Ты - моя Вселенная

Пока я шла к автомобилю Артёма, припарковавшемуся недалеко от входа прямо на газоне, то пыталась побороть в себе желание пройти мимо. Приложив все усилия, я легко открыла дверцу и забралась на переднее сиденье, по-хозяйски закидывая сумку назад. Артём громко разговаривал по телефону, даже не обращая на меня внимания. На его коленях лежал блокнот, в который он что-то записывал. Я просидела минуты две, слушая рабочий разговор, а потом, не выдержав, отвернулась к окну, громко хмыкнув. Разговор постепенно переходил на повышенные тона, пока, в конце концов, Артём не замолчал, а затем бросил сотовый на приборную панель. Убрав блокнот в бардачок, при этом больно стукнув меня по коленям, Артём завёл двигатель автомобиля, даже не удосужившись извиниться. - Ау! – нарочно громко произнесла я, повернувшись к маминому хахалю. Артём лишь одарил меня пренебрежительным взглядом и вывел авто на дорогу. - Извини, - вдруг произнёс Артём, сворачивая за угол. - За что ты извиняешься? – спросила я, мечтая услышать это из уст Артёма. - За то, что был не сдержан в разговоре по телефону, - спокойно произнёс Пиндюра. - Ну, я всё понимаю, - не без сарказма произнесла я. – Просто я – единственная, с кем можно не сдерживаться в выражениях. - Чё ты несёшь? – нахмурился Артём. – Сколько уже можно уделять столько внимания своей персоне? – Артём вдруг замолчал, понимая, что должен держать себя в руках. - Да ну, продолжай, чего же ты молчишь? – подначивала я. А Артёма, кажется, дважды просить никогда не приходилось. Его словно прорвало: - Ведёшь себя, как маленькая девчонка. Хотя тебе двадцать пять лет и ты уже взрослая баба… - Охренел?! – перебила я Артёма и собралась треснуть ему по плечу, но парень перехватил сначала одну мою руку, а затем и вторую. Авто, словно вкопанное, остановилось, и улица тут же разразилась громкими гудками недовольных автомобилистов, которые по несчастью ехали за нами. - Ты хотя бы знаешь как мучается твоя мать? Знаешь как ей тяжело разрываться между мной и тобой? – Артём выжидающе смотрел на меня. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась; в карих глазах плескалась ярость. Интересно, мама видела его когда-нибудь таким… диким? - Дикий! – я попыталась высвободить руки, но Артём держал меня крепко и, кажется, не особо напрягаясь. Он вдруг отпустил меня, а я, не ожидая этого, завалилась назад, больно ударившись затылком о стекло. - Прости, - тихо произнёс Артём и виновато опустил глаза. – У меня проблемы на работе. Он сел в кресле ровно, а затем авто плавно тронулось, вливаясь в поток. Мы молчали некоторое время, после чего я решила прервать давящую со всех сторон тишину: - Большие проблемы? - Что? – Артём удивлённо посмотрел на меня. От прежнего состояния не осталось и следа. Сейчас Артём был спокоен. - На работе, говорю, большие проблемы? - Завтра заседание, а у меня нет достаточных доказательств. Я проиграю дело. - Это сильно страшно? - За три года практики я не проиграл ни одного дела. - И как часто ты врал в суде? - Я не врал, - с укором посмотрел на меня Артём, а затем вновь обратил всё своё внимание на дорогу. – Некоторые факты я обращал в свою сторону. - То есть, врал? – не отставала я. Артём глубоко вздохнул, а затем подтвердил мою теорию. Я молча переваривала услышанное, когда Пиндюра вдруг спросил: - Какое твоё любимое блюдо? - Блиц? – оживилась я. - Мне нужно отвлечься. - Но после этого мы не станем друзьями. - Ни за какие коврижки, - махнул головой Артём, а на его лице промелькнула тень улыбки. - Ватрушка, - ответила я, а затем решила ещё немного поговорить: - Но это из печёного. Из вторых блюд – тушёная капуста. Артём глянул на мою грудь, а я, не стесняясь, провела по ней руками и с довольной улыбкой произнесла: - Я всегда любила капусту. - Я заметил, - пробормотал под нос Артём, от чего я засмеялась. - Любимая книга? – спросила я, совершенно забывая о недавней перепалке, на которой когда-то собиралась заострить внимание. - Военно-исторические романы. Тебе когда-нибудь нравился твой ученик? - У меня нет наклонностей, как у мамы, - ляпнула я, о чём тут же пожалела. Я не собиралась обижать маму и её вкус, но тут уж не сдержалась. - Спрашивай, - Артём, кажется, даже не обратил внимания на мои слова. Ну, или просто тактично промолчал. - Любимая музыка? - Разная. В основном – рэп. - Читаешь? - Нарушаешь правила, - Артём с укором посмотрел на меня. – Сильно меня ненавидишь? Я, которая никогда не молчала и для которой не было неприятных вопросов и тем, сейчас просто молчала, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. - Ну же? – подталкивал меня к ответу Артём. - Я тебя не ненавижу. Но отношусь с опаской. Любимое животное? - Лошадь. Ты была замужем? - Боже упаси, - выдохнула я. – Ну, я полагаю, что ты тоже женат не был, поэтому… - Был, - перебил меня Артём, ошарашивая услышанной новостью. - Чего? – не поняла я. - Я был женат. Два года назад. - Но ведь вы с мамой три года встречаетесь… - Нет, Варь, встречаемся мы с ней полтора. Но на момент знакомства, тут ты права, я был женат. - И ты развёлся из-за мамы? - Нет. Просто наши отношения с бывшей женой совсем разладились. Там такая ситуация была… Мы встречались пять лет, отношения летели в тартарары, и нужно было либо расходиться, либо жениться. - И ты сделал предложение? – удивлённо спросила я, наблюдая за тем, как Артём был сосредоточен на дороге. - Сделал. - Это ведь глупо! – возмутилась я. – Если ты видишь, что отношения охладели, зачем делать предложение? Зачем мучить девушку и насиловать себя? Ты мазохист, что ли? - Я считаю, что в постели грубым должен быть парень, а вот девушка всегда должна быть мягкой и покладистой, - с усмешкой произнёс Артём. Я сначала не поняла, что он имеет ввиду, а потом, когда до меня дошло, я вдруг почувствовала себя крайне неловко. - Давай вот без подробностей, а? Совершенно не хочу слышать, что там между вами с мамой, - фыркнула я, отворачиваясь. - Я ведь тебе не рассказываю про наши с Таней отношения, - совсем развеселился Артём. – Смешная ты, Варюха. - Я не Варюха, понятно? Варвара или Варя. Другого не дано. - Вареник, - пытался спародировать голос Никиты Артём, а, когда я посмотрела на него с возмущением, просто засмеялся. - Смешно тебе, - я насупилась, скрестив руки на груди. - Смешная ты, Варь, - с улыбкой произнёс Артём, паркуясь за уже припаркованными автомобилями. – Посиди минутку, хорошо? Мне нужно в магазин, - Артём взял с панели свой сотовый и кинул его мне на колени. – Запиши свой номер на всякий случай, - он разблокировал экран, а затем быстро вылез из автомобиля, отправляясь в канцелярский магазин. Но моё внимание вдруг привлёк не телефон, а бардачок. Когда Артём кидал туда блокнот, я успела заметить ворох бумаг и что-то ещё. Нужно было срочно проверить. Я глянула на магазин, но Артёма и видно не было, конечно же. Я быстро открыла бардачок, положила на колени блокнот и стала копаться в бумагах. Счета, счета, счета, бумаги с работы, рабочие контракты, черновики… С краю я наткнулась на что-то шелестящее и, достав, с ужасом обнаружила несколько презервативов. Быстро закинув их обратно и обтерев руку об джинсы, я положила поверх блокнот и захлопнула бардачок. Мне понадобилось пол минуты, чтобы ко мне вернулся мыслительный процесс, а потом уже, пока оставалось время, решила покопаться в мобильнике. Я ничерта не разбиралась в этих айфонах, но тут был вопрос жизни и смерти. Натолкнулась сначала на список контактов, а затем вдруг обнаружила папку с фотографиями. 289 фото. Я начала их просматривать. В основном – фотографии Артёма и мамы. На всех они невероятно счастливы. И я впервые видела, как моя мама, решительная, волевая женщина, вела себя, словно влюбившийся подросток. Когда водительская дверца открылась, я вздрогнула, выпуская из рук телефон. - Записала? – спросил Артём, убирая небольшой пакет с канцелярскими принадлежностями на заднее сиденье. - Я ничерта не разбираюсь во всех этих ваших мажорских телефончиках, - немного грубо бросила я, выуживая телефон между колен. Едва успев выйти из папки с фотографиями, я отдала Артёму телефон. Парень тяжело вздохнул, посмотрел на меня с укором, а затем приказал продиктовать номер. Тут же бросив «дозвон», Артём убрал сотовый на приборную панель и плавно влился в поток автомобилей. Решив не заморачиваться и записать номер как «Мамин хахаль», я убрала телефон обратно в сумку и стала смотреть на дорогу. - Продолжим? – спросил вдруг Артём. – Блиц. - Ты – однолюб? - Конкретный, - согласился Артём. - Не будешь изменять даже в случае, как с твоей бывшей женой? Когда всё разваливается? - Ты должен поступать так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Если я не хочу, чтобы мне изменяли, то и сам этого делать не буду. Это не правильно. Я считаю, что если ты сделал свой выбор, то ты должен им гордиться. - А твои друзья знают, что у тебя серьёзные отношения с женщиной, вдвое тебя старше? - Варя, - с усмешкой протянул Артём. – На возрасте, ещё раз говорю, зациклилась только ты одна. Все мои друзья отлично отнеслись к моему выбору. - Ага, я видела выражение лица Влада, когда он увидел мою маму. - Скорее, это он тебе удивился. - Свинья! – возмутилась я, пихая Артёма в плечо, а Пиндюра только засмеялся. Артём собирался что-то сказать, но я, громко воскликнув: «О, моя любимая песня!», добавила звук на магнитоле, обрубая все попытки Артёма вновь завести разговор. Я была дико зла. Скорее, больше от того, что последнее слово всегда оставалось за этим напыщенным и уверенным в себе козлом. Мне так хотелось, чтобы у них с мамой ничего не сложилось, и я никогда не видела его больше! Весь из себя такой милый и красивый, он нравился девушкам не только своей внешностью, но и уверенностью и умением держаться на людях. Лично меня это жутко раздражало. Я привыкла, что все, с кем бы я ни знакомилась, считали меня такой милой и общительной, а тут появился явный конкурент. Я не знаю, может, это во мне говорит эгоизм, хотя, скорее всего, это так и есть. Но я никак не могла перенести рядом точно такого же человека. Толя тут намедни сказал мне, что я просто не могу пережить тот факт, что мама будет растрачивать свою любовь не только на нас с Никитой. Возможно, он и прав. Хотя не могу сказать, что я особо набалована маминым вниманием. Мама начала заниматься бизнесом с того момента, когда они развелись с отцом. Работа занимала всё её основное время, а, поскольку я была старшей, то воспитание Никитки легло на мои плечи. Я никогда не обвиняла мать в этом. К моим двадцати годам мамин бизнес, наконец, стал приносить прибыль, мы выбрались из крайней нищеты и смогли себе позволить многие вещи. Сейчас уж мы точно себе можем ни в чём не отказывать. Едва мы доехали до салона красоты, которым мама и владела, я постаралась выбраться на улицу, но Артём заблокировал двери, не позволив мне почувствовать эту долгожданную свободу. - Ты мне ручку сломаешь, Варь, - мягко рассмеялся Артём, убирая мою руку от дверцы. – Моё правило всё ещё в силе. - Ты меня бесишь, - огрызнулась я, скрещивая руки на груди. - А ты меня веселишь, Вареничек, - приторно-сладко произнёс Артём, а затем выбрался на шумную улицу, по которой проносились машины. Взяв с заднего сиденья пакет с канцелярией, Артём обошёл собственный автомобиль и открыл для меня дверцу, предлагая свою руку в качестве помощи. Я, конечно же, проигнорировала этот жест любезности и, яростно топая, отправилась в здание. Артём лишь усмехнулся, но покорно отправился следом, напоминая мне телохранителя. Я хотела отправиться на нужный мне этаж по лестнице, но Артём взял меня за запястье и потащил в лифт. Пиндюра стоял позади, практически дыша мне в ухо. И почему только ему приспичило стоять так близко ко мне?! - Вы – варвар, Варвара, - со смешком произнёс Артём, и двери тут же распахнулись, открывая перед нами взор на салон. Я только собиралась залепить этому заносчивому типу пощёчину! Я быстрым шагом шла к маме в кабинет, игнорируя сотрудников, а Артём, идя следом, здоровался со всеми, отвешивая комплименты. - Привет, мамочка! – я влетела в кабинет, тут же подходя к маме, обнимая её. Лишь бы Артём не начал подлизываться к ней прямо при мне. - Тань, я полетел на работу, иначе провалю завтра заседание, - Артём произнёс это скороговоркой, тут же положил пакет на стол и подошёл к нам. Он поцеловал маму в щёку, а меня потрепал по волосам, приводя в ужасное состояние и без того несчастный хвост. Артём засмеялся, убегая, а я едва сдержалась, представляя, как отвешиваю ему хорошего пинка.