Все правильно, черт возьми, ты должна бояться меня

Шли дни, а заветный учитель, обещанный директором, так и не появлялся. Профессор Дамблдор не решился открыто заявить о своем беспокойстве, однако, он уже начал опрашивать людей из окружения Аластора Грюма о том, не знают ли они чего о его возможном местонахождении. К сожалению, директор так и не смог получить ответа на интересующий его вопрос. Беспокойство росло. Однако, Министерство Магии рекомендовало профессору успокоиться, заверив его, что работа мракоборцев своеобразна. Им требуется время, требуется надежное укрытие, дабы выследить преследуемого преступника, а профессор Дамблдор может выдать его своими переживаниями и испортить ход операции. Вот уже весь сентябрь профессор Снейп заменял учителя ЗОТИ, что совсем не радовало учеников. Профессор Слизнорт откликнулся на просьбу Дамблдора и охотно вернулся на прежнее место учителя зельеваренья. Однако, он согласился работать лишь до тех пор, как объявится Грюм. Старый, рыхлый учитель понравился Гермионе, хотя она знала, что лучше бы зельеваренье вел Снейп… Дело в том, что с ним у Гермионы нет проблем. Запоминаешь формулу, делаешь все по инструкции – зелье готово. А вот ЗОТИ… Единственный экзамен, за который она не получила «П». Этот предмет давался девушке нелегко, и каждое заклинание было ее маленьким подвигом. Однако, Барт очень помог ей в этом. Когда Хагриду больше не требовалась помощь, Гермиона выпросила у Гарри мантию невидимку и начала пробираться в лес тайком, поздней ночью. Крауч младший встречал ее в темноте, отводя в самую чащу зловещего леса. Он зажигал огоньки, что плясали меж ними, освещая мрачную поляну, и вел урок, то рассказывая что-то интересное, то обучая девушку новому заклинанию. За месяц Барти обучил Гермиону самозащите ровно настолько, насколько это вообще было возможно в столь краткий срок. Акромантулы и пикси больше не были страшны отважной гриффиндорке. Оглушающие чары, патронус, даже некоторые невербальные чары потихоньку, но начали поддаваться ей. Казалось, что этот человек – просто находка, лучший учитель из всех, что был у девушки. С каждым днем Барти все сильнее чувствовал, что Гермиона привлекает его не так... Как простой собеседник. Иногда, поглядывая на гриффиндорку с особенной нежностью, Крауч старался уверить себя в том, что это происходит лишь потому, что она – первая девушка, увиденная им за много лет, первая девушка, что заговорила с ним… Мужчина старался отпихнуть от себя мысли о подобной близости. Он понимал, что Гермионе только семнадцать, в то время как ему – тридцать шесть лет. Разница казалась ему слишком большой, неправильной и неестественной для более близких отношений, чем у них имелись. Порочное влечение к такому юному, прелестному созданию казалось Краучу чем-то постыдным и неестественным. Но, разве может он совладать со своими желаниями? Разве может отказаться от единственной своей страсти, от этого сладкого, манящего цветка… Раздумывая над этим, тот пришел к интересному выводу. Краучу просто нужно иметь идол, нужно стремиться к чему-то, чтобы его серая жизнь имела хоть малый смысл. В глубине души Барти понимал, что он не может больше продолжать обучение Гермионы, не может сдерживать себя, но мысль о том, чтобы оттолкнуть ее, казалась еще более жуткой. Мысль о том, что Барти однажды может потерять свою ученицу, казалась волшебнику невыносимой, и боль сдавливала его грудь каждый раз. Вновь настал вечер. Ужин в большом зале был кончен, уставшие ученики разошлись по спальням, обмениваясь новостями. Гермиона попрощалась с Гарри и Роном, сказав, что у нее срочные дела в закрытой библиотеке. Гарри в очередной раз согласился одолжить ей мантию-невидимку, чтобы гриффиндорка могла читать, не опасаясь быть раскрытой или пойманной Филчем. Гермиона торопливо накинула мантию и побрела к выходу, ничуть не боясь преследования. Миновав пустые школьные коридоры, выйдя, наконец, на улицу, Гермиона вновь, как и раньше, оказалась перед зловещим Запретным Лесом. Огромное скопище темных массивных деревьев, таящее внутри страшных тварей, словно звало ее в гости…. А рядом одинокая избушка Хагрида. В ней все еще горел тусклый свет… Ах, как приятно было приходить сюда, как приятно было сознавать, что сейчас Гермиона может получить еще больше знаний, чем в прошлый раз… Не одну ее переполняли эмоции. С каждым днем Крауч все больше и больше томился долгим ожиданием, стоя в тени замка. Иногда Гермионе приходилось дежурить по ночам, потому они могли не видеться. День без нее, два – страшная мука. «Как я мог жить в уединении?» – спрашивал себя бывший Пожиратель Смерти. Каждая частичка его души трепетала в ожидании сладкого момента встречи. Чтобы Гермиона могла оставаться с ним всю ночь, Крауч научил ее заклинанию, способному прогнать сон прочь, не причиняя вреда здоровью. Во времена учебы в школе это заклинание отслужило Краучу младшему отменную службу. Барти шел вперед, по извилистой темной дорожке. Он запрещал Гермионе одной заходить в лес, погружаться в непроглядную тьму без него… Потому они условились о встрече за хижиной Хагрида. Других ориентиров в такой темноте не найти, а риск быть пойманными лесничим – минимален. Полувеликан каждый вечер выпивал стакан бренди и засыпал сном младенца, храпя, точно старый бульдог. Время словно замерло. Замерло, остановилось, заблудилось в этом жутком местечке. Вся жизнь несчастного, потрепанного жизнью Барти вращалась вокруг Гермионы. Все его естество пылало от одной мысли… О порочной, о неправильной близости. Нет, нет… Ему бы лишь поцелуй, лишь легкое объятье, неловкий взгляд… Она нужна ему, и он не станет… Не станет навязывать ей свои желания. Не отпугнет ее своим напором. Сквозь тьму, вдалеке, в скудном свете окошка хижины Хагрида, Гермиона увидела знакомый силуэт. Сердце ее забилось чуть чаще от осознания того, что ее ждет еще одна незабываемая ночь. Нельзя сказать, что чувства ее были столь же велики, как и чувства Крауча младшего. Нет. Но она искренне радовалась, предвкушая. Иногда, когда Барт увлеченно рассказывал о былых годах, Гермиона следила за ним, точно завороженная. В его безумии она разглядела нечто необычное, притягательное, интересное! С ним так приятно вести беседу… Обо всем! Об истории, о малоизученных животных, о природе возникновения заклинаний… Он умел слушать, и он понимал то, о чем ему говорит смекалистая гриффиндорка. Не то, что Рон и Гарри, в чьих головах только ветер и квиддич… Гермиона нетерпеливо ускорила шаг. Она приблизилась к Краучу и осторожно сняла тяжелый капюшон. Барти улыбнулся, наконец заметив девушку. «Она пришла. На этот раз она все же пришла…», – думал мужчина, радуясь, точно маленький ребенок. Порыв холодного ветра вывел Крауча из транса. Он словно очнулся от долгого сна, в котором был счастлив вместе с Гермионой. «Ты ненормальный, Барти. Она же еще совсем ребенок…», – думал Крауч младший, ругая собственную слабость. Безумная, пугающая улыбка никак не хотела сходить с его лица. Однако Гермиона уже привыкла к ней и даже нашла что-то приятное в ее необычности. Мужчина вытянул руки и улыбнулся еще шире. Они не виделись уже два дня… – Я думал, что ты решила бросить занятия, – признался Крауч, осторожно обнимая Гермиону. Щеки девушки пылали румянцем: она шла слишком быстро. Что-то в груди упрямо шептало, что в объятьях искусного волшебника ей так приятно, как не было раньше нигде и никогда. Общая тайна, соединившая их, эти уроки, что давали Гермионе заметное преимущество перед остальными учениками – казались гриффиндорке чем-то необыкновенным. Она и раньше влипала в разные истории, но почти всегда «главным героем» их был Гарри… Как же хотелось иметь свою тайну, свой собственный секрет! Хотелось стать главной героиней собственной истории. Потому Гермиона и не рассказала никому о загадочном незнакомце, тщетно пытаясь найти упоминания о некоем Барте в старых школьных книжках. Не найдя ничего, Гермиона расстроилась, но решение узнать тайну происхождения своего «учителя» было непоколебимо. Каждый раз, когда речь заходила о происхождении Барта, о его семье, да хотя бы о факультете, на котором тот учился – мужчина упорствовал в своем молчании, не желая открывать страшную тайну. Бывший Пожиратель менял тему или замолкал, глядя в пол… Гермиона видела в нем знакомые ей черты. Должно быть, видела как-то в учебнике его дальнего родственника… – Если я брошу наши занятия, меня больше не допустят к ЗОТИ, – смеясь, пожаловалась гриффиндорка. В ее словах действительно была доля правды. Профессор Снейп не хотел брать учеников, получивших оценку: «Х» за экзамен, но Дамблдор уговорил его, с огромным трудом. Разумеется, это было сделано для Гарри… Никто не предполагал, что профессору Снейпу придется вести ЗОТИ, к которому у Гарри и без помощи Дамблдора был допуск. Впрочем, для Гермионы все получилось просто замечательно, жаловаться не на что. – Любой, кто сможет отказаться от такой замечательной ученицы – ужасный учитель, – сказал Барти, выпуская Гермиону из своих крепких объятий. Холод вновь пронзил тело девушки, и она вымученно, ослаблено улыбнулась. Она так устает… Обязанности старосты не дают ей покоя даже в свободное от занятий время. Постоянное дежурство, близость экзаменов, тайные занятия, похищающие последние силы – словно петля, замкнулись на шее гриффиндорки, не давая ей спокойно дышать. Бледная и измученная, с темными синяками под блестящими глазами стояла она перед Бартом, выдавливая из себя улыбку. – У тебя все хорошо? – спросил Барти, придерживая Гермиону за плечо. Грязнокровка пыталась скрыть свою слабость, опасаясь, что Крауч не согласится обучать ее в таком ужасном состоянии. Это означало бы, что Гермиона вновь будет отставать от сверстников по ЗОТИ. У нее нет таланта, как у Гарри… Правда, только в этой дисциплине… На остальных занятиях Гермиона твердым шагом идет впереди всех, опережая однокурсников на несколько лет вперед. Вот уже месяц все «занятия» Крауч проводит исключительно на природе. В холодном, темном лесу волшебники наблюдали за магическими тварями, практиковались в защитных заклинаниях... Гриффиндорка не настаивала на том, что занятия пора перенести в более приятное и теплое местечко, подальше от грязи многочисленных лесных тропинок, однако, Гермиона страстно желала узнать, где живет Барти. – Что-то нездоровится… – пожаловалась гриффиндорка. – Я сегодня не попала на ужин, очень проголодалась… – произнесла девушка, мученически улыбнувшись. Барти насторожился. Ему совсем не хотелось, чтобы Гермиона заболела, устала, да и просто – голодала. Он понял, что должен накормить ее, а лучше всего – накормить и отправить на заслуженный отдых. Однако… Скорее всего, девушка захочет спать в своей спальне в Хогвартсе, а это значит, что она должна будет покинуть его еще на день… Нет! Крауч младший решил, что эту ночь ей лучше всего провести, слушая теорию. Наверное, лучше всего это сделать у него дома, за чашкой крепкого теплого чая. – Если хочешь, можем поесть у меня, – робко предложил Крауч, помогая Гермионе стоять на ногах. Ошарашенная неожиданным предложением, девушка широко улыбнулась. Она быстро приказала уголкам своих губ встать на привычное место, дабы не казаться Барти глупой девицей. Гермиона кивнула, стараясь выглядеть более здоровой и отдохнувшей, чем есть на самом деле. Ей безумно не хотелось причинять мужчине неудобство, так как она считала, что ему не очень-то комфортно заниматься с ней, отвлекаясь от собственных дел и забот… – Но ты должна обещать, что никому не расскажешь о моем скромном жилище, – сказал Барти, придав своему лицу жутко серьезный вид. – Обещаю, – ответила девушка, не колеблясь ни минуты. Тогда она считала, что сохранить тайну странного друга будет так же легко, как и раньше. Гриффиндорка не обронила ни слова о том, что загадочный незнакомец, проживающий в лесу, обучает ее самозащите. Девушке даже и не пришло в голову, что такой милый, слегка ненормальный мужчина может оказаться чудовищем, прячущимся в тени деревьев. Бывшим Пожирателем Смерти… Самым преданным и самым верным слугой покойного Темного Лорда… Незнакомая гриффиндорке птица прокричала высоко в небе, словно предупреждая земных жителей о чем-то. Холодный ветер гнал облака вдаль, стучался в окна замка и разгуливал по высоким открытым башням, завывая, словно дикий зверь. Гермиона скинула с себя плащ-невидимку, завернув его и сложив в аккуратную маленькую сумку. Барти улыбнулся своей безумной, странной улыбкой и, ухватив девушку за руку, повел в темную сырую чащу. Все внутри мужчины ликовало, тихо посмеивалось от ощущения близости, просило, вымаливало чего-то большего… Одно маленькое объятье, прикосновение к ее легким, пушистым волосам… Поцелуй, сорванный с этих прекрасных розовых губ. Как бы он хотел совершить что-то безумное! Как бы хотел получить ее сейчас, здесь, такую невинную и хрупкую, такую славную… Гермиона, совершенно ослабшая от больших нагрузок, недоеданий и недосыпов, даже и не заметила, как сильная рука Барта сжала ее ладошку. Она покорно шла за мужчиной, стараясь не закрывать уставшие глаза. В конце концов, за прошедшее время девушка уже привыкла доверять ему. Сон неумолимо звал в свои теплые объятья, суля грязнокровке безмятежный покой и такой желанный, такой нужный ей отдых… Стоит лишь закрыть глаза, как исчезнет сонливость и усталость. Всего лишь закрыть глаза. Все силы гриффиндорки уходили на борьбу с собственным телом. Лес становился все гуще, все темнее. Деревья плотнее и плотнее прилегали друг к другу, закрывая небо могучими пушистыми кронами. Где-то вдалеке виднелись огоньки, принадлежащие, должно быть, феям-светлякам. Барти шел, разглядывая размытую дождем дорогу, он думал о том, сможет ли утаить от Гермионы тайну своего происхождения. Крауч знал, что его могут однажды обнаружить. Именно поэтому с виду его скромное жилище напоминало обычную лесную хижину, принадлежащую старой безумной ведьме. Два шатких этажа и подвал, скрытый специальным заклинанием… Главное, чтобы Гермиона оставалась в прихожей или на кухне, не заходила в рабочий кабинет Крауча, а уж тем более, в мрачный сырой подвал, в котором и содержался плененный мракоборец. Наконец, когда Гермиона нашла в себе силы оторвать взгляд от земли, она увидела, что мужчина завел ее далеко, так, что уже и не видно огней хижины Хагрида или темных крыш старинного замка. «Зачем жить так глубоко в лесу? Разве это не опасно?» – думала девушка, вспоминая о том, что как-то раз Барти вскользь упомянул о том, что ведет в Запретном Лесу некие наблюдения за необычными магическими существами. Девушка охотно поверила в его глупую, неразумную ложь. Ей отчаянно хотелось видеть в Барти и его безумии ту же тягу к знаниям, что была у нее самой. Гермиона искала в нездоровье Бартемиуса схожесть с легкой странностью Полумны. Он казался девушке таким же мечтателем, неисправимым и жадным до новых открытий... Наконец вдали забрезжил легкий свет желтого фонаря. Он стоял посреди небольшой поляны, скрытой в лесной чаще. Рядом, в скудном свете, не было ничего... Лишь слегка примятая зеленая трава, пара кустов в белых цветах, плохо различимых в скудном свете. Свободной рукой Барти вынул из кармана волшебную палочку, сделал пару взмахов и в воздухе появился дом. Похоже, что скрывающие чары даются волшебнику очень легко. Гермиона могла бы поразиться, не будь она такой уставшей. Иногда, на лекциях по истории магии ее веки также неумолимо слипались, но девушка все же находила в себе силы к сопротивлению. Завораживающее зрелище отвлекло Гермиону ото сна, но не избавило от жгущей нутро усталости. Барти забавно улыбнулся и потянул Гермиону за собой. Подойдя ближе, девушка заметила, что домик покрашен в приятный нежно-фисташковый цвет. Окошки его были белыми, а крыша темно-зеленой… А может быть, светло-зеленой? Не разобрать в такой темноте. Крауч младший заботливо открыл перед Гермионой дверь, нехотя отпуская ее слабую руку. Пройдя внутрь, гриффиндорка оказалась удивлена. Небольшой темный коридорчик, ведущий на кухню, соединял в себе еще и прихожую. Все казалось очень уютным и милым, однако пустые темно-зеленые стены навевали тоску. Казалось, что здесь должны быть фотографии, но их кто-то снял, спрятав на чердаке. Рядом со старыми крючками, на которых висела пара-тройка пальто, было небольшое круглое зеркало без рамы, слегка потертое по краям. Отражение в нем неприятно поразило девушку. Слегка впалые щеки были бледны, тяжелые веки опухли и покраснели. Плачевное зрелище… Барти жестом указал Гермионе вперед, любезно приглашая ее пройти на кухню. Она повиновалась, попутно разглядывая уютное жилище. На кухне располагалось огромное окно. Жаль, что гриффиндорка пришла сюда ночью и не может понять всей прелести задумки… Крауч младший зажег лампу и достал из старого серого холодильника джем. Гермиона же уселась за стол, явно не понимая, как себя вести. Когда Барти поставил перед девушкой тарелку с вафлями, он взмахнул над ней волшебной палочкой, и те сразу же стали теплыми и хрустящими, словно их пожарили совсем недавно. Удобно. Гермиона обрадовалась, когда мужчина протянул ей нож и открыл банку клубничного джема. Она робко взяла вафлю и откусила кусочек, не отрывая пытливого взгляда от Барти. – Я не часто принимаю гостей, потому угощаться у меня особо нечем, – признался Крауч, виновато почесав затылок. Гермиона хотела ответить, что в этом нет ничего страшного, но была слишком голодна, чтобы оторваться от теплой еды. Ей было все равно, что перед ней. Живот сводило от голода, и девушка не желала отвлекаться на непринужденную беседу. Тишина вовсе не пугала ее. Они с Барти знают друг друга достаточно, чтобы не бояться молчать, находясь так близко. – Честно говоря, здесь вообще кроме меня никого не бывает, – признался Крауч младший. – Моя деятельность предписывает мне уединенную жизнь вдали от общества, – увлеченно рассказывал Барти. Он надеялся, что сможет хоть как-то приблизиться к… К Сердцу девушки. Может, в ней проснется жалость? А может быть, она проникнется к нему любовью, также, как и он к ней… «Это не любовь, Барти, безумец. Просто Гермиона первая девушка, что обратила на тебя внимание после стольких лет. Это неправильно. Это не любовь», – думал Крауч, разглядывая Гермиону. Ему отчаянно не хотелось верить собственному сердцу. Измученный долгим заключением, жуткими воспитаниями и долгими годами жизни под империусом, Барти сохранил в себе лишь малую часть здравомыслящего человека. Гермиона упрямо грызла пережаренную вафлю, слушая рассказ. В комнате было достаточно жарко, и Крауч младший, широко улыбнувшись, снял пиджак. Как только его сильные руки поднялись вверх, рукав рубашки сполз вниз, и гриффиндорке открылся кусочек татуировки… Вытянутой, похожей на хвост змеи, обвившейся вокруг чего-то острого или круглого. «Темная Метка похожа на… Нет! Это же Барти! Просто татуировка… Татуировка у ученого», – успокаивала себя Гермиона. Однако сонливость ее сняло, точно вместо сытного ужина она провела приятный вечер в теплой постели. Сердце быстрее забилось, не отпуская из головы проклятую мысль о том, что человек, с которым Гермиона провела так много времени, может оказаться бывшим Пожирателем Смерти. Карие глаза налились страхом, но девушка изо всех сил старалась держаться непроницаемо. – Хотя, на мой взгляд, здесь очень уютно, – признался мужчина, потягивая чай. – Наверное, не хватает женской руки, но это не критично… Барти привстал и налил девушке чашку ароматного напитка из ярко-голубого чайника. Гермиона улыбнулась, не отрывая взгляда от левой руки Крауча младшего. «Его психическое расстройство может быть следствием длительного заключения или пыток», – шепнул ей рассудок. «Все сходится, все сходится. Живет в лесу, скрываясь ото всех, странно себя ведет... Чертовски могущественный волшебник, что угощает ученицу чаем… Такие способные люди зарабатывают большие деньги, Гермиона, а не скрываются в лесах», – думала девушка. Руки ее затряслись, и гриффиндорка не могла взять чашку, чтобы сделать хоть один глоток. Барти заметил, что гриффиндорка побледнела еще сильнее. Дрожь в руках тоже напугала его. Он виновато глядел на Гермиону, подозревая, что до такого состояния ее довели частые поздние уроки. Крауч протянул девушке руку и сжал в ней ладонь Гермионы. Холодную, не прекращающую трястись, бледную и тоненькую… Девушка дернулась от неожиданности и подняла карие глаза к учителю. – Можно мне посетить уборную? – спросила она, отстраняясь. – Да, конечно, конечно. На втором этаже, вторая дверь налево, – сказал Барти, отпуская ее руку. Гермиона подскочила с места и побрела наверх, точно ужаленная. Сердце продолжало бить по ребрам, бешено колотилось, и в каждом стуке его девушка слышала: «Беги. Беги. Беги» . Но так просто уйти нельзя. Доверившись глупой интуиции, Гермиона решила, что должна посетить одну из комнат, найти хоть какое-нибудь доказательство вины Барти перед обществом, и только тогда навсегда откреститься от него. Он же не мог обманывать ее все это время… Деревянные ступеньки, выкрашенные в светло-бежевый, скрипнули под ногами, и Гермиона пошла наверх, по длинной винтовой лестнице. На голых темно-зеленых стенах не было ни одной фотографии, ни одной картины. Гермиона поднялась на второй этаж и шла по длинному темному коридору, всматриваясь в закрытые двери. Однако, она решила зайти не во вторую комнату налево, а в самую дальнюю, дверь в которую была плотно закрыта... Гриффиндорка шла осторожно, опасаясь, что ненадежный пол скрипнет и выдаст ее. Дыхание сбилось, а впалые щеки покраснели то ли от стыда, то ли от страха. Она отворила дверь и увидела, что стены странной комнаты не пусты, как остальные. Они увешаны вырезками из газет. Заголовки пестрили: «Темный Лорд пал», «Гарри Поттер – знаменитый мальчик поступил на первый курс Хогвартса!», «Обнаружены следы Пожирателей Смерти…», «Объявлен розыск бывших сообщников того…». Кое-где проглядывали куски темно-зеленой стены, исписанные ругательствами и страшными проклятьями. Взгляд лихорадочно метался от стены к стене. Сомнения насчет прошлого Крауча младшего исчезли, словно их никогда и не было. Теперь Гермиона знала, что он – Пожиратель Смерти. Однако что-то внутри нее упрямо отказывалось верить, отказывалось признавать, что милый, ненормальный Барт – жестокий преступник и убийца. «Ну, ведь Каркаров исправился, да и Снейп тоже… Пожиратели могут исправиться… Но, только те, что не выискивают имя Темного Лорда в газетах», – подумала девушка. За собственными мыслями она и не заметила, как Барти бесшумно подошел к ней сзади. – Заблудилась? – спросил он ледяным тоном.