Все правильно, черт возьми, ты должна бояться меня

Холод пронзил ее хрупкое тело, словно это ледяная стрела попала прямиком в сердце. Гермиона круто развернулась, надеясь встретить во взгляде Крауча младшего теплоту и понимание, однако, там был лишь гнев. Холодный, противный и липкий, превращающий его прекрасные карие глаза в черные и беспросветные. Барти нахмурил брови, и на лбу у него залегла неглубокая морщинка. Весь воздух словно выкачали из легких грязнокровки. У Гермионы не было сил ни на вздох, ни на ответ на столь глупый вопрос. Их взгляды встретились, и в доме повисла гудящая, зловещая тишина. Плотная, словно бетонная стена, разделяющая двух человек, что совсем недавно были друзьями. Гриффиндорка виновато отступила назад, стараясь оградиться от этого человека, быть чуть дальше… Ну, хотя бы чуть-чуть дальше от его испепеляющего взгляда. – Я просто спутала… – Что? – перебил ее Барти, подходя ближе. – Перепутала двери, расположенные в разных концах коридора? – спросил он. Может сделать вид, будто она не знает о Темном Лорде? Не понимает… Нет, не выйдет. Гермиона вновь отступила на шаг, она пятилась назад, пока не уперлась в стол, стоявший почти в середине странной комнаты. Крауч неторопливо приблизился к ней, не отводя хищного, жестокого взгляда. Мужчина больше не казался девушке столь милым. Теперь сумасшествие в его глазах было пугающе сильным, злым. В нем сквозила жуткая, ужасная боль, обида на столь неприятное стечение обстоятельств и бесконечная, бескрайняя злость. Гермиона вжалась в холодную деревянную поверхность и отвела глаза, не желая смотреть на бывшего Пожирателя Смерти. Барти почувствовал к испуганной девушке жалость, но, всего лишь на миг. Столь краткий, что его не хватило на то, чтобы унять ту злость, что вскипала внутри широкой груди Барти. Крауч улыбнулся своей ненормальной улыбкой и наклонился к лицу Гермионы. Она чувствовала его дыхание, слегка касающееся ее каштановых волос, слышала, как бьется его сердце… «Ну зачем, зачем ты зашла сюда? Что мне теперь делать с тобой? Запереть в подвале?» – думал Барти, вдыхая аромат ее волос. Нежный яблочный запах обжег легкие, волнующе, страстно… Так горячо ему стало, так неуютно в собственном костюме… – И что же мы будем делать? – спросил он, находясь в сантиметре от ее уха. Голос его был почти нежным, успокаивающим… Он, несомненно, уже имел дело с такими девушками, как Гермиона, которые неосторожно узнали то, чего знать не должны были… «Если он пособник Темного Лорда, то вполне мог пытать неугодных ему или даже вылавливать их, убивая», – думала Гермиона. Девушка совершенно не знала, есть ли в стоящем перед ней мужчине жалость и сострадание, есть ли в нем что-то, что она замечала до этого. Добрый, милый Барти оказался ложью. Выдуманным образом… Образом, которого нет и никогда не было… – Барт, не трогай меня, пожалуйста… – попросила грязнокровка, стараясь отстраниться. Жаль, что столь жалостливая мольба ей не помогла. Сильные руки мужчины сковали плечи Гермионы и плотно прижали девушку к себе. Крауч младший не хотел причинять ей боль, не хотел пугать ее… Он не знал, что будет делать потом, но пока что решил, что нужно успокоить гриффиндорку, убедить ее, что все хорошо. – Ч-ч-ч-ч-ч-ш-ш-ш, не волнуйся, я не трону тебя, – произнес он, поглаживая ее волнистые аккуратные волосы. Теплая широкая ладонь легла Гермионе на поясницу, и девушка слегка подалась вперед, чувствуя, что что-то ей мешает. Она невольно покраснела, смутившись, и поняла, что у нее все еще есть шанс на побег. Гриффиндорка точно знала, что Крауч просто пытается отвлечь ее, заполучить доверие, а затем убить или оглушить… Гермиона аккуратно взглянула на Крауча, словно оценивая, сможет ли она бежать, сможет ли заговорить волшебника, отвлечь и улизнуть. Совершенно не думая о последствиях, спонтанно и быстро, Гермиона зарядила Краучу младшему коленом в пах. До палочки не дотянуться, придется действовать как маггл… Учитель болезненно скрючился и слегка отодвинулся от испуганной девушки, что позволило ей рвануть вперед, броситься к выходу. Голые стены мелькали по сторонам, провожая девушку недовольными взглядами… Уставшие, слабые ноги стучали по скрипучим деревянным ступенькам. Гермионе было жарко. Невыносимо, жутко жарко. Девушка слышала, что Барти кричал что-то ей вслед, но не желала останавливаться, чтобы послушать гневную тираду. Она потянула входную дверь на себя, врываясь в холодные объятья темного леса. Девушка помнила, что нужно бежать прямо, затем налево… Только бы разглядеть эту проклятую дорогу в кромешной тьме! Поставь Барт чуть больше фонарей, ведущих к его дому… Его бы быстрее поймали, вернув в ждущий на краю света Азкабан. Руки гриффиндорки скользнули в сумку, вытаскивая неаккуратно скомканную накидку. Надев на себя мантию невидимку, Гермиона помчалась прочь от хижины, прочь от Пожирателя Смерти, обратно к школе… «И почему в этот раз ты не обратилась за знаниями к книгам?» – подумала Гермиона, стараясь различить дорогу. Барти, избавившись от боли, неуклюже поднялся с пола и ринулся в погоню. Пульс стучал в его ушах, бился о черепную коробку. Мужчина зажег подле себя два огонька и оставил хижину не сокрытой защитным заклинанием. Сейчас перед ним стояла одна задача – поймать Гермиону прежде, чем она успеет доложить о его местонахождении. «Может быть, так даже проще? Может, это знак? Знак от Темного Лорда?» – думал Барти, преследуя сбежавшую ученицу. Он не мог думать о том, что сделает с ней после поимки. Просто не мог представить себе заточение Гермионы, такой нежной и юной девчонки, которой предстояло жить долго, жить без забот. Крауч надеялся, что сможет объясниться, доказать девушке, что теперь, когда Темный Лорд погиб, он хочет лишь существовать… Просто жить, без оглядки на прошлое, без пагубного влияния Темного Лорда и его прихвостней. Крауч частенько подумывал о том, чтобы сменить личину и отправиться куда-нибудь далеко, где сможет начать новую жизнь. Навсегда покинуть Англию и поселиться в сельской глуши, занимаясь исследованиями. Возможно, ему даже удастся написать книгу и издать ее под чужим именем. Однако, с приходом Гермионы, в его жизни все круто изменилось. Существование Крауча превратилось в постоянное ожидание новой встречи с девушкой. Днем и ночью он думал лишь о ней, лишь о том, что будет рассказывать ей долгими вечерами, чему будет учить и как науськивать. Крауч еще никогда и ни к кому не питал подобных чувств. Да, когда-то он любил мать, но не так сильно и самозабвенно, он поклонялся Темному Лорду и готов был выполнить любой приказ, но жажда его общества не была столь великой. Барти думал, что он сходит с ума, что его состояние может стать еще хуже, еще плачевней. Он словно достиг крайней точки безумия, выбраться из которой невозможно… Ветки били Гермиону по лицу, но она не останавливалась, упрямо двигаясь вперед. Карие глаза метались из стороны в сторону, искали заветный огонек хижины Хагрида. «Слишком поздно, Гермиона. Он уже спит. Весь Хогвартс спит, а ты шляешься по Запретному Лесу в компании чокнутого Пожирателя Смерти», – ругала себя девушка, задыхаясь от страха. Сердце колотилось о ребра, мешая Гермионе размышлять здраво. Гриффиндорка знала, что стоит ей лишь раз остановиться, споткнуться, как Крауч догонит ее, и она пропала. Стоит ей заблудиться, как на нее нападет какая-нибудь дикая лесная тварь… Чертова жажда знаний! Ну почему, почему Гермиона не может просто учиться, не погружаясь в учебники с головой, в поисках огромного объема умений. Почему она не могла попросить Гарри подтянуть ее по ЗОТИ, почему она поддалась проклятой гордости? Гриффиндорка часто задавалась этим вопросом, но именно сейчас ей пришлось пожалеть о сделанном выборе. Может быть, ей просто нравилось проводить время вместе с Краучем? Нет, нет. Он же взрослый мужчина, а Гермиона – просто девушка, девочка… Так не должно быть, нет. Гермиона услышала, что сзади захрустели сухие опавшие ветки. Чьи-то шаги послышались где-то вдали, и они словно отпечатались в ее разуме. Жесткие, грубые. Несомненно, за ней идет человек, не зверь. Девушка испуганно остановилась и замерла, точно фарфоровая куколка. Она бесшумно отошла назад, ближе к колючим кустам. Гриффиндорка знала, что мужчина не увидит ее под плащом. Однако, если она так и останется стоять на узкой темной дороге, Барт может наткнуться на нее, неосторожно сбить с ног. Гермиона старалась выровнять дыхание, не издавать ни звука. Крауч шел, разглядывая сырую землю под ногами. Он знал, что Гермиона не глупа, что она, наверняка, надела мантию-невидимку и найти ее теперь почти невозможно. Однако, девушка была слаба, а это играло на руку нерадивому учителю. Гриффиндорка не сможет долго шагать, не сможет бежать от него, не сможет найти дорогу в такой темноте. Больше всего бывшего Пожирателя беспокоило даже не то, что она может раскрыть его тайну, а то, что она вполне способна заблудиться, упасть где-нибудь и покалечиться… Что она может сама себе навредить, что девушку могут загнать в угол дикие твари, а все из-за того, что Барти отвел ее к себе домой. Мысль об Азкабане пугала его куда слабее, чем мысль о том, что Гермиона должна будет погибнуть, а что еще хуже – покинуть его! Быть с кем-то другим! У нее же наверняка есть кто-то другой… «Такая хорошенькая девушка в таком нежном возрасте не может остаться без ухажера», – подумал Крауч. Злость смешалась с кровью, растеклась по венам, пугливо расположившись в самом сердце. «Она не может принадлежать кому-то другому, не может быть с кем-то другим». Крауч остановился. В его темных глазах горел яркий огонь злости. Барти глубоко вздохнул, тщетно пытаясь успокоиться, унять гнев. Его кулак стукнул дерево. То самое, на которое и облокотилась вымотанная Гермиона. Противный треск раздался прямо над ее ухом, и она испуганно упала на холодную сырую землю. Барти заметил, что в воздухе мелькнула рука. Бледная женская ручка... – Гермиона! – крикнул Крауч младший, наклоняясь ближе к земле. Он водил ладонями по слегка мокрой траве, стараясь наткнуться на упавшую девушку. Барти вновь почувствовал ее запах. Легкий, манящий запах, полный сладости. Гермиона отползла в сторонку, но плащ ее был испачкан в грязи. Поднявшись, она мгновенно выдала себя грязными разводами на фоне мрака. Крауч колебался около минуты, но в итоге, увидев, что Гермиона намерена бежать, вскинул палочку и метнул в нее заклятье. «Остолбеней», – мысленно произносил он, надеясь, что не причинит девушке вреда. Гермиона увидела, что сноп голубых искр врезался в дерево, стоявшее всего в метре от нее. Девушка отшатнулась в бок, спасаясь от преследователя. Поняв, что плащ ей не поможет, Гермиона скинула его с себя, нервно комкая в руках и пряча. Дорога стала чуть шире. Ветки больше не били гриффиндорку по лицу, и девушка приободрилась, понимая, что она на верном пути. Сзади слышались шаги. Тяжелые, быстрые. Заклятья все сыпались одно за другим, врезаясь в землю, в деревья, улетали вперед, освещая девушке дорогу. Гриффиндорка старалась сойти с открытой дороги, спрятаться за деревьями, но не могла. Боялась, что потеряется в темноте, собьется с пути и останется в Запретном Лесу до тех пор, пока на нее не наткнется акромантул. – Стой! Ты не знаешь, что делаешь, Гермиона, стой! – кричал Барти, понимая, что зловещий лес скоро кончится, и он просто не сможет преследовать девушку дальше. Гермиона поняла, что по щекам ее катятся холодные, противные и мешающие сейчас слезы. Хотелось упасть на землю, зарыдать в голос, вырывая из грязи комки проклятой мокрой травы. «Почему? Почему ты попадаешь в такие истории, Гермиона?» – в отчаянье думала девушка. – Я не выдам тебя, не выдам! Дай мне уйти! – кричала Гермиона, стараясь хоть как-то отделаться от разъяренного мужчины. – Просто дай мне уйти. Барти остановился, пораженный ее словами. Этот страх… Невероятный, дикий, животный… Он был почти осязаем, чувствовался на кончике острого языка. Казалось, можно протянуть руку и дотронуться до него. Он был всюду. В ее движениях, голосе, в воздухе, окружившем ослабшее тельце Гермионы, и каждый след в грязи давал понять: ей страшно. Мучительно страшно... Крауч почувствовал себя так жутко, так неприятно, что не мог больше продолжать погоню. Он обессилено опустился на землю. Медленно, осторожно… Сильные ладони мужчины закрыли лицо. Горло сдавило невидимой петлей. Нельзя вздохнуть, нельзя подняться. Гермиона бежала без оглядки. Бежала даже после того, как поняла, что Крауч больше не шлет в нее заклятья, бежала, зная, что уже спасена. Что, если он прекратил погоню? Отпустил ее, позволил уйти, довериться, в конце концов… «Он же и сам не хотел убивать меня. Ему нужно лишь спокойствие», – думала девушка, стараясь отыскать в своем наставнике хоть что-то хорошее. Хижина ожила. Шум и крики разбудили дремавшего у очага Клыка, заставив пса повести ушами. Он залился громким противным лаем, призывая измученного долгим днем хозяина подняться из кровати и выйти на холодную улицу, попутно проклиная крикливого пса и все на свете. Хагрид, громко причитая, взял с собой старый розовый зонтик и поплелся к двери. Он включил свет в прихожей, чтобы лучше видеть шнурки на огромных ботинках и неторопливо прошелся вперед. Сердце Гермионы забилось еще чаще, чем во время жуткого марафона. Девушка увидела свет из окошек маленькой лесной лачужки полувеликана. Она прибавила ходу, стараясь поскорее миновать последнее дерево. Вот уже и слышен лай Клыка, сквозь деревья виден каменный отблеск Хогвартса! Лесничий лениво вышел на улицу и уставился в даль, разглядывая темный неприветливый лес. В его больших неуклюжих руках чуть подрагивал старый фонарь. Как только Хагрид увидел Гермиону, мужчина замер, точно не веря своим глазам. Если бы это был Гарри или Рон… Но чтобы умница, тихая и правильная девочка по ночам расхаживала по Запретному Лесу… Полувеликан почесал бороду и уставился на девушку, быстро приближающуюся к его хижине. – Что ты там делала, Гермиона? С тобой что-то случилось? За тобой кто-то гонится? – спрашивал Хагрид, разглядывая грязную бледную девушку. Гермиона обессилено нагнулась, облокотилась на собственные колени, приводя дыхание в норму. «Я не выдам тебя!», – вспомнила она слова, что прокричала совсем недавно. Ведь Барти потратил на нее столько времени… Он всегда был добр и отзывчив, никогда не кричал, никогда не ругал ее за многочисленные неудачи. Да, он Пожиратель Смерти, но, разве люди не имеют права на второй шанс? Разве не может человек исправиться? Вернуться на праведный путь? – Нет, со мной все в порядке. Я просто увидела там фей и… Расскажу по дороге, ладно? – тяжело дыша, обещала она. Хагрид непонимающе вскинул бровь, но, вспомнив, что Гермиона слишком жадная до новых знаний, улыбнулся ее наивности. Ему очень нравилось думать, что в ней проснулся интерес к диковинным лесным созданиям, ведь сам лесничий всегда находил их превосходными существами, достойными лишь восхищения. А девушка умело воспользовалась любовью Хагрида. На его счет у нее никогда не было сомнений. Если доверить лесничему тайну, она сохранится лучше, чем в чугунном сейфе, в ГринГоттс банке... Гриффиндорка ухватила мужчину за руку, стараясь скрыть утихающее напряжение. – Я прикрою тебя перед Дамблдором только после того, как ты мне все объяснишь, – наигранно строго предупредил ее Хагрид. – Феи… – севшим голосом ответила грязнокровка. – Светляки? Водятся. Водятся… Хохотливые маленькие засранцы, если хочешь знать, – пробубнил мужчина.