В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3351

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 730 страниц, 43 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
«Отличная работа!» от Arliss
«Потрясающе!!!Шедевр!!!!» от Kaishina
«Оригинал другого мира!» от Ниори Киши
«Лучшее AU из всех:3» от mrs. Ph
«За четыре бесонные ночи.)» от Eva Morozz
... и еще 96 наград
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 40

28 августа 2017, 00:04
«Мадам Помфри как-то сказала мне, что режим дня – это насущная необходимость. Мол, любой мало-мальски жизнеспособный организм обожает скуку и рутину, охотно платит за это добром, и людские тела не исключение. Помню, я с ней спорил: уж очень не хотелось выбираться рано утром из-под одеяла и жевать невкусную кашу.

Как думаете, с чего началось моё обучение некромагии? Нет, не с вызова духов, хотя я был бы не прочь потолковать с покойными папашей и дедулей Поттерами. Вместо этого я битый час объяснял Неккеру, почему я выгляжу «заморышем» и отчего не высыпаюсь.

«Ваша небрежность в следовании заведённому порядку отправит вас в могилу куда раньше, чем старания недругов, – наморщив нос, заявил он мне. – Предсказуемость в поступках даёт отдых телу, а обыденность в мыслях утешает душу. Вы же каждый раз встаёте с постели разбитым, в полном умственном смятении, не ожидая от грядущего никаких благ».

Следующий час я доказывал, что в Хогвартсе о распорядке дня не может быть и речи. Обязательно случается какая-то неожиданная фигня: то коллективные бдения на Астрономической башне в ясную погоду, то отработка, то василиск, то внеплановое эссе на триста футов.

«Чушь, – последовал ответ. – Ищите закономерности, а не оправдания, друг мой». Дракклов красавчик состроил высокомерную морду, велел мне сделать перечень дел на неделю вперёд и живенько умотал из «синего ада», не дожидаясь моего разрешения.

Я с завистью посмотрел на безмятежно дрыхнувшего Хоря, высунулся за полог и повесил «Счастье полёта» на прежнее место – над тумбочкой. И тоже завалился спать. Режим – значит, режим.

Планированием я занялся на следующий день. На свежую голову соображалось лучше, и я сразу вспомнил Даддерса с его ранними побудками, приёмом пищи по часам, тренировками, разминками и с непременной утренней песней в душе. Получалось, что спортсмены не хуже колдомедиков и некромантов знали о пользе «скуки и рутины».

Над списком пришлось попотеть: распорядок следовало составить не только на день, но и на ночь, учитывая мои свидания с Гранью, уроки Неккера, записи в этом дневнике и дракклову астрономию. Нет, предмет сам по себе интересный, но мадам Синистра бубнит настолько заунывно, что временами затмевает самого Биннса. В жизни не думал, что сумею заснуть стоя, уткнувшись одним глазом в окуляр телескопа. Ха! Да хоть сотню раз, и последний был позавчера.

Поразмыслив над разлинованным куском пергамента, я понял, что наша сегодняшняя ссора с Гермионой в конечном итоге тоже касалась проклятущего режима.

С её обалдуями я не разговаривал. Да и они, отведав швабры, не очень-то стремились со мной общаться – остерегались нарваться ещё разок. В кои веки Маккошка встала на мою сторону, и Лонгботтому с Уизли пришлось наслушаться всякого.

Разбирательство проходило в кабинете гриффиндорского декана в присутствии недогеройской троицы, меня и Снейпа. Само собой, Макгонагалл заинтересовало, почему я полез в драку, а не поговорил начистоту. Я заявил, что разумные доводы у меня закончились ещё в прошлом году на цербере. «Я тогда чуть не на коленях просил не тащить Гермиону чудищу в пасть, – сказал я хмуро. – Уговоры, как видите, не действуют. В проклятиях я не силён. Пришлось бить».

Снейп скривился, повёл своим клювом, будто унюхал что-то гадкое, но смолчал. Зато Маккошка разорялась добрых полчаса. По её словам выходило, что Пупс с Уизелом вылетят из школы после следующего же проступка, причём она самолично запихнёт недоумков в камин и не пожалеет двойной порции летучего пороха для ускорения. Грейнджер тоже досталось по первое число, но из Хогвартса её исключить Макгонагалл не обещала. И то хлеб.

В общем, с Гермионой я не то чтобы не разговаривал, но старался касаться лишь самых общих тем. Только чихать ей было на мои старания. Пока я махал веником (швабру в руки мне теперь не давали), мисс Грейнджер либо клепала мне мозги рисунком змейки на кране, либо стыдила за неудачный выбор предметов для третьего курса.

Каюсь, в последнем случае она сумела довести меня до позорной истерики. До сих пор стыдно. Спесивец Неккер прав: мне стоит подлечить нервишки».


Гарри мысленно скомандовал Прытко пишущему перу остановиться и высветил Темпус: полночь с четвертью. Он ругнулся, поспешно скатал пергамент в тонкую трубочку, надписал дату и бросил его в волшебный кошель. По расписанию он уже должен был мёрзнуть на Грани, но опять увлёкся записями и пропустил время отбоя.

Зато Драко теперь высыпался всласть: один вечер в неделю Поттер отвёл для своих неправильных мемуаров и три – для общения с Габриэлем. Любопытный Хорь на это время принудительно отключался. Впрочем, близились весенние квиддичные матчи, и Флинт гонял команду нещадно: игроки почти не слезали с мётел. Чтобы угомонить вымотанного в ноль Дракона, требовалось ровно две секунды. Вопиющую бестактность такого поступка слегка искупала польза крепкого и здорового сна, но Гарри всё равно было ужасно неловко.

«Никто не заставляет его спать в чужой постели, – морщил нос Неккер. – Хочет отходить ко сну по собственной воле, пусть делает это в своей кровати. Покровительство не рабство, а вы зря поощряете эти вольности. Они вот-вот станут совершенно неприличными».

Поттер, краснея, соглашался, но выгонять Малфоя не торопился. Мирное хорёчье сопение над ухом странным образом успокаивало, а что до неприличий... Они друзья, и точка! Не станет же Драко… Да что этот ископаемый некрос может понимать хоть в дружбе, хоть в приличиях!

– Нокс! – одними губами шепнул Гарри, закутался в одеяло и дисциплинированно закрыл глаза. Однако сон приходить не торопился, и Поттер вновь принялся переживать о своей недавней несдержанности.

Сегодня во время отработки он сломался на очередной нотации Грейнджер.

– Гарри, как ты мог! – завела она надоевшую до тошноты песню. – Магловедение и прорицания! Самые бесполезные предметы из всего списка, а ты даже не скрываешь, что записался на них из лени.

– Тебе-то какое дело? – огрызнулся Гарри, смёл мусор в горку и поискал глазами совок. – Выбрал и выбрал.

– Гарри, ты герой, – строго сказала Гермиона. – С тебя берут пример младшие. Даже Рон и Невилл записались на те же занятия, потому что их выбрал ты!

– Вспомни любой магловский комикс о супергероях, – Поттер попытался свести дело к шутке. – Ни один из них не получил Нобелевскую премию. Мозги в героизме немного мешают, не находишь?

– Халк в нормальной ипостаси был видным учёным, – парировала Грейнджер, – а Человек-паук – одарённым студентом. Не увлекаюсь подобным чтением, но кажется, что умников среди супергероев хватало.

Гарри промолчал, поймав себя на внезапной зависти к Халку. Хорошо, наверное, время от времени превращаться в безмозглого монстра. Отвести душу, поломать что-нибудь, напугать всех до икоты, а потом снова стать видным учёным: «Прошу прощения у выживших, коллеги. А что, конференция уже закончилась?»

– Ещё не поздно записаться на посещение нормальных предметов, – нудила Гермиона. – Да, будет трудно, но если правильно составить график и следовать ему…

– Трудно?! – психанул Гарри. Воображаемый Халк рычал и ломился наружу. – Грейнджер, ты представляешь меня на древних рунах?

Гермиона ойкнула и попятилась, косясь на веник в руках у героя.

– Ты меня на трансфигурации видела? Как тебе?

– Но никто не заставляет тебя перенапрягаться, – пролепетала она. – Профессор Макгонагал помнит о твоём нездоровье, ты же просто пишешь эссе и…

– Идиотка! Тебе всего и надо разок взмахнуть палочкой! А я вместо этого два часа пишу дурацкие эссе! Зачем?! Ведь я всё равно не смогу сделать то, что написал! Эссе по трансфигурации, эссе по чарам, эссе по зельеварению, эссе-эссе-эссе! Ты вообще понимаешь, что мне уже спать некогда? Я только и делаю, что пишу! Это же легко, это ведь не колдовать! А теперь ты хочешь нагрузить меня очередной никому не нужной писаниной? Иди к чёрту, Грейнджер!

Он бросил веник под ноги Гермионе и зашагал по коридору. Сзади негромко зашептались студенты.

– Слышишь, твоё геройство, – мистер Деррек сочувственно положил ему руку на плечо. – Ты бы отпросился. Опять впаяют отработку.

– Плевать! – буркнул Гарри. – Достало!

***



Наутро по-прежнему было стыдно. «Устроил истерику на ровном месте, – корил себя Поттер. – Нет бы объясниться тихо, не посвящая в свои проблемы весь Хогвартс».

В качестве извинения Гарри решил поговорить-таки с мистером Вудом о змейке в старом туалете. Поэтому за завтраком он, проходя мимо сосредоточенно жующего Оливера Вуда, рискнул перебить тому аппетит.

– Доброе утро, капитан! У меня к тебе просьба.

– Здорово, герой! А что, в Слизерине капитаны уже закончились?

– Мечтай, уёбок, – проворчал хмурый с утра Маркус, сидевший неподалёку. – В Гриффиндоре они скорее закончатся.

Вуд, не оборачиваясь, вскинул руку с отставленным средним пальцем.

– Я хотел бы кое-что рассказать твоему отцу, – зашептал Гарри, торопясь вклиниться в обмен комплиментами: Олли и Марк могли препираться часами.

– Так расскажи, – хмыкнул Вуд. – Вон он, через два стула от Снейпа сидит, мадам Вектор что-то втирает, старый кобель.

– Я наедине хочу поговорить, – вздохнул Гарри. – Попросишь его о встрече со мной?

– Хорошо, – кивнул Оливер. – Тем более что папани день через день у вашего декана отираются.

– Зачем? – озадачился Гарри, искренне полагавший, что гриффиндорские монстроборцы появляются в подземельях лишь с одной-единственной целью – выследить василиска.

– Судя по перегару, – буркнул Оливер, – толкуют за жизнь с вашими недобитками. Хотя нет, – он внезапно расплылся в злорадной ухмылке и повысил голос, чтобы было слышно за соседним столом, – это у них засада такая. Вдруг да застукают Пятикратного у Снейпа в кроватке! Без портков!

Гарри покраснел и быстро шмыгнул на своё место. Старшекурсники заулыбались и зафыркали, а Маркус Флинт набычился и сжал кулаки.

– Допиздишься, краснопузый, – нехорошим тоном пообещал он. – Будет тебе засада.

– Сам захлопнись, троллья кочерыжка, – не испугался Вуд и добавил деловито: – Ребят, на игре надо будет плакат с Локхартом организовать. Побольше.

– Зачем? – хором поинтересовались близнецы Уизли.

– Спорим, Флинт с метлы наебнётся во время дрочки? – азартно потёр руки Вуд и тут же схлопотал крепкую оплеуху от Энджи Джонсон.

– Следи за языком! – рявкнула она. – За столом сидишь! Фу, придурок, меня стошнит сейчас!

Маркус взревел не хуже настоящего тролля и принялся подниматься, но Ургхарт повис у него на плече и заставил усесться на место:
– Куда?! Вудди, курицын сын, специально тебя заводит! Сегодня жеребьёвка, забыл? Угомонись, сделай милость, а то Хуч додумается снять команду с матчей.

Марк резко выдохнул и под смешки и перешёптывания студентов сгорбился над тарелкой; Олли засиял нахальной улыбкой.

– Видит Салазар, отравлю! – зловеще прошептал Малфой Гарри на ухо. – Достал уже!

– Меня? Я?! – опешил Гарри и попытался отодвинуться от внезапно поехавшего мозгами Хорька. – За что?

– Да не тебя, а Локхарта! Куда ни плюнь, везде он! Как бы его монстру подсунуть? – Драко мечтательно зажмурился. – А статую потом подарим Флинту, пусть порадуется.

Гарри сердито ткнул бесстыжего Хоря локтем: Марка было жалко до слёз. Будь это кто попроще, целитель Поттер уже лез бы обниматься и «поправлять настроение». Но, наученный горьким опытом с Ноттами, он сидел смирно, понимая, что Флинт его воздействие вычислит на раз. Не приведи Мерлин, если дальний потомок Архангела опознает в самозваном колдомедике «коллегу» своего мордредова предка! Ничего, Марк сильный. Пострадает и забудет.

Старший Вуд к разговору с Поттером отнёсся крайне серьёзно. За обедом Макгонагалл передала недальновидному герою записку с паролем от кабинета директора, и Гарри, вздыхая и кляня всех гриффиндорских дятлов скопом, поплёлся на расправу: «Молчал бы в тряпочку! Сейчас опять будут обзываться!»

Винтовая лестница вознесла хмурого Наследника Слизерина в кабинет, где его ждали мистер Вуд, мистер Бэддок и сам директор. Поттер поздоровался и сразу же сдал подругу:
– Это не я! Это Грейнджер со своими недоум… В смысле, с приятелями. Я из гостиной выхожу только по делу и в сопровождении мистера Деррека.

– Так себе алиби, – улыбнулся мистер Вуд, но Гарри шутку не поддержал.

– Значит, приставьте другого, если этому не доверяете.

– Да доверяем, доверяем, – проворчал Вуд уже без всякой улыбки. – Здесь его дети, не совсем же он конченый. Ладно, герой, рассказывай, что твоя подружка накопала.

– На одном из кранов в старом женском туалете третьего этажа нацарапан рисунок змейки. Гермиона полагает, что вход в Тайную комнату расположен именно там, а змейка обозначает место двери, так сказать. У меня всё. Могу идти?

– Парень, я ей говорил сто раз и тебе скажу: нет там ничего. Мы это треклятое место облазили вдоль и поперек, изучили всё, что там нарисовано, нацарапано и намалёвано. Мы вручную и магией перещупали все выступы, впадины и завиточки на резьбе. Глухо.

– Отлично, – обрадовался Гарри. – Простите, что зря побеспокоил.

– Лучше нас побеспокоить, чем самому соваться, – помрачнел Вуд. – Говоришь, Грейнджер по ночам шастает? Да ещё с дружками? Как же мы их не поймали ни разу?

«Потому что мантия-невидимка, – подумал Гарри, – которую никто и не подумал вернуть в сейф Поттеров. Помнится, Пупс писал, что ему разрешили использовать её лишь в Хогвартсе. Но Дамблдор молчит, и я промолчу. Целее буду».

– Не думаю, что они часто бродят после отбоя, – сказал он вслух. – Гермиона обещала мне не рисковать, а для предположений ей достаточно библиотеки. Она умная. И упрямая.

– Это точно, – согласно кивнул Вуд. – Барышне прямая дорога в аврорат, дознаватель из неё почище Крауча получится. Вцепилась в меня что твой крап, а напрямик не вышло, так она через тебя зашла. Молодец.

– Вы недоговариваете, мистер Поттер, – сказал вдруг Бэддок. – Наверняка ваша подруга подбросила вам ещё одну версию. Нет?

Он мило улыбнулся, но Гарри на это не купился: крёстный Теодора слыл магом хитрым и на редкость проницательным. Обаятельные улыбки, тихая речь и приятные манеры расположили к Бэддоку почти весь Слизерин, но трусишка-некромант Поттер мигом учуял опасного противника и старался лишний раз с ним не пересекаться. И был тысячу раз прав! Вот скажите на милость, как чёртов Бэддок догадался?!

– Простите? – пролепетал Гарри, опуская глаза.

– Рискну предположить, что ваша подруга сделала ставку на парселтанг, мистер Поттер.

– Да, – буркнул Поттер, краснея. – Мол, если пароль есть, то он на парселтанге. Наследие Слизерина и всё такое.

– Почему же вы нам не сказали?

– Я в это не верю. Надоело выглядеть идиотом. Достало меня наследие Слизерина. Надеюсь, что тварь уже издохла. Страшно лезть монстру в пасть. Выбирайте любую причину, – разозлился Гарри, – не ошибётесь.

– Слушай, я уже готов ухватиться за любую возможность, – проворчал Вуд. – Парень, пойдём ты пошипишь на мордредову змейку, а? Глупости, понятно, ну а вдруг?

– Гриффиндор – это диагноз, – фыркнул Бэддок. – Простите, профессор Дамблдор, сэр, я помню, что есть исключения.

Дамблдор вздохнул и легонько дёрнул себя за бороду. Гарри напрягся: этот жест всегда предшествовал каким-то неприятностям, будь то разборки из-за зеркала Еиналеж или допрос после рейда в Запретный коридор.

– Ай, глупости, – отмахнулся Вуд. – Сколько лет после школы прошло, сколько дерьма выхлебать пришлось обоим, а ты до сих пор толкуешь о распределении. Где ныне тот Гриффиндор? Вышел весь.

– Ага, как же! – поддел его Бэддок. – Шрамы не заменяют мозги, Вудди. Уверен, примерь ты Шляпу, опять угодил бы на свой факультет.

– Ставлю бутылку, Шляпа прочтёт мне похабный стишок и отпустит с миром!

– «Особый старый» Огдена.

– Да легко! Профессор, засвидетельствуете?

Гарри перевёл глаза на Дамблдора и оторопел: директор смеялся, утирая повлажневшие глаза кончиком бороды.

– Ох, дети-дети, – сказал он. – Охотно, Реджинальд. Однако сдаётся мне, что мистер Бэддок не так уж и ошибается.

– Да хрен ему на всю морду, зануде, – буркнул мистер Вуд и сдёрнул с особой полки Распределяющую шляпу.

Гарри окинул артефакт ненавидящим взглядом: теперь он понимал, что треклятая рухлядь едва не сдала его прямо на распределении. Сука в заплатках! «Ничего, войду в силу – найду способ поквитаться! Готовься, дорогуша!»

Меж тем мистер Вуд уселся на стул, выпрямился, осторожно надел Шляпу на голову и тут же крикнул:
– Блядь! Больно! Что это?!

Дамблдор и Бэддок вскочили, Гарри шарахнулся в сторону, а Шляпа истошно завопила:
– Убей! Убей его! Убей, пока не поздно!

Вуд отшвырнул от себя Шляпу – по счастью, в тот же угол, куда отпрыгнул Поттер, – и изумлённо выругался:
– Сука, что за херовина? Откуда?

Пока взрослые рассматривали меч, выпавший из артефакта и стукнувший Вуда по темечку, Гарри крепко ухватил трепыхавшуюся Шляпу и мысленно показал ей краешек Грани: «Ни слова обо мне, ясно? Тебе ясно?»

– Да, милорд, – тихо прохрипела Шляпа и обмякла в его руках: – Пощады, милорд! Явите милость, не губите!

– Живи пока, – прошептал Гарри и положил Шляпу на директорский стол, – а там посмотрим. Это меч, да? – повысил он голос и постарался состроить восторженную физиономию. – Настоящий? Волшебный? Но как?

Судя по истерике Шляпы, меч явился по его душу, и Поттер предусмотрительно не стал тянуть к нему руки. Мало ли, вдруг эта железяка тоже зачарована портить жизнь мирным некромантам?

– О, это непростой меч, – благоговение в голосе директора было неподдельным. – По легендам, это меч самого Годрика Гриффиндора! Он является лишь истинным гриффиндорцам и лишь в самых отчаянных ситуациях, когда без его помощи не обойтись. Это чудо, Реджинальд, настоящее чудо!

– Ещё бы не чудо, – с явственной завистью произнёс Бэддок, любуясь изящной гравировкой на клинке. – Бутылка самого дорогого Огдена досталась мне задаром. Ведь ты проиграл, Вудди, детка! Скажите мне, мистер Поттер, отчего грифферы всегда, даже проигрывая, остаются в выигрыше?

«Мама говорила, что детям и дуракам господь благоволит особо», – подумал Гарри и вежливо пожал плечами: по его мнению, шишка на темени и здоровенный ножик на чудо не тянули.

– Тогда обязательно нужно попробовать парселтанг, – сказал он, отводя беду от себя. – Мистер Вуд, вы сказали, что готовы ухватиться за любую возможность поймать монстра, и из Шляпы тут же выпал меч. По-моему, это знак.

– Точно! – Вуд перевёл ошарашенный взгляд на Гарри. – Парень, ты прав! Идёмте сейчас же! Мистер Дамблдор, при всём уважении, это может быть опасно. Пацан хоть бегает быстро, а вы…

– А я могу аппарировать внутри Хогвартса, и у меня есть феникс, – усмехнулся Дамблдор. – Мистер Вуд, для вас я дряхлый старикашка, понимаю. Но пост директора Хогвартса даёт некоторые привилегии и налагает немало обязанностей. Мои подопечные в опасности, я не могу стоять в стороне.

– Тогда позаботьтесь о мальчике, раз уж мы тащим его в опасное место.

– Разумеется, Реджинальд, не волнуйтесь, – мягко произнёс Дамблдор. – Думаете, стоит известить остальных бойцов?

– Обязательно! Не факт, что на двери нет сигналки, завязанной на монстра. Не «цып-цып» же ему в своё время кричали.

– Дистанционное управление, – задумчиво пробормотал Гарри; раньше этот вариант ему в голову не приходил.

– Очень точная формулировка, мистер Поттер, – похвалил его Бэддок. – Если в туалете хоть доска или камешек шевельнётся, сразу за спину профессору Дамблдору и с ним бегом на выход. Вы поняли меня?

– Да, – кивнул Гарри; геройствовать он не собирался.

Подготовка к рейду заняла некоторое время, и Гарри ещё немного помаялся в кабинете, избегая смотреть на Шляпу и забрасывая директора вопросами об антикварном барахле, которым были завалены полки и завешаны стены. Всё что угодно, лишь бы избежать назидательных бесед о вражде с гриффиндорской троицей и дружбе с пожирательскими сынками. Однако вопреки ожиданиям, Дамблдор не вынимал душу и не лез с советами: видно, тоже страшился встречи с древним монстром.

Наконец сосредоточенные бойцы, Гарри и Дамблдор очутились в Том-Самом-Туалете.

– Вот здесь твоя змейка накарябана, – ткнул пальцем в центральный умывальник Вуд. – Давай, шипи, герой!

Поттер оглядел бойцов, замерших с палочками наизготовку, Дамблдора с нахохленным фениксом на плече, вознёс короткую молитву Основателям: «Заварили кашу, дебилы! Хоть теперь помогите. Пожалуйста!» – и громко зашипел:
– Откройс-с-ся!

Мраморная тумба на кованых ножках не шелохнулась.

– Откройс-с-ся! – повторил Гарри, подождал секунд десять и сказал по-человечески: – Не работает. А других змеек тут нет?

– Твоё геройство, а у змей на все случаи жизни один и тот же пароль? – поинтересовался мистер Деррек, не опуская палочки. – Ежели один, то стоять на посту им чистое удовольствие. Я, помню, как-то с бодуна новый пароль позабыл, так Басти, сбереги его Салазар, облаял меня по матушке, съездил по роже и хрен на сутки отсушил. Что я за эти сутки передумал, страшно вспомнить.

– А потом привык? – хохотнул мистер Хиллиард.

– Хорош балаболить, – оборвал их мистер Вуд. – Парень, что ты по-змеиному сказал?

– Сказал «откройся».

– В кои веки в дырявой башке твоего охранника завелась неглупая мысль. Можно попробовать «отопри» и всё такое прочее.

– Змеи не люди, мистер Вуд, – вздохнул Гарри. На него внезапно навалилась усталость – запоздалая реакция на выходку Шляпы. Мелко подрагивали руки, подкашивались ноги, и очень хотелось остаться одному. – У них нет слова «откройся», это вольный перевод. И слова «дверь» нет. В их норах нет дверей и открывать нечего. Зато они видели человеческие жилища и говорят что-то вроде «сейчас туда можно проползти, а потом нельзя». Ни фига не «откройся», но аналога нет. К тому же, если пароль придуман наобум, то я раньше состарюсь, чем подберу нужное слово.

– Увы, Гарри прав, – Дамблдор тоже испустил горький вздох. – И я пытался открыть Тайную комнату паролем на парселтанге. Тщетно, как видите.

– Вы знаете парселтанг?

– Вход в Тайную комнату здесь?

Гарри и мистер Вуд задали вопросы одновременно, но директор отвечать не торопился. Он рассеянно погладил феникса и подошёл к окну, явно намереваясь задумчиво уставиться вдаль.

«Облом!» – злорадно подумал Поттер, поскольку преисполненный светлой грусти взор директора безнадёжно завяз в непрозрачном, рассечённом на ромбы стекле. Однако Дамблдор не растерялся, а чуть запрокинул голову и устало смежил веки. Бойцы обескураженно топтались вокруг, не решаясь спугнуть мудрые думы Великого светлого волшебника.

Через пару минут директору надоело кривляться, и он вздохнул ещё раз. «Вот только попробуй дёрнуть себя за бороду! – мысленно пригрозил ему Гарри. – После битвы со Шляпой я желаю слушать только хорошие новости!»

– Да, я знаю парселтанг, – с печальной улыбкой промолвил Дамблдор. – Не так хорошо, как ты, Гарри, но всё же. Видишь ли, не существует такого знания или умения, которого человеку упорному и любознательному невозможно было бы постичь. Как ни странно, это я понял, осмысливая жизнь собственного ученика – Того-Кого-Нельзя-Теперь-Называть. Ведь он не родился тёмным магом, но сумел им стать.

«Он не сумел стать тёмным магом, – пробурчал Гарри про себя, едва успев придержать язык, чтобы не высказаться вслух. – Он сумел стать злым магом, а в процессе ещё и свихнулся. Ты лучше расскажи, почему мы не ушли отсюда. Будем проверять меня на наследие Слизерина?»

– Я, как и мисс Грейнджер, полагаю, что вход в Тайную комнату находится именно здесь, – Дамблдор вновь стал собран и деловит. – Мы с Филиусом время от времени предпринимали попытки его обнаружить. Парселтанг был нашей последней надеждой, и она не оправдалась.

– А я тогда здесь зачем? – насупился Гарри. Поведение Дамблдора ему чем-то отчаянно не нравилось, но нарастающая усталость мешала понять, чем именно.

– Вдруг пароль подвластен лишь истинному змееусту, а не обычному магу, десять лет тренировавшемуся в произношении пары сотен слов? Согласись, Гарри, нельзя было упускать такую возможность.

Едва не разоблачённый некромант Поттер уже собрался было заявить, что он устал, голоден, напуган и хочет спать, но вспомнил вдруг окаменевшего Колина – «Гарри, привет! Как дела?» – и потёр лоб на месте почти исчезнувшего шрама.

– Прошу прощения, нет ли у кого плитки шоколада? – вместо этого спросил он. – Я свой запас извёл сегодня на чарах. Благодарю, мистер Хиллиард.

Он подошёл к самому чистому на вид подоконнику, взобрался на него и, болтая ногами, быстро слопал плитку шоколада.

– Значит, Гермиона права, – сказал он решительно. – Под умывальником со змейкой я вижу… – он помотал головой и уточнил: – Нет, не так. Не вижу, а чувствую огромный лаз, уходящий куда-то вниз. Но открыть я его не могу. Честное слово.

Бойцы вытаращились на него, как на привидение Мордреда, а директор нахмурился и пару раз дёрнул себя за бороду.

– Короче, я не Наследник Слизерина, – продолжил Гарри. – Точнее говоря, я не состою в родстве с Мраксами, как покойный Лорд, потому мой парселтанг и не годится.

– Почему ты думаешь… – начал директор, но злой и уставший Поттер непочтительно перебил Великого светлого мага.

– Потому что именно меня до сих пор подозревают в выгуле монстра, – огрызнулся он. – Вы сами сказали, что Хог перестраивался едва не каждую сотню лет. Значит, этот вход обустраивал не сам Слизерин, а кто-то из его потомков. Последний из Мраксов, учившийся в Хогвартсе, закончил его в начале этого века. Потом Мраксы обеднели настолько, что не сумели послать сюда ни одного своего ребёнка. Не знаю, встречался ли Лорд когда-нибудь со своей магической роднёй, но он был настоящим гением, а в библиотеке сидел побольше даже Гермионы. Риддл нашёл вход, разбудил василиска и, предположительно, показал его своим однокашникам. Вы говорили, что после убийства Миртл Лорд обзавёлся свитой из чистокровных. Значит, он сумел доказать своё родство со Слизерином. Никто из посвящённых в этом не усомнился. Живой василиск Салазара – идеальное доказательство. Да и дохлый бы сошёл, наверное. Больше он монстра не будил: зачем ему древнее чудище и пожизненный срок в Азкабане? Я не Мракс, хоть и змееуст. Мистер Лавгуд предположил, что василиск не будет мне подчиняться. Логично, что и вход в Тайную комнату зачарован так, чтобы никто, кроме потомков Слизерина, туда не вошёл.

– Ты хочешь сказать, – мрачно прогудел мистер Флинт, – сейчас здесь учится ещё один ублюдок Мраксов?

– Не знаю, – мотнул головой Гарри. – Мистер Лавгуд, если помните, допускал, что василиск «сломался» и ползает самостоятельно.

– А вход он как открывает? – Мистер Вуд убрал палочку и почесал в затылке.

– Ну, кого-кого, а василиска учить парселтангу не нужно, – улыбнулся Гарри. – А вообще, даже предположить не могу. Вход чую, поскольку кусочек родового дара мне всё-таки достался. Войти не могу, простите. У профессоров Дамблдора и Флитвика не получилось, куда уж мне.

Мистер Деррек хмыкнул, полез в карман, увеличил свёрток, одуряюще пахнувший копчёным мясом и протянул его Гарри.

– У тебя руки трясутся, твоё геройство, – спокойно сказал он. – Втихаря пробовал открыть эту штуку по-поттеровски?

Гарри с готовностью закивал и вгрызся в сэндвич. На самом деле, он потратился, унимая Шляпу, а вход открыть даже не пытался: он совершенно не представлял, как это сделать.

– Гарри! – директор суетливо всплеснул расшитыми рукавами мантии. – Зачем?!

– Колина жаль, – честно сознался Гарри. – Ну и страшно. Вдруг тварь опять выползет?

– Поставим пост, будем дежурить, – сказал мистер Джонсон. – Мистер Дамблдор, почему вы сразу не сказали о своих подозрениях?

– Это были всего лишь подозрения, которые до сих пор не подтвердились, – директор развёл руками, сгорбился и стал похож на старенького-престаренького дедушку. – Тайных проходов в Хогвартсе много. Не поселись здесь призрак Миртл, никто это место и не заподозрил бы.

– Погодите, – повысил голос мистер Вуд. – А меч? Зачем-то же он стукнул мне по черепушке?

Бойцы загомонили, гадая, что имела в виду Шляпа, явив легендарное оружие, и насторожившийся Гарри решил их отвлечь:
– А нельзя эту штуку сломать? – спросил он. – Обыкновенно, по-магловски?

– Кто знает, что там за сюрпризы, – подумав, ответил мистер Бэддок. – Ни у кого знакомцев из Отдела тайн не имеется? Пространственники, разрушители проклятий, ещё какой народ толковый?

– Я напишу мистеру Диггори и мистеру Уизли, – пообещал Дамблдор.

– Как нам поможет Арчи? – изумился мистер Джонсон. – Он ни с чем страшнее кусачих кружек сроду дела не имел.

Гарри вспомнил летающий форд, удравший от авроров в Запретный лес, и драку с Правой Рукой: «Ну да, ну да. Это сын-то Цедреллы Блэк?»

Дамблдор тоже улыбнулся и покачал головой.

– Я говорю о его старшем сыне, Уильяме, – сказал он. – Очень талантливый мальчик, работает в Гринготтсе именно что разрушителем проклятий.

– К Уизли вернулся родовой дар? – присвистнул мистер Вуд. – Ни хрена ж себе!

Директор вновь развёл руками: мол, знать ничего не знаю, – и предложил расходиться.

– Ты как, твоё геройство? – тихо спросил Деррек. – В больничку?

– Нет, я в порядке, спасибо. Спать только хочется.

В подземелья Поттера, несмотря на его вялые протесты, мистер Деррек притащил на руках, занёс в гостиную и сунул в кресло у камина:
– Грейся и зови домовика со жратвой. Понял?

– Спасибо.

– Сейчас белобрысого твоего пришлю, пусть меня кликнет, если что.

Драко заявился через четверть часа: плескался в душе после тренировки. Увидев Гарри, стремительно уминавшего пирожные, он всполошился и принялся бегать вокруг, ругать бестолковых героев и расспрашивать о вызове к директору.

Гарри сначала отмахивался, а потом потянул Малфоя за руку, вынуждая сесть рядом:
– Побудь со мной. Что-то я устал совсем.

Драко мигом угомонился, притянул Гарри к себе и обнял. Впору было дать приставучему Хорьку по шее, но от него так вкусно пахло летним лугом и немножко грозой, что Поттер махнул рукой на любопытных однокашников, глазевших исподтишка, и попросил:
– Если засну, разбудишь. Мне ещё уроки нужно доделать.

– Да, мой лорд, – шепнул Драко и быстро чмокнул слабо соображающего от усталости Гарри прямо в губы.

***


– Короче, Снейп, дело есть, – Реджинальд Вуд был хмур и откровенно зол, а за его спиной толпились все монстроборцы в полном составе.

– Зелья от дурных болезней – в лавке Малпеппера, – хладнокровно отозвался Северус, не торопясь впускать незваных гостей в свои покои.

– Кончай балаган, дело серьёзное, – скривился бывший аврор.

– Я очень занят, – насторожился Снейп. – Не терпит ли ваше дело до полуночи?

– А что в полночь?

– Студенты, кроме самых буйных, отойдут ко сну, а я проверю эссе и погашу горелки под котлами в лаборатории, – послушно ответил Северус: тяжёлый взгляд бывшего аврора отчего-то напомнил допросы десятилетней давности. – Сегодня дежурит декан Флитвик, так что после полуночи я могу быть полностью в вашем распоряжении.

– Полчаса найдёшь и прямо сейчас, – отрубил Вуд и решительно шагнул вперёд; Снейпу только и осталось, что посторониться, пропуская его. Остальные бойцы потопали следом.

Бэддок шёл последним и, проходя мимо, на мгновение вопросительно вскинул брови: «Что случилось?» Снейп ответил ему пожатием плеч и, скрывая жест, широко повёл рукой:
– Располагайтесь, господа. Чему обязан?

Господа гриффиндорцы молча устроились на стульях вокруг стола и на диване, а господа слизеринцы предусмотрительно заняли места в креслах у камина, причём Бэддок легкомысленно присел на подлокотник кресла Деррека.

«Если что, Флинт запросто снесёт блокировку камина, – правильно понял их Снейп. – Восхитительно, только этого мне ещё не хватало!»

Вуд тоже верно понял диспозицию; он неприятно усмехнулся, откинулся на спинку стула и демонстративно скрестил руки на груди:
– Так спокойней? Отлично. Господа меченые, я прекрасно знаю, что Малфой-старший с некоторых пор отирается в Нотт-мэноре, а потому – слава Мерлину! – должен согласовывать хоть какие-то свои козни хоть с кем-нибудь из Ковена. Посему у меня вопрос.

– К нам? – изумление на лице Бэддока очень походило на настоящее.

– Мне похрен. Кто ответит, тот и молодец. Так вот, этот жмыр белобрысый, помнится, договаривался с мистером Дамблдором о маленьком конфликте с попечительским советом. Правду сказать, я очень рассчитывал на этот конфликт. Директор нам мешает, и сегодня в этом убедились все.

– Не помогает, во всяком случае, – осторожно произнёс Бэддок и метнул оценивающий взгляд на Северуса.

– Подставляет героя, – поддакнул Деррек и помрачнел. – Жалко пацана.

– Тебе-то что за печаль? – удивился Хиллиард.

Деррек дёрнул плечом и ничего не ответил.
– Этот пацан и в Азкабане не пропадёт, – отмахнулся Вуд. – Ставлю три сикля, вы ещё успеете побывать на побегушках у мистера Поттера, сэра. Но вернёмся к Малфою. За ним должок, а я замаялся ждать.

– Обыски идут гораздо веселее в отсутствие хозяев, верно? – подначил его Бэддок.

– Верно, умник.

– Что и где будем искать?

– Поводыря. У монстра есть поводырь, и как бы мне не талдычили обратное, я его, суку... – Вуд сердито посопел и нетерпеливо хлопнул ладонью по столу: – Ну, давайте, соглашайтесь отправлять сову его траханой милости! Блядь, в жизни не чаял просить помощи у Малфоя!

– Считай, сову отправили, – прогудел Флинт. – Да только Люци вроде как обломался с этим делом. Зря только золотишко потратил.

– Вы издеваетесь? В попечительском совете всего-то дюжина цивилов! Мне вас учить, как напугать их до усрачки?

– Да ты охуел! – восхитился Деррек. – Блядь, одним махом и Дамблдора скинуть, и нас дементорам сдать!

– Одолжите маску, сам с вами пойду.

– Нет масок. Выбросили.

– Ага, как же!

– Вудди, детка, остынь! – замахал руками Бэддок. – Это сейчас не ты говоришь, а шишка твоя героическая на темени. Какие маски, сдурел? Да после визита меченых все попечители тут же запрутся в Хоге, василиск там или не василиск. Дай Малфою время, он попыток не оставил. Я это точно знаю. Потерпишь?

– Сколько?

– Пара недель, не больше.

– Ты сказал, – Вуд грозно наставил на Бэддока указательный палец, – я услышал. Через две недели вернёмся к раскладу с масками, понял?

– Понял, – печально вздохнул Бэддок. – А Скримджера попечители не боятся?

– Скримджера боюсь я. Уж очень он озабочен карьерой – хрен поймёшь, что в этой башке варится.

– Всё это очень интересно, – не выдержал Снейп, – но при чём здесь я?

Взгляд у Вуда вновь потяжелел.

– Шутишь? Догадываюсь, на каких условиях ты из тюрьмы угодил в профессора. Поэтому сам придумай клятву, которая тебя не убьёт, но не позволит сдать нашу компанию директору. Можешь приступать.

Северус опешил.

– Стукачей никто не любит, – чуть помягче сказал Вуд, – но в целом мужик ты неплохой. Лазейки в Непреложном – шанс поправить себе жизнь, не влезая в долги к благодетелю. Пользуйся.

Снейп скрипнул зубами и принялся думать.

Давать полноценный обет было нельзя. Поттер рос непростым магом, а снисхождение к его выходкам, раз от раза всё более дерзким, у дражайшего директора улетучивалось на глазах. Ранее данные Дамблдору клятвы вот-вот начнут конфликтовать: как уберечь мальчишку от того, кому ты сам обещал подчиняться?

Лазейки в одном из Непреложных обетов он уже использовал, когда полез в «целительский» заговор. Слава Мерлину, Поттер оказался Поттером, и Северус не скончался год назад, импульсивный осёл. Снейп, правда, предпочёл бы «сына Лили» «сыну Джеймса от неизвестной ведьмы», но мальчик не виноват в том, что его покойный папаша был редким уродом. Второй обет обходить не пришлось: колдомедики тоже защищали Гарри, и куда как эффективнее, чем это мог бы сделать Снейп.

Пока Дамблдор своей властью не злоупотреблял. Пожалуй, давний приказ вновь сблизиться с Люцем был единственным. Но кто знает, что случится потом? Мистер Поттер наверняка будет взрослеть трудно и со скандалами, а терпение Великого светлого волшебника уже на исходе.

Снейп вскинул было руки, чтобы по дурной Люцевой привычке потереть виски и вернуться к размышлениям, как вдруг почуял чьё-то азартное нетерпение, которое вспыхнуло и тут же погасло, придавленное напускным спокойствием. Северус насторожился. Наверняка все присутствующие озаботились амулетами, оберегающими от вторжения в разум, но эмоции... Эмоции – это не столько разум, сколько тело. Тело же гораздо честнее мозгов, и плох легилимент, пренебрегающий эмпатией и физиогномикой.

Он медленно вдохнул и выдохнул, сосредоточиваясь, и рассеянно уставился куда-то в угол: боковое зрение сейчас было надёжнее. Лиц своих визитёров он не видел, но отчётливо ощущал сжатые пальцы, стиснутые челюсти, напряжённые плечи… Ожидание. Ожидание, приправленное нетерпением. Чуть глубже… Да – предвкушение, беспокойство, азарт. Господа бойцы машут трещотками, с улюлюканьем и свистом гонят дичь в ловчую яму.

А что дичь? Дичь несётся, будто у неё репей под хвостом, а не должность декана Хогвартса и два котла основы для раскаменяющего зелья. Да что они ему сделают, эти хамы? Здороваться перестанут?

Северус всё-таки потёр виски, помедлил ещё минуту, прикидывая возможные последствия, а потом неторопливо скрестил руки на груди и оскалился в самой неприятной из своих усмешек:
– Вам придётся уповать лишь на мою порядочность, господа.

– Это на какую? – удивился дубина Флинт.

«Заговор!» – мгновенно взбесился Снейп, но лицо удержать сумел: не в первый раз ему разочаровываться в людях.

– На всю имеющуюся в наличии, – холодно сообщил он вслух и со злобным удовольствием добавил: – Не буду уверять, что её запасы безграничны. Теперь, господа, вы позволите заняться моими прямыми обязанностями?

Ох, как хотелось опробовать-таки Сектумсемпру в реальном бою с нормальным светлым магом, а не на братцах Лестрейнджах, глумливо парирующих её какой-то фамильной пакостью! Но Северус понимал: дуэль с Вудом ничего, кроме неприятностей, не даст. Да, он славно погоняет зарвавшегося идиота по фехтовальному залу и, может быть, даже выйдет победителем, учитывая нынешнее состояние здоровья Вуда. И что?

– Слышишь, Ворон, – неожиданно встрял Деррек, – не сердись. Я их предупреждал, что впредь за водичкой придётся на озеро бегать и стряпать там же на костре. Авроры, ума ни на кнат.

Снейп многое мог бы сказать в ответ, но он лишь молча указал на дверь. Идея Упыря была хороша: пусть господа провокаторы удвоят бдительность и займут свои куцые мозги чем-нибудь полезным.

Ситуацию следовало тщательно обдумать, как учил в своё время Руквуд – беспристрастно, с учётом мельчайших деталей. Похоже, Северуса собирались лишить покровительства Дамблдора. Зачем? Он чуть тряхнул головой, отгоняя раздумья. Пока не время. Анализ стоило отложить до разрешения ещё одной крайне щекотливой проблемы.

Дождавшись ретирады хмурой и озадаченной боёвки, Северус ещё раз потёр виски, недовольно поморщился, вновь принял бесстрастный вид и снял запирающие чары со спальни.

– Можете выходить, мистер Локхарт, – сказал он самым безразличным тоном, на который был способен. – Я избавил вас от лицезрения ваших недругов. К сожалению, времени на чаепитие у нас не осталось, и поэтому…

Он осёкся на полуслове и неподвижно замер на пороге. Пятикратный обладатель, до того обряженный в голубую с золотом мантию, избавился от своего сверкающего одеяния и нахально разлёгся на кровати в одном лишь нижнем белье. Непристойный вид златокудрого несчастья в расстёгнутой кружевной рубахе и штанах тончайшего полотна заставил Снейпа прикрыть глаза: «О, Мерлин! Какой… Какая безвкусица!» – и сделать пару глубоких вдохов и медленных выдохов.

– Я этого так не оставлю! – грозно сверкая синими очами, заявил Пятикратный, приподнялся на локте и воинственно погрозил пальцем. – Ввалились в гостиную декана Дома, будто в свою вонючую казарму! Северус, вы зря не позволили мне навсегда отвадить этих грубиянов от визитов в ваши покои!

Снейп вцепился обеими руками в косяк двери и прохрипел:
– Что за… Немедленно наденьте…

– Да, у вас прохладно, – напоказ передёрнул плечами Локхарт и тут же блудливо ухмыльнулся: – Думаю, стоит растереть мне спину: как бы я не подхватил простуду. У вас имеются нужные зелья?

Нужные зелья имелись, а как же. Северус с тоской скосил глаза на прикроватную тумбочку: там стояли початая бутылка виски и почти нетронутый флакон с лубрикантом – свидетели одиноких ночей сурового декана Слизерина.

– Север, – неожиданно застенчиво произнёс Локхарт и слегка порозовел, – ну что же ты…

– Я… – горло вновь перехватило, пальцы свело судорогой, а сердце заколотилось где-то в висках. – Оставьте…

– Не оставлю! – Пятикратный капризно выпятил губы, и взгляд Снейпа немедленно залип на них. – Иди сюда!

Северус сделал пару деревянных шагов и рухнул в кресло. Следовало немедленно избавиться от Пятикратного в кровати и от похабных мыслей в голове.

«Не время, – уговаривал он сам себя. – Зачем тебе лишние проблемы? Золотые проблемы, солнечные, тёплые… Тьфу ты!»

В отчаянии Снейп прибегнул к упражнениям, очищающим сознание: уж они-то никогда не подводили. Упражнения сработали безупречно: все посторонние мысли будто вымело из головы. Не посторонние, увы, тоже.

Поэтому когда чужие руки обвили шею Северуса и с силой дёрнули на себя, звенящая пустота между ушами взорвалась с оглушительным грохотом и похоронила под собой остатки здравомыслия.

***


– На четверть часа уже опаздывает, – проворчал Теренс и в очередной раз высветил Темпус. – Говоришь, в покоях его нет?

– Не отзывается, – пожал плечами Диггори. – Но врать не буду: стучал я негромко и недолго. Давайте скажем нашему декану, что Снейпа сожрал монстр, и пойдём на отработки в теплицы? Уж если выбирать между драконьим навозом и Снейпом…

Небольшая группа старшекурсников одобрительно загомонила, а Ургхарт сунул Седрику под нос кулак.

– Придержи язык, чучело! – сердито прошипел он и обратился к сопровождавшим студентов бойцам: – Прошу прощения, может быть, стоит справиться о профессоре у…

– Не стоит, – тяжко вздохнул мистер Керк, ростом и статью почти не уступающий старшему Флинту. Он растерянно почесал в затылке и обеспокоенно уставился на мистера Джонсона. – Помогай Годрик, не иначе за котлы встал.

– Вполне мог, – поёжился тот. – И что теперь?

– Замуровать дверь лаборатории?

– Ты в своём уме? Блин, вот уж встряли так встряли, – проворчал Джонсон и громко сказал: – Диггори, веди всех к мадам Спраут. Вряд ли профессор Снейп сегодня будет вести ваши отработки, – он страдальчески скривился и тихо добавил: – Дела у него. Срочные.