, что ты такое говоришь! – всполошился Гарри, разом позабывший о своих кровожадных планах. Он вскочил, подбежал к Джинни, уселся рядом и взял её за худенькую и бледную руку. – Не плачь, прошу тебя! И подарок я назад ни за что не приму, он твой.

«Ментальное воздействие» будто в чёрную дыру ухнуло: «Как она на ногах держится, бедная?!» Поттер озабоченно мотнул головой, обнял Джинни за плечи и принялся утирать слёзы, шепча что-то ласковое. Ему понадобилось немало сил, чтобы «поправить настроение» самой младшей Уизли и добиться от неё робкой улыбки.

– Ну вот, всё в порядке, – сказал Гарри и натянул рукава свитера на озябшие пальцы; мрачных взглядов Хорька он старался не замечать. – Джинни, ты мой друг, я не могу на тебя сердиться. Кушай хорошо, спать ложись пораньше, а вставай попозже – тебе нужно отдохнуть. А хочешь, полетаем завтра вместе? Мы с Драко будем рады, если ты составишь компанию.

Джинни опять улыбнулась и показала Малфою язык. Тот закатил глаза и негромко застонал:
– О нет! Поттер, ты хорошо подумал?

– Драко, тебе не стыдно?!

– Ни капли! Ладно, конопатая, так и быть. Чур, не пищать на виражах, трусиха, а то у меня нежный слух.

– Вот как тресну по носу, Хорь, – воинственно вскинулась Джинни, – так и нюх станет нежный! И вообще, помалкивай. Ты расстраиваешь Гарри!

– Всё-всё, не ссорьтесь, – забормотал покрасневший по самую макушку Поттер и поспешил усесться на своё место.

– Так-то лучше, – тихо проворчал Драко и взял его за руку: – Колдовал, придурок?

– Завтра отволоку её к мадам Помфри, – зашептал Гарри ему на ухо. – Уговорю проведать Колина и сдам в Больничное крыло. Драко, там ужас!

– В смысле?

– Вообще сил никаких. Тень, а не девочка! Драко, она же чуть-чуть Блэк! Считай, твоя родня!

– Избави Мерлин! Ладно, целитель Поттер, уговорил – я её здоровую прибью.

Гарри улыбнулся и шутливо толкнул недовольного Драко плечом:
– Не злись. Ты мой лучший друг, верно?

– Надеюсь, – совсем не по-малфоевски вздохнул Хорёк. – Руки о чашку с какао согрей.

Утомившийся целитель Поттер обрадованно ойкнул и потянулся к большому кофейнику. Каникулы ещё и тем были хороши, что к столу вместе с неизменным тыквенным соком подавали праздничное питьё: какао, имбирно-медовый чай или горячий шоколад.

Гарри от души насыпал сахара и, подумав, плюхнул побольше сливок. Он уже поднёс чашку ко рту, когда непривычно тихая и молчаливая Гермиона наконец решилась выяснить отношения.

– А мне ты ничего не скажешь?

Близнецы смерили её внимательными взглядами, Джинни фыркнула и поджала губы, а Рон угрожающе набычился, стиснул кулаки и подвинулся к подруге.

– Нет, – спокойно ответил Гарри. – Мне уже объяснили, что тайком подливать однокурсникам зелья – это нормально. Даже в Рождество. Лишь одного не пойму: отчего ты решила опоить именно Малфоя? Я, видишь ли, знаю намного больше. Только ничего не расскажу, потому как не твоего ума дело.

– Врёшь небось, – шестой Уизли, как всегда, пёр напролом. – Откуда тебе знать?

– Я герой магической Британии, недоумок. Забыл?

За столом стало тихо. Тёмный маг Поттер был уверен, что взрослые прислушиваются к их разговору, хоть и не подают виду, будто бы погружённые в собственную болтовню. Во всяком случае, мистер Бэддок и мистер Хиллиард совершенно точно наблюдали за происходящим.

– Мистер Поттер, – сухо и неприязненно сказала Маккошка, – не заноситесь. Вам были доверены конфиденциальные сведения, и это не повод для хвастовства.

– Прошу прощения, – кротко улыбнулся Гарри и принялся маленькими глоточками пить свой замечательный напиток. В конце концов, он обещал Дамблдору посещать обеды и ужины, а не мириться с зарвавшейся троицей.

Гермиона, нахмурившись, замолчала, а Рон принялся что-то шептать ей на ухо, то и дело решительно взмахивая рукой. Лонгботтом вновь покраснел и вперился в свою тарелку с какой-то отвратительной на вид размазнёй.

Гарри присмотрелся к печальному Невиллу и толкнул Малфоя в бок.

– Что с Пупсиком? – еле слышно прошептал он. – У него нездоровый вид, и питается он, похоже, помоями. Проспорил близнецам, что ли? Или с желудком что-то?

– У него что-то с мозгами, – Драко ощерился в довольной хорёчьей ухмылке. – Он повёлся на россказни твоей наглой лохматой подружки и морит себя голодом. Хочет стать красивым, идиот!

– Ах, диета! – облегчённо выдохнул Гарри. – Слава Мерлину, а то я уж собрался и его в Больничное крыло тащить. Тогда понятно всё. Хотя на диетах обычно девчонки сидят, а парню надо бы спортом заняться.

– Ну, думает-то за тупицу Пупса девчонка.

– Контроль веса – это правильно.

– Правильно – это поговорить с портретом собственного деда. Наедине.

– И что будет?

– Покойный Николас объяснит внучку, что тот может хоть единорожий помёт жрать, но вырастет из него ещё один Лонгботтом: здоровенный увалень с корявой рожей, с во-от такими кулачищами и с бзиком на растениях категории «Убейся об нас в муках».

– Да? – Гарри скептически посмотрел на «ещё одного Лонгботтома», пытавшегося затолкать в себя гадкую размазню. – Пока не похож.

– Погоди ещё. Сведения верные.

– Расскажешь?

– Не здесь.

Проклятый обед закончился, и Макгонагалл милостивым кивком благословила бойцов на труды по поиску неуловимого чудища, а студентов – на безделье в гостиных. Близнецы сорвались с места, не дождавшись разрешения, и куда-то умотали. Насколько Гарри знал, они постоянно нарушали запрет на прогулки по замку без взрослых, и это сходило им с рук. «Кто кого, – бурчал отчаянно завидовавший Маркус Флинт. – Монстр Уизелов, или Уизелы монстра, а всё людям счастье».

Сам же он выходить из-за стола не торопился, хоть Малфой чуть не подпрыгивал в нетерпении: «Живей, Поттер! Темнеет рано, не успеем полетать!» Ему не хотелось разговаривать с Гермионой, совсем не хотелось.

Однако как Гарри не тянул время, а упрямая Грейнджер всё-таки дождалась его в коридоре. Оба её приятеля уныло топтались рядом, а сопровождающий – мистер Кут – укоризненно качал головой:
– Недосуг мне, барышня, ждать. О, Деррек! Проведёшь мелочь в башню? Всё равно тебе делать нехрен.

– Временами я радуюсь, что сову с письмом из Хога папаша приласкал пинком под хвост, – задумчиво произнёс мистер Деррек, глядя вслед аврору. – Надивиться не могу на покрой мозгов у выпускников этой замечательной школы. Как по канализации за чудищем ползать, так сразу Пожиратель вонючий, а вот детишек доверить – запросто. Чего тебе, барышня?

– Вы Пожиратель?! – взвизгнула Гермиона.

– А почему приласкал? – заинтересовался Гарри.

Вопросы они задали одновременно, и Деррек невесело усмехнулся:
– В сердцах, ясное дело. Денег у нас к тому времени не осталось вовсе, а в прошении Попечительский совет отказал. Пожиратель, мисс, к вашим услугам.

– Но как же…
– А маглы проигравших подчистую вырезают, что ли? Странная ты, барышня. Давайте, детки, вы по дороге потолкуете. Неохота столбом тут стоять.

– Не буду я ни о чём толковать! – вновь разозлился Гарри. – С этой беспринципной… С бесстыжей! Да ни за что! Предательница!

– Гарри… – Гермиона отшатнулась, а Драко предостерегающе подёргал его за рукав.

Поздно. Супергероя Поттера накрыло с головой.

– Предательница и есть! Ты ещё прокляни кого-нибудь за косой взгляд! А что? Тут все так делают! Лицемерка!

– Гарри…

– И этот человек возмущался дикими средневековыми нравами! Гуманизм, Грейнджер! Права человека! Где это всё? Ты же нормальная сюда приехала!

– Но я не хотела ничего плохого! Я думала, Драко знает, где мог укрыться монстр!

– А спросить?!

– Так он и ответил! – Гермиона притопнула ногой; от её виноватого вида вдруг не осталось и следа. – Он же всё время врёт!

Поттер грозно засопел и даже поддёрнул рукава свитера, готовясь объяснить Грейнджер, какая она бессовестная дурища, но вмешался мистер Деррек.

– Точно, странная, – кивнул он сам себе. – Девочка, знай Люциус Малфой о Тайной комнате хоть что-то, уже начертил бы план и пинками гнал нас в это место. У него же здесь единственный наследник учится!

– Драко чистокровный!

– Монстру похрен, поверь. Он людей от сов не отличает, а не то что… – бывший Пожиратель хмыкнул.

Дальнейший путь до подземелий проделали в молчании, но уже перед самой гостиной Драко вдруг попросил:
– Грейнджер, пару слов наедине. Можно, мистер Деррек?

– Валяй, – Деррек махнул палочкой, вешая на Малфоя «заглушку», и придержал за плечо вскинувшегося Рональда. – Остынь, рыжий! Их дело, пусть поговорят.

Драко с серьёзным и даже чуть печальным лицом что-то сказал Гермионе, и та заметно растерялась. Она покраснела, захлопала глазами, затеребила прядку волос на виске и попыталась ответить, но Малфой вскинул ладони и решительно помотал головой.

– Что ты ей такого наплёл? – вцепился Гарри в Хорька, едва за ними закрылась дверь гостиной.
– Ну… Кое-что, – пожал плечами Драко. – Выгорит – расскажу. Так, Поттер! Одевайся потеплее, и бегом на стадион!

***



Последний раз Нотт чувствовал себя таким же идиотом ровно тридцать пять лет назад, когда сэр Магнус Пламенный, обороняя от полчищ врагов свой замок, нечаянно поджёг завалы старой мебели и тряпья и едва сам не угорел в вонючем чаду.

Тогда из каменной клетушки, наполненной удушливым дымом, его вытащил дедуля Джагсон, потому что доблестный, но не шибко умный рыцарь-маг самостоятельно выбраться не смог. Назло врагам Магнус старательно завалил входную дверь в верхнее помещение башни всякой рухлядью. Спасаясь от дыма, он вышиб доски, закрывавшие бойницу, и от притока воздуха огонь заполыхал с удвоенной силой. Бомбарда отняла последние силёнки: Магнус только и сумел, что выглянуть в эту дракклову бойницу, посмотреть вниз, прийти в ужас от страшной высоты башни и отчаянно заорать, зовя на помощь.

– Большой уже, – укоризненно качал головой дед, смазывая бадьяном его иссечённые розгами спину и задницу. – Через год в Хогвартс идти. Пора бы хоть чуть-чуть головой думать, твоя милость.

В отличие от сурового и вспыльчивого отца, дедуля Джагсон поощрял магнусовы выдумки и охотно участвовал в играх. То они брали штурмом старую, полуразвалившуюся кузню, на время ставшую твердыней гнусного некроса Эммета Красноголового, то пускались в дальнее плаванье на плоту-каравелле и завоевывали все крепости и башни, опрометчиво вставшие у них на пути.

– Мальчишка без того никчёмным уродился, – сердился отец на дедулю. – Что ни день, то новая блажь! А ты ему ещё и потакаешь! Кому я Ковен доверю? Шуту бестолковому?

– Должно быть в парне что-то ещё, кроме огня да полыхания, – кричал дедуля в ответ. – Ты же видишь, какая в нём силища! Чудовище вырастить вздумал? Сам первым и сгоришь, дурак!

Магнус, затаившись, сидел под столом и размышлял о том, что превратиться в огненное чудовище было бы интересно. В дракона! Не навсегда, конечно, только на время. Взлететь под облака, взмахивая громадными кожистыми крыльями, взреветь радостно и гордо, дохнуть огнём с небес и назад – к отцу и дедуле. Пусть знают, что никакой он не шут бестолковый, а смелый и весёлый лорд-дракон.

Увы, покамест будущий дракон лишь влипал во все неприятности и передряги, какие только мог измыслить проклятущий Мордред. До малого совершеннолетия Магнус не убился только чудом: он несколько раз тонул и задыхался, пару раз увязал в болотце, частенько падал с метёл и со стен, хватал случайные проклятия, разбивал фиалы с боевыми зельями, а однажды его до полусмерти зажалили громошершни, ибо мелкий Бэддок где-то вычитал, что самый вкусный мёд – это мёд, добытый в бою. «Какой у шершней, нахрен, мёд! – стонал дедуля в отчаянии. – Для боёвки, горе ты горькое, мёд бывает только в лавке!»

В общем, Магнусу было не привыкать к последствиям собственного героизма, но случай с пожаром накрепко отложился в памяти и заставил-таки шевелить мозгами. Едва не погибнуть от собственного пламени, родного и любимого до последней искорки – это был венец дурости.

Уже будучи взрослым, Нотт нарадоваться не мог на рассудительность собственного сына: «Элли, милая моя, расстаралась! Какой же он умница!» Дедуля же качал головой и вздыхал: «Что у тебя от сердца, то у Тео от головы. Опасно это, внучок. Не вздумай рано помирать, твоему сыну ещё долго пригляд будет нужен».

Годы шли, Магнус поневоле умнел и набирался хитрости, да только временами он вновь чувствовал себя нашкодившим десятилеткой со следами розог на заднице.

Вот как, например, сейчас.

– Внучок, зажри тебя мантикора! – по-старушечьи всплеснул руками дедуля Джагсон. – Какая у Малфоя, нахрен, любовь? Он и слово-то такое, поди, только в книжках видел! Для Люци любовь – это просто буквы, не более.

– Сына он любит, – упрямо возразил Магнус и вздохнул. В пересказе малфоевская рождественская эпопея выглядела сущим издевательством над здравым смыслом.

– Себя он любит в сыне, – буркнул дед, кряхтя, сполз с кресла и зашаркал к буфету. – Тут у меня вроде пироги с яблоками были. Погоди, чай поставлю.

– Да я сам, дедуля! – всполошился Магнус. – Сиди, отдыхай!

– Отдохнёшь с тобой! – фыркнул дедуля. – Только соберёшься помирать, уж и руки на груди правильно сложишь, так ты снова встрянешь куда-нибудь! Не будет мне покоя никогда! И в гробу изверчусь, видно, волчком.

Магнус засмеялся и усадил деда за стол.

– Люц умеет любить, я чувствую, – сказал он. – Я почему помогать кинулся? Человеком он краше, чем мороженым аспидом.

– Может, и умеет, – нехотя согласился дедуля. – Раз уж чуешь. Да только к чуйке, внучок, мозги прилагать надобно! Привык, лодырь, на других думы перекладывать! То Паркинсон, то Бэддок, то Ургхарт, то Люци… А сам? Сам-то когда начнёшь?

– Ладно, дед! – махнул рукой Магнус. – Сдаюсь! Где я опять налажал?

– Да пока нигде, слава Мерлину. Успокоился зря. Никакая это не любовь. Твой новый дружок опять что-то удумал, а тебе голову заморочил.

– Голым пацаном?

– Это же Малфой, внучок. Видать, непростой пацан ему встретился и для чего-то понадобился. Да ещё втайне от тебя. Вот и думай.

– Ну, малефик. Похоже, сильный. Ургхарт говорит, смазливый. Хитрый, раз уйти сумел.

– Не сумел. Отпустил его Малфой.

– Отпустил?

– Балбес ты, внучок. Маг в сорок восьмом колене сидит и ждёт, когда его из ванной вызволят? Ха! Уж Бомбарды у Малфоя никак не хуже ургхартовых выходят. Давал парню время уйти, пока вы вокруг прыгали. Изображал принцессу в беде, суету наводил, чтобы у вас, обалдуев, времени подумать не было.

Магнус сконфуженно вздохнул. В дедовом варианте дело смотрелось совсем по-другому. Дракклов сын Малфой проснулся, проглотил антидот, присмотрелся к парню в своей постели и… И, надо полагать, что-то замыслил.

Соображали Малфои необычайно быстро – хоть младший, хоть старший. За то время, пока Нотт чесал в затылке, приступая к тяжкому процессу сопоставления фактов, Люц успел бы соорудить шесть банковских афер и два заговора против министерства.

Придумал что-то, но никак не влюбился: в этом дедуля был совершенно прав. Душевные движения давались Малфоям намного труднее умственных. Люц полгода учился непринуждённо улыбаться в присутствии Нотта, а кое-как доверять начал лишь совсем недавно.

«Именно, что кое-как, – подумал Нотт, вновь вздохнул и внезапно обиделся. – А не поговорить ли мне с приятелем Люци по душам? Зажать его в углу и тряхнуть за грудки, павлина хитрожопого! Гад такой, испоганил мне Рождество!»

***



Назавтра никакой зимней прогулки на мётлах не получилось: у выхода из замка бледная и вялая Уизлетта коротко застонала, схватилась за виски и стала медленно оседать на пол. Когда папаша Деррек ловко подхватил её Мобиликорпусом, она уже была без сознания.

– В Больничное крыло! – резко скомандовал Гарри, сбросил тяжёлую зимнюю мантию и бегом рванул по вмиг остановившимся лестницам, перепрыгивая через две ступени. Деррек, не переча, побежал следом и со сноровкой бывалого колдомедика потащил за собой тело рыжей. «Интересно, скольких он вот так из боя вытащил?» – подумалось вдруг Драко Малфою, а Драко Блэк свирепо зарычал и велел перебирать ногами.

Пришлось припустить следом. Ни одну из половин его неординарной личности не волновало здоровье рыжей, но вскрывать чары дверей Больничного крыла Драко так и не научился, а без Поттера туда могли не пустить. Гадай потом, заходясь от ревности и злости, а не целовал ли Гарри дракклову деву в хладные уста.

Мадам Помфри встретила их компанию у дверей; Драко так и знал, что в коридоре наверняка имеются оповещающие чары.

– Ох, бедная девочка! – медиведьма не стала тратить время на обустройство пациентки в кровати, а велела Дерреку взять её на руки и принялась накладывать диагностические чары. – Истощение, очень сильное, но... Ничего не пойму! Дар шалит, что ли?

– Нужно в Мунго, мадам Помфри, – сказал Гарри, кусая губы.

– Знаю, милый, – слабо улыбнулась она. – Спасибо, господа, дальше я справлюсь сама.

Явно разочарованный Поттер издал грустный вздох, но послушно направился к выходу.

– На поле? – с надеждой спросил Драко, а злющий Блэк криво ухмыльнулся: «Ага, как же! Сейчас пойдём соболезновать родичам этой припадочной, напади на них парша!»

Как в воду глядел, прорицатель хренов.

Гарри потащил их с Дерреком ко входу в грифиндорскую башню. Дверь в гостиную была якобы замаскирована громадным портретом толстой тётки в псевдогреческом хитоне, подозрительно смахивавшем на ночную рубаху. Толстуха, завидев Поттера, поспешно плюхнулась на садовую скамейку в чахлых кустах то ли лавра, то ли мирта и сделала вид, будто уснула. Для достоверности она надвинула на глаза лавровый же венок, сложила руки на внушительном пузе и старательно засопела.

– Извините, мадам, но мне необходимо на пару минут попасть в гостиную вашего факультета, – вежливо сказал Гарри.

– Увы, милорд, – с вселенской скорбью в голосе ответила толстуха, не торопясь поправлять венок. – Моя миссия, видите ли… – она крепко зажмурилась и решительно выдохнула: – Вам нельзя в чужую гостиную!

– Совсем-совсем нельзя? – вкрадчиво поинтересовался Поттер, а Драко предупреждающе ткнул его в бок: не хватало только спалиться перед Дерреком, да ещё по такому дурацкому поводу.

Полная Дама задрожала всем телом – занятное зрелище, кстати! – и душераздирающе всхлипнула. А потом внезапно подскочила со скамейки и заорала исступлённо, сверкая глазками из-под сбитого набекрень венка:
– Нет! Нет! Нельзя! Лучше смерть! Смерть! Смерть, я иду к тебе!

Поттер отшатнулся и в изумлении захлопал глазами.

– Ох, и суровые мамки в этом бардаке! – восхитился Деррек-старший и добавил, подумав: – Живая круче. Пойдём, твоё геройство, доложимся по правилам. Кабинет лютой профессорши неподалёку.

Маккошка, как и ожидалось, была не рада видеть их компанию. Однако терпения выслушать обстоятельный доклад целителя Поттера ей хватило.

– Джинни нужно отправить в Мунго, мэм, – хмурясь, подытожил Гарри. – Одно за одним: потрясение от несчастья с Колином, частые простуды, да ещё проблемы с даром, похоже. Я знаю, недавно был консилиум, но его результаты, разумеется, остались для меня тайной. Да только мне кажется…

– Мне тоже так кажется, мистер Поттер, – согласно качнула головой Макгонагалл. – Сегодня же подпишу необходимые бумаги.

– Не сочтите за грубость, – осторожно проговорил Гарри и весь подобрался, будто перед дуэлью, – но я хотел просить вас срочно уведомить родителей Джинни.

– Мистер и миссис Уизли оправились в Египет, в гости к своему старшему сыну. Визит частный, поэтому связи с ними не будет ещё дней десять, – «лютая профессорша» призвала чернильницу с пером и метнула в сторону Деррека с Малфоем взгляд бывалого аврора: цепкий и подозрительный. – До их прибытия домой именно я отвечаю за девочку. Однако ты прав, Гарри, – голос у Маккошки внезапно смягчился. – Очень плохо, что с Джинни в такое тяжёлое время рядом не будет матери. К сожалению, не всё можно рассказать братьям.

«Шестеро братьев! – с отчётливой завистью в голосе ляпнул придурочный Блэк. – Родных братьев, смею заметить. Уж я нашёл бы, кому довериться. Чокнутая, как есть чокнутая!»

Гарри облегчённо выдохнул и виновато улыбнулся:
– Простите, профессор, за плохие мысли. Я знаю, вы не терпите проявлений слабости, но Джинни… Для неё это чересчур. Для меня тоже. Колин и Джинни – мои друзья, понимаете?

Маккошка заметно растерялась, у неё даже рука с пером дрогнула.

– Я рада, – сказала она, помолчав, – что у тебя наконец появились настоящие друзья, Гарри.

***



– Кто извинился? Хорь?! – Рональд громко цокнул и закатил глаза под лоб. – Ага, как же! Три раза подряд и тыщу галлеонов отжалел для этой… Как бишь её… Ажиотации!

– Адаптации, – вздохнул Невилл и, проверяя сам себя, заглянул в изрядно пополнившийся с прошлого года блокнотик с мудрёными магловскими словечками. – Точно, адаптация. Глагол – адаптироваться. Означает процесс приспособления организма к новым условиям жизни. Привыкание, если по-человечески. При чем здесь тысяча галлеонов?

– Дай мне тысячу галлеонов, Лонгботтом, – проворчал рыжий, – и я к любой жизни привыкну тотчас же, хоть посреди Запретного леса.

Невилл подумал и вновь вздохнул:
– В Запретном лесу не нужны галлеоны, а Гермиона к любой жизни приспособится даром, потому что умная и организованная. Но с Малфоем ей не тягаться, точно.

– Это почему же? – тотчас же возмутилась подруга, до того с мечтательным видом смотревшая на огонь в камине. – Я успеваю лучше Драко по всем предметам, исключая зельеварение! Но практика показала, что в последнем случае дело лишь в предвзятости профессора Снейпа, а вовсе не в моих знаниях.

– Дра-а-ко, – издевательски протянул Рон. – Слышал, друг? Мерзкая хорёчья морда у нас теперь «Дра-а-ко». Вот потому, Грейнджер, и не тягаться. Не в книжках дело, пойми. Этот гад тебе вновь что-то напел, а ты взяла и поверила.

– Ничего он мне не напел, – порозовела Гермиона. – Он, наверное, впервые в жизни правду сказал. Очень неприятную, между прочим.

– То-то ты вторые сутки в облаках витаешь, – буркнул Рон и обратился к Невиллу: – Бесполезно, друг. Девчонка, что с неё взять! Богатый белобрысый хмырь шаркнул ножкой, и всё – прощайте, друзья! То Джин молчит-молчит, а потом в больницу с магическим истощением попадает, то вот Гермиона теперь.

– Что я теперь? – разозлилась Грейнджер. – Договаривай!

– Ты истощением не отделаешься, – мрачно зыркнул на неё Рональд. – Тебя эта компашка просто прикончит.

– Что ты такое говоришь? – испугался Невилл. – Ты думаешь, это они Джинни отправили в Мунго?

Рональд страдальчески замычал и в досаде запустил обе руки в волосы.

– Скоро башка лопнет! – сказал он горько. – Из меня мыслитель сам знаешь какой, да только дело это непростое. Я мелкую сразу насчёт Поттера предупредил. Мол, герой у нас теперь слизняк, и в дружках у него дети Пожирателей. А она мне: «Ну и что, зато он добрый и красивый!» Красивый, блин! А, Пупсик? Красивый?

Невилл зарделся и опустил глаза. Умом он понимал, что красота и доброта не одно и то же, но перестать пялиться на Поттера не мог.

– Боюсь, Гермиона, что не одна ты интересные зелья варить умеешь, – продолжил меж тем Уизли. – Кто из гриффиндорцев за Поттером хвостом ходил и в рот заглядывал? Криви и моя сестра. Оба теперь полумёртвые. Колина чудовище окаменило, а Джинни чистокровная, её монстром не возьмёшь: опаивать пришлось. Так-то, народ. Хорь и его прихвостни ни за что не позволят Поттеру с нормальными магами подружиться. А теперь и ты туда же! «Ах, Гарри не виноват! Ой, его оклеветали! Ах, Драко сказал правду!» Да скажи Хорёк правду, его разорвало бы на части! Это же Малфой!

– Трус! – крикнула Гермиона и вскочила с кресла. – Значит, нужно бросить Гарри один на один с его проблемами? Хорошо дружить с героем из газеты, да? Чтоб профессор Дамблдор хвалил, а слизеринцы держались подальше. Зачем нам недоверчивый и упрямый мальчик, который в каждом встречном силится разглядеть что-то хорошее, верно, Рональд Уизли?

– Да, трус! – Рон тоже встал и одарил Гермиону угрюмым взглядом исподлобья. – Легко храбриться, когда твои близкие в безопасности. А я трус. Я как представлю, что одну вредную заучку подловят где-нибудь в коридоре и покалечат ни за кнат, сразу начинаю бояться. Ясно тебе?

Невилл захлопал глазами, а потом заулыбался. Вот оно что!

– Не ссорьтесь, – сказал он и взял обоих за руки. – Не ссорьтесь, пожалуйста. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Немного позже, когда Рон и Гермиона немного успокоились и вновь вернулись к обсуждению провала затеи с зельем правды, Невилл не выдержал и спросил:
– И всё-таки, что тебе сказал Хорёк?

– Правду, – ответила Гермиона, поколебавшись, и смущённо потупила глаза. – Он сказал: «Пойми, Грейнджер, как бы я к тебе не относился, мы всегда будем по разную сторону. Наш мир устроен совсем по-другому, и не нам с тобой его менять».

Парни озабоченно переглянулись, и Рон бессильно выдохнул:
– Вот же…

– Он не соврал, Рональд, согласись!

Рон скрипнул зубами и хотел что-то сказать, но Невилл схватил его за руку и покачал головой.

– Наверное, твоё зелье всё-таки подействовало, – неуклюже пошутил он, чувствуя, как из глубины души поднимается вязкая волна холодного бешенства. – Мордред с ним, Гермиона, забудь.