Все правильно, черт возьми, ты должна бояться меня

День обещал быть очень холодным. Так обидно, когда редкие выходные деньки оказываются такими мрачными и угрюмыми как сегодня. Свинцово-серые тучи блуждали по небу, скрывая блеклое осеннее солнце своими бугристыми телами, и сам воздух словно мрачнел от их присутствия… Гермиона и Рон сидели в большом зале. Перед ними раскинулся огромный стол, так густо уставленный разнообразными яствами, что на него не поместился бы даже локоть. Рон, пришедший одним из первых, уже уплетал десерт. Огромный кусок тыквенного пирога красовался в его испачканной джемом руке, а на столе перед прожорливым юношей стояла большая светло-бежевая чашка с густым горячим шоколадом. Сытный завтрак – неплохое начало дня. Гермиона не могла сдержать улыбку. Крупные крошки падали вниз, когда Рон делал очередной укус. Последнее время все в жизни девушки катилось вниз, разбивалось о скалы тяжелой и изнуряющей учебы, любой повод к веселью казался ей прекрасной возможностью отвлечься. Так хотелось закончить школу на отлично, получить «П» по всем предметам и работать в Министерстве Магии, стремясь к титулу самой успешной ведьмы своего времени… Так хотелось, чтобы это проклятое ЗОТИ не стояло на пути к мечте… Рон уплетал пирог, иногда поглядывая на Гермиону. Его голубые, наивные и добрые глаза следили за тем, как губы подруги расползаются в улыбке. Уизли безумно любил эту милую, эту сладкую ухмылку. Пусть она смеется над ним, пусть. Рон неуклюже улыбнулся в ответ, взглянув на книгу, лежащую перед Гермионой. Лицо девушки осунулось еще сильнее. Румянец давно покинул эти впалые бледные щеки, а пальчики истончились еще сильнее. Один сильный порыв пронизывающего до костей осеннего ветра, и Гермиону унесет прочь из большого зала, прочь, бороздить необъятные просторы внешнего мира. – Тебе нужно поесть, – заметил Рон, делая очередной укус. Легкая улыбка вновь коснулась губ Гермионы. Она знала, что ей не помешало бы съесть хоть что-то… Жаль, правда, что аппетита совсем нет. Гарри и Джинни уже ушли тренироваться, а Уизли решил, что лучше потратит свободное время на завтрак. Толпа начинала расходиться. Пуффендуйцы дружной желто-черной стайкой покинули свой стол, отправляясь в теплицы, а Гермиона все не могла заставить себя прикоснуться к пище. Рон, обеспокоенный состоянием близкой подруги, потянулся через стол и накрыл своей огромной неуклюжей рукой ладошку гриффиндорки. Гермиона хотела отстраниться, вспомнив, что когда-то Крауч младший пытался сделать то же самое, однако, она осталась сидеть на месте. Легкая дрожь ее хрупкого тельца заставила Уизли обеспокоиться еще сильнее. Он недовольно сдвинул брови и, грустно поглядев на девушку, сказал: – Тебе нужно сходить в больничное крыло. Ты давно взвешивалась? Вес никогда не волновал Гермиону. Никогда она не испытывала страха, вставая на весы, никогда не боялась поправиться и никогда не сидела на диетах. Может быть, девушки, похожие на Лаванду Браун и будут заниматься подобной ерундой, но только не гордая Гермиона, знающая, что внешность – не главное. Гриффиндорка грустно вздохнула, высвобождая чуть подрагивающую руку. Она ловко схватила со стола яблоко и вгрызлась в него с неистовой жадностью. Яблочный сок заставил потрескавшиеся губы девушки заныть. Сочная мякоть захрустела на зубах, и Гермиона чуть прикрыла глаза, позволяя себе слегка расслабиться. – Я в полном порядке. Видишь, ем, – улыбаясь, ответила Гермиона. Рона мало утешало то, что она съела какое-то там яблоко. Для рыжеволосого юноши это было все равно, что не есть ничего. Гриффиндорец знал, что учеба отнимает последние силы горячо любимой подруги, не давая ей ни спать, ни есть, ни отдыхать. Лучше всего – отвлечься. Хоть на денек, хоть на пол денька отдохнуть от бесконечной учебы. Забыть об этих проклятущих учебниках, забыть все заботы и отдаться сладостному безделью. Прекрасному, благотворному безделью, которое Рон так любил. Юноша улыбнулся, глядя на Гермиону. Эта хитрая, совершенно не похожая на улыбку Рона гримаса заставила Гермиону занервничать. Откуда ей знать, что у него на уме? Задумал насильно отвести ее к мадам Помфри? Нет уж, не выйдет. Гермиона взяла в руки тяжелую толстую книгу и убрала ее в портфель, плотно застегнув его. Девушка поправила слегка коротковатую юбку, вздохнула и собралась уйти в библиотеку, но сильная неуклюжая лапа Рона сжалась на ее запястье. – Может, сходим куда-нибудь? Я имел в виду… Ну, в Хогсмиде открыли новое кафе… Если хочешь, можно заглянуть туда… – промямлил рыжеволосый юноша. Как назло, в полупустом большом зале воцарилась кромешная тишина. Железные ложки не стучали по тарелкам, не звучали звонкие голоса говорливых учеников. Между однокурсниками повисла давящая, противная тишина, что разделяла их, подобно плотной каменной стене. Она грозилась затянуться надолго, смутить обоих, но Гермиона удивленно, почти раздраженно спросила: – Разве ты не должен пойти на тренировку? Рон закатил глаза, точно стараясь вспомнить что-то важное. «Гарри же не обидится, если я пропущу всего одну тренировку? Ему все равно не найти вратаря лучше…» – спросил Рон себя, прекрасно понимая, что не лишится места в команде, даже пропусти он все тренировки сезона. Юноша повел плечами, делая вид, что готов рискнуть ради Гермионы и пропустить жутко важный день. Гриффиндорка нахмурилась, глядя на старого друга. Ей не хотелось подставлять Гарри, отнимая у него вратаря… В конце концов, сезон они уже начали неважно… «Он не думал о тебе, когда покидал класс Грюма», – пронеслось в голове Гермионы. Какое-то противное, даже мерзкое чувство разлилось в груди девушки. Обида, смешанная с диким восторгом. «Может, теперь пришла твоя очередь насолить ему?», – спросила себя Гермиона, улыбаясь. Гриффиндорка не была жестокой, не была мстительной или злой. Просто так будет проще. Проще считать, что они с Гарри в расчете, что все вновь по-старому хорошо. – Да, я с радостью, – сказала Гермиона, улыбаясь. – Отлично! – обрадовался ошарашенный согласием Рон. – Только тебе придется одеться потеплее, ладно? – Конечно. Через двадцать минут у главного входа, хорошо? – спросила Гермиона, слегка покраснев. Рон довольно улыбнулся и кивнул, отпуская Гермиону. Он глядел ей вслед, наблюдая за тем, как удаляется ее легкая эфирная фигурка. Сердце отчаянно забилось внутри, начало работать еще быстрее. «Тук-тук-тук-тук» – стучало в широкой груди. Уизли не мучило чувство вины перед лучшим другом. Его совершенно не заботила предстоящая игра. Пусть проиграют хоть тысячу этих проклятых матчей… Ведь на горизонте замаячил такой шанс! «Удивительно, как это просто. Почему я никуда не приглашал ее раньше?» – спрашивал себя Рон, торопливо шагая в спальню для мальчиков. Такой противный слякотный день оказался таким приятным, таким радостным. Ну надо же! Окрыленный любовью юноша быстро напялил бордовый колючий свитер и отправился вниз, ждать Гермиону. Щеки его покрылись румянцем, ведь Рон очень спешил, спускаясь вниз. Вдруг Гермиона подумает, что он непунктуальный? Вдруг она подумает, что ему наплевать на нее? Девушка неспешно складывала в сумочку вещи, которые собиралась взять с собой. Жесткая расческа, шарф, если станет слишком холодно, и немного наличных. У Гермионы уже заканчивались купленные летом чернила, и она решила зайти в магазин, чтобы пополнить запасы. Однокурсницы проводили ее полным безразличия взглядом, принимаясь сплетничать, как только дверь за Гермионой закрылась. Гриффиндорка встретила Рона внизу. Улыбка до ушей, глуповатый вид и красные уши – его отличительные черты. Конечно, кавалер не самый лучший, но Гермиона всегда любила Рона. Может, даже чуть больше, чем просто друга… – Ты замечательно выглядишь! – заметил Рон, оглядывая Гермиону. Узкие темные джинсы и свитер красного цвета, непослушные волосы, собранные в слегка неопрятный пучок, старая сумка, переброшенная через плечо и плотный шарфик с золотым львом, закрывающий шею. «Да, действительно», – подумала Гермиона, улыбаясь. Конечно, девушка знала, что круги под глазами, неестественная худоба, приобретенная в столь короткий срок, и отвратный цвет лица совершенно не красят дам. Но всегда приятно получать комплименты в свой адрес. Ребята отправились в Хогсмид, обсуждая насущные дела. Рон рассказал Гермионе о том, что его безумно раздражают отношения между Гарри и Джинни. Последнее время они постоянно вместе, но никто так и не решил заявить, что Гарри и Джинни все-таки встречаются. Рон пожаловался Гермионе на то, что боится, будто Гарри просто водит ее за нос, не обещая ничего серьезного. В конце концов – он любимец школы. Великий и могучий Гарри Поттер, от которого все девчонки без ума. – Ты же знаешь… Убийца Темного Лорда и все такое. А Джинни, она глупая маленькая девочка. Стоит ему подмигнуть, как все они, даже те, что старше, падают к его ногам, – жаловался Рон. Гермиона лишь сочувственно улыбалась и кивала головой, слушая бесконечное нытье Рона. Конечно, она прекрасно понимала, что Гарри и сам не знает, насколько сильно он нравится девочкам. Он просто не может никем манипулировать лишь потому, что не умеет… Опасения Уизли глупы и беспочвенны. Гарри просто не может причинить Джинни вреда. Иногда он рассказывал Гермионе о том, что когда видит ее в компании Дина Томаса, хочет избить его до потери пульса, чтобы тот не смел больше прикасаться к хорошенькой подруге… – Ты все еще ходишь к Грюму? – спросил Рон, сочувствующе глядя на Гермиону. Листья тихо хрустели под ногами. Вдалеке уже виднелись крыши старых деревянных домов, а высоко в небе парил белый прозрачный дым, валящий из множества труб. Он витал из стороны в сторону, меняя форму, словно по волшебству. Холодный порыв ветра вернул Гермиону в колючую реальность, отвлекая от завораживающего зрелища. Девушка вспомнила Грюма, пугающего ее до чертиков, вспомнила, что нужно спешить, иначе гриффиндорка рискует опоздать к нему на отработку. – Да. Сегодня он ждет меня в шесть, если честно… – протянула Гермиона, грустно улыбаясь. Рон поморщился от такой новости. У них в запасе совсем не так много времени, как он думал. Планы были такими грандиозными… Ну, впрочем, посидеть в кафе-то они успеют. Может быть, чашка ароматного кофе успокоит ее перед долгим днем? Приведет в порядок расшатанные нервы, улучшит цвет лица… Уизли не был знатоком в подобного рода делах, потому безумно надеялся на то, что Гермиона без объяснений понимает, что он пригласил ее не на дружеские посиделки, а на свидание. Свидание, на которое юноша приглашает девушку, которая ему нравится. Свидание, которое заканчивается поцелуем или какой-нибудь приятной фразой о любви. Прямо как в маггловских книжках, которые так любит читать его мать. – Может быть, пойдем в «Три метлы»? – предложила Гермиона. Сейчас девушке казалось, что сливочное пиво ей гораздо нужнее, чем чашечка кофе в новой забегаловке. Может быть, это сможет отвлечь ее от грустных мыслей? Поможет немного отвлечься от учебы, развеяться. День обещает быть неплохим, если, конечно, Рон не решит поспорить с ней о чем-то несущественном или несуществующем. Гермиона подумала о том, как, должно быть, злится сейчас Гарри, и поплотнее прильнула к Рону, наслаждаясь своей маленькой местью. – Да, конечно. Пойдем туда, куда захочешь, – ответил он, глупо улыбаясь. Тяжелая дверь противно скрипнула, и Рон с Гермионой завалились внутрь паба. Теплый воздух обдал лица ребят, и они замерли от такого контраста. Холодная неприветливая улица и теплый, ароматный бар… Словно два разных мира, что никогда и ни за что не пересекутся. Народу было много, но парочка столиков все же были свободными. Гермиона села на теплую деревянную скамейку, а Рон плюхнулся рядом с ней. Оба улыбались, словно первый раз увидели цирк. К столику подошла пухленькая миловидная официантка. Она записала в блокнот «Два пива с корицей» и ушла, оставив за собой лишь запах легких цветочных духов. – А чем вы с Грюмом занимаетесь? – спросил Рон, любопытно разглядывая потрескавшийся от сырости потолок. С прошлой весны паб сильно изменился. Новая люстра зловеще покачивалась под потолком, грозясь раздавить всех, если решит обрушиться вниз. Оленьи рога украшали ее, точно хищного зверя. На стенах расположились головы пойманных хозяином животных. Кабанья голова весело похрюкивала, разглядывая посетителей, а голова старого облезлого льва неодобрительно глядела вниз, словно решая: кого поймать первым. В глазах старого хищника сквозил налет надменности, отрешенности от суетной толпы, будто он не был пойман на охоте, а сам пришел, чтобы погреться у очага. – Разбираем шкафы, – ответила Гермиона. – Вообще, четыре дня мы просто делали уборку. Думаю, что когда она закончится, закончится и мое наказание. Пухленькая волшебница поставила на стол два пива и ушла, покачивая сочными бедрами. Гермиона на секунду задумалась о том, нравятся ли Рону такие девушки. Если подумать, то Лаванда не самая худая девушка на свете… Гриффиндорка грустно наклонилась к стеклянной чаше и сделала глоток, думая о том, что ей не помешало бы чуть поправиться. Горькая пена обожгла губы, но сладкий напиток тут же ринулся в рот, сглаживая гадкую горечь. Рон улыбнулся, глядя на Гермиону. Так приятно было видеть ее такой… Такой веселой, такой незагруженной. – Серьезно? Я думал, что Грозный Глаз Грюм бьет тебя железным прутом, заставляя пересказывать все лекции, – сказал Рон. – Признаться честно, я этого и ожидала, когда пришла в первый раз, – смеясь, ответила девушка. Карие глаза встретили голубые и замерли. Может быть, нужно отвернуться? Может быть, они смотрят друг на друга чуть дольше, чем нужно, и это становится неприличным? Гермиона смутилась, но не отвела взгляда, продолжая эту напряженную игру. Рон не желал отворачиваться. Противная глупая улыбка вновь расположилась на его веснушчатом лице. Молчание ничуть не смущало молодых волшебников… За милой, теплой сценкой наблюдал мракоборец. Он сидел в углу, скрытый тенью, и тихо пил особую медовуху от хозяйки. Искусственный глаз неотрывно глядел на сладкую парочку. Они притихли, наслаждаясь обществом друг друга, затерялись в своем уютненьком мирке, не обращая внимания на окружающих. Крауч младший сделал очередной глоток, закрывая здоровый глаз. Алкоголь туманил голову, но Барти все еще мог мыслить здраво. Он удержался от желания вскочить с места и оттащить рыжего ублюдка от Гермионы. Однако жгучая злость так и бурлила внутри… Зависть. Он-то не так молод… – А как дела с квиддичем? – спросила Гермиона, стараясь скрыться от этой жуткой всепоглощающей тишины. Рон тряхнул головой, стараясь скинуть с себя непонятный транс. Он улыбнулся своей глуповатой улыбочкой и поднял глаза к потолку, размышляя над тем, что сказать Гермионе. Конечно, ей не хочется говорить о квиддиче… Ловля мячей, долгие полеты на метле – все казалось гриффиндорке жутко скучным и неинтересным, поэтому Рон решил увести девушку от этой темы. – Все нормально. Правда, вот, Гарри немного не в себе последнее время, – осторожно признался Рон. Гермиона чуть приподнялась со своего места и пододвинулась ближе к столу, поглядывая на Рона. Они с Гарри не разговаривали с того самого момента, как он подставил ее на ЗОТИ. Уизли знал, что обоим очень тяжко от этого. Поттер много раз подходил к Гермионе, старался выпросить прощение, но она лишь отворачивалась, делая вид, что не слышит его. Обида одержала верх над Гермионой, и девушка не желала слушать жалкие попытки оправдаться. – Надеюсь, что у него все хорошо? – спросила Гермиона, стараясь делать вид, будто ей все равно. – Он очень переживает из-за того, что вы поссорились, – признался Рон, грустно опустив глаза к полу. Иногда Уизли чувствовал себя ничтожным в сравнении с Гарри. Юноше казалось, будто весь мир вращается вокруг него одного. Но зависть, таившаяся где-то глубоко в груди, не могла разрушить крепкую дружбу, проверенную столь долгим и тяжким временем. Рон верил в то, что для примирения Гермионы и Гарри достаточно лишь подтолкнуть их друг к другу. Былая дружба восстановится и все вернется на круги своя. Ребята вновь будут сидеть у камина в гостиной Гриффиндора и смеяться, читая глупые статьи Риты. – Удивительно, – недовольно прошипела Гермиона, отводя взгляд. «Гарри такой чувствительный. Не хочет лишиться статуса в глазах учителя, но и подругу потерять не желает», – думала Гермиона. Однако, обида быстро сменилось жалостью, как только Гермиона вспомнила грустный вид Гарри. В конце концов, они дружили с одиннадцати лет. Неужели маленькая ссора способна сломать их дружбу? «А что если и не было никакой дружбы?» – подумала девушка, грустно вздыхая. Крауч, слышавший каждое слово парочки, неприятно поежился. Он слишком много сил потратил на разрушение отношений Гарри и Гермионы… Каждый раз, приходя на дополнительные занятия, Гермиона только и слышала, что Поттер поступил как последний мерзавец. Иногда девушке удавалось даже хихикнуть, услышав ту или иную шутку в его адрес, слетевшую с уст мракоборца. Барти сжал стеклянный стакан еще крепче и жестом указал официантке, что он пуст. Все планы рушились. Рушились из-за проклятого рыжего мальчишки. Барти рассчитывал, что как только Гермиона останется одна, она сможет лучше, ближе общаться с пугающим мракоборцем. Когда-нибудь придет день, когда он сможет открыться ей… Может быть, будь Гермиона немного старше, она смогла бы понять его, принять, впустить в свое сердце даже сейчас. «Она слишком умна для своих сверстников», – успокаивал себя Барти. Мужчина сунулся во внутренний карман, он хотел достать флягу и сделать глоток оборотного зелья. К своему ужасу Барти понял, что оставил ее в Хогвартсе. У него в запасе минут пятнадцать, может быть – двадцать… А эта проклятая официантка убежала. Крауч младший не без труда поднялся с места и бросил на стол парочку галеонов. Конечно, медовуха не стоит таких денег, но времени на ожидание счета у Крауча не было. За теплой дружеской беседой Гермиона и сама не заметила, как быстро прошло время. Совсем скоро ей нужно будет вернуться в класс Грюма и продолжить разбирать старые истлевшие книги, что давно пора бы выкинуть. Девушка слушала о том, как Гарри сожалеет о своем поступке, и все яснее понимала, что должна помириться с ним. Однако беседа внезапно прервалась, и между однокурсниками вновь воцарилась неловкая тишина. Рон стыдливо отводил глаза, не зная, что должен сделать. – Нам уже пора выдвигаться, – шепнула Гермиона, глядя на покрасневшего от пива или смущения Рона. – Пойдем, – грустно пробормотал он. Конечно, Рону хотелось побыть с Гермионой подольше. Им редко выпадал шанс остаться наедине друг с другом. Крайне редко. Такие счастливые моменты проходят жутко быстро, словно кто-то ускорял проклятое время. «Почему, время, почему ты так поступаешь со мной? Тренировки тянутся, словно вечность, а свидание с Гермионой проходит за пару секунд», – возмущался Рон. Они грустно шли по засыпанной яркой листвой дороге, обсуждая что-то глупое, по-юношески наивное. Гермиона рассказывала о своем летнем путешествии с родителями, а Рон старался внимательно слушать ее. Дорога кончилась слишком быстро, слишком внезапно. Перед двумя подростками возник старинный прекрасный замок. Их дом. Оба остановились у портрета полной дамы. Гермиона знала, что ей лучше отправиться сразу в кабинет Грюма, иначе, потратив немного времени на переодевание, она рискует опоздать... От одной мысли о реакции Грюма у Гермионы по спине забегали мурашки, заставляя уставшую девушку поежиться от страха. Крауч опередил их. Он увидел сладкую парочку и замер. Злость, смешанная с алкоголем, кипела в его крови, мешая сосредоточиться. Наверное, ему нужно уйти, оставить их вдвоем… Но Крауч не мог. Высоко, с лестницы, искусственным глазом он наблюдал за ничего не подозревающей парочкой. Голубые глаза Рона загорелись надеждой. Вот он. Его шанс. Шанс сорвать заветный, желанный поцелуй… Именно так и заканчиваются маггловские свидания. Гермиона улыбнулась, собираясь прощаться, но улыбку ее оборвали теплые губы рыжеволосого гриффиндорца. Мягкие и приятные… Согревающие сухие потрескавшиеся губы грязнокровки. Девушка улыбнулась сквозь поцелуй. Рон нравился ей. Не сильно, наверное, даже несерьезно… Однако сейчас Гермионе не хотелось противиться ему. Все вокруг закружилось, точно в невероятном танце. Смешалось, втягивая Гермиону в дикий пляс, увлекая во тьму ощущений и тайных желаний. Крауч невольно вцепился в перила. Рот его приоткрылся и лжемракоборец с огромным трудом подавил жалобный стон, что рвался из могучей груди. Так горько было видеть Гермиону в объятьях другого. Так обидно, противно. «Нет. Ты не должна. Он недостоин тебя, Гермиона!» – думал Крауч, закусывая нижнюю губу. Мужчина круто развернулся и отправился в класс. Ожидать прихода Гермионы. Гриффиндорка отстранилась от Рона, понимая, что слишком долго наслаждается его неумелыми ласками. Огромные руки Рона успели обвиться вокруг тонкой талии девушки. В его объятьях было так спокойно, что грязнокровка вновь потеряла счет времени. Даже страх перед Грюмом не был так силен, как это желание, томящееся под кожей. Когда-то давно Гермиона читала, что каждая девушка, каждая женщина ищет любви... Взывает к ней всю свою жизнь. Гриффиндорка искренне надеялась, что эта напасть обойдет ее стороной. Тщетно надеялась. – Мне пора идти, – ответила Гермиона, наслаждаясь тем, что они так и остались никем незамеченными. Рон нехотя разжал руки и выпустил Гермиону. Она обернулась, поднимаясь по лестнице, и одарила веснушчатого юношу теплой улыбкой, заставившей сердце его забиться чуть чаще. Ее стройные ножки шустро засеменили по каменным ступенькам. Она уже исчезла из виду, а Рон все продолжал стоять около входа в гостиную Гриффиндора. Проклятая глупая улыбка не сходила с его смешного лица. «День действительно был неплохим», – подумал он, улыбаясь портрету на стене.