Записки для отчета

      — Я пригласила вас, господа, — торжественно и важно начинает едва заметно волнующаяся и вздрагивающая Кассандра, терзая в ладони листок бумаги, — с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: Инквизитор исчез.       — Как «исчез»? — тихо, растерянно шепчет Жозефина, в изумлении даже отпустившая длинное перо. Перо мягко спускается вниз и опадает на дощатый пол, но побледневшая Монтилье даже не спешит его поднять — она до сих пор с явным недоумением смотрит прямо в прищуренные глаза Пентагаст, ища хоть мимолетную искру, щепотку обмана и коварной шутки в словах Искательницы.        — Как «Инквизитор исчез»? — сипло повторяет повисший в напряженном воздухе вопрос Каллен, поднявшись со своего места и резко оперившись сильными руками о резной стол.       — А вот так, — раздраженно передразнивает бывшего храмовника уставшая и Кассандра, — вот представляете, вот так! Без крошечной записки, без малейшего знака и следа, как сквозь сырую землю, или, вернее, сквозь снег. Он испарился, пропал, потерялся, если можно так отзываться об ответственном, серьезном Лавеллане.       — Может, ушел с кем-нибудь на разведку? — робко высказывает предположение, нахмурившийся Железный Бык, до этого терпеливо выслушивающий перебранку, — ведь в последнее время у босса много дел, авось захотел снять напряжение на монстрах.        Кассандра со странной смесью эмоций поворачивается к кунари и внимательно смотрит на него пару минут, не отрывая взгляда. Невольно предводитель «Быков» напрягается под пронзительным взором тусклых золотых глаз, в которых затаилась тревога.       — Не в его характере. Происходящее вообще не в характере Аллароса, это ни капли на него не похоже! — гневно шипит опустившая голову Пентагаст, чувствуя, как внутри нее закипает бессильная, больная ярость, разливающаяся горячим теплом по всему телу.        Притаившийся в темном Варрик, упорно молчащий с момента начала собрания, с тяжелым взглядом смотрит на разъярённую воительницу, на нервно поджимающего побледневшие губы Резерфорда, на потерянную Жозефину, которая неловко и совсем не изящно наконец поднимает запылившееся перо с пола. Тетрас сам напряжен, как тонкая струна инструмента, которая вот-вот в последний раз отчаянно дернется под неосторожными пальцами и порвется с чудным звуком. Сбитый с толку гном думает о седом эльфе, который еще этой холодной ночью сидел с ним у пышущего жаром камина и поил странным отваром пахучей травы, от которой неустанно першило в раздраженном горле. Думает об их неспешном разговоре, о спокойствии на мятежной душе, что воцарилось с безмолвным присутствием ледяного мага. Варрик не перестает считать, что в последнее время слишком, до непозволительного много думает о Лавеллане, об их малых встречах, о том, как себя чувствует эльф, все ли у него складно и просто на сердце. И сейчас, когда невозмутимый Алларос где-то далеко, даже не известно в какой стороне, когда не известно, что с ним, то в быстрых мыслях Тетраса поселяется нотка настоящего беспокойства, которая изрядно его удивляет и которую он хочет спугнуть. Гном очень хочет думать о чем-нибудь другом, о светлом и умиротворяющем, о простом, но богатое воображение и разбушевавшиеся мысли не дают и толики покоя, рисуя в воображении самые разные ужасающие картины, от которых Тетрас не в силах избавиться из-за наплыва эмоций.       — … Сложа руки и обсуждая, пока Инквизитора нет в Скайхолде, — писатель, словно сквозь бред, слышит лишь обрывок чьей-то фразы и не сразу может понять, кому принадлежит спокойный размеренный голос. Как оказалось, это был Солас, важно вытянувшийся и стоявший рядом с Пентагаст. — Важнее всего сейчас найти Лавеллана и как можно скорее, иначе это посеет панику среди рядовых и ликование в Орлее.       — Есть предположения, где его искать? — напряженно фыркает Искательница, подняв голову и взглянув на эльфа потерянным взглядом.       — Предлагаю… разделиться? — внезапно предлагает притихший Каллен, взъерошив непослушные светлые волосы привычным жестом, — это даст шанс найти его поскорее и эффективнее. В отряде по три у нас больше шансов. Бык, Сэра и Дориан, вы направляетесь к Штормовому берегу, заодно и положение проверите. Солас, Блекволл и Коул, держите путь к Священной Равнине. Лелиана, Вивьен и тот странный рекрут, что наблюдает за нами уже двадцать минут, вы направитесь в Вал-Руайо. Я, Кассандра и Варрик в Изумрудные равнины. Всем ясно?       В зале совета повисает тяжелое молчание. Каждый тщательно обдумывает слова командора, взвешивая все «за» и «против», решая что-то для себя. Варрик не знает, что ответить на слова Резерфорда. С одной стороны, в словах бывшего храмовника кроется настоящее зерно истины, но с другой… искать эльфа в разных землях, как говорят, все равно, что искать маленькую иглу в огромном стоге сена, все равно, что глупо и бесполезно. Гном думает, что Каллен блефует, что никакого плана нет, что Алларос взаправду исчез и не вернется. Что все происходящее — шутка безумного, что решил позабавиться. Гном с усилием прикусывает язык, пока не чувствует солоноватый привкус крови, что обжигает нёбо. Боль, застывшая на кончике языка беспокойным клубком, бьется и медленно стихает, уверяя Варрика, что происходящее — не нелепый сон, что писатель не находится в беспокойном ночном кошмаре, где так страшно блестят алые лириумные грани. Что исчезновение Алларос вполне реально, даже ощутимо.       Тетрас погружен в свои суетливые мысли и совершенно не замечает Резерфорда, что склонился над ним и напряженно всматривается в небольшую сутулую фигуру гнома.       — Варрик? — голос бывшего храмовника глух и тих, в нем играют нотки тайной надежды и безмерной усталости.       — Каллен? — пытается отшутиться невесело усмехнувшийся писатель, опустив вниз голову.       — Есть мысли, где может быть Лавеллан? — не обратив должного внимания на неудачный выпад Варрика, отвечает Резерфорд. — Знаю, звучит до одурения наивно и просто, но может, поделишься чем-нибудь, что узнал из «отчетов»?       — Ничего нет, — сухо отвечает Тетрас, отвернувшись к стене и нахмурившись, — нет и не было.       Внутри писателя в страшной битве бьется угасающая совесть и усмехающаяся злоба. Совесть, что с надеждой в ласковом голосе просит ответить храмовнику. Злоба, что затаилась на Лавеллана, которая скрипела, шипела и кусалась, словно огонь лавы, опаляя сердце. Тетрас думает, думает много и без толку о том, что мог упустить его внимательный оценивающий взгляд в маге, в седоволосом эльфе с пронзительными темными глазами. Безбожник, скупой на слова, долиец, заинтересованный в людях, маг, не любящий жалоб — все сводило нити мыслей к холодному Инквизитору-чародею, все кричало о нем. И Варрик цеплялся за каждую мысль, как за спасительный трос, как утопающий тянет озябшие руки к надежде. Алларос — маг льда, тот, кто видит в лютом холоде надежного союзника и разрушительную силу, несказанную мощь и гордую власть. Лавеллан сам, как что-то холодное, сильное и не поддающееся витиеватым описаниям. Как снег, как море…       Мысль, тонкая, но навязчивая, привязывает ослабленное внимание гнома к себе.       «Море.»       Он говорил об этом с восторгом, тогда, в первую беседу у крепостной стены, где было так холодно Тетрасу и так уютно Инквизитору. Алларос - тот, кого была охота назвать «море». Могли ли быть у Варрика сомнения, хоть мимолетные, что Инквизитор мог сбежать к водным просторам? Тетрас, привыкший не гадать, а делать, впервые усомнился в своих привычках, и это послужило толчком к очередной мысли.       «Аквариум. Инквизитор хотел аквариум. Лавеллан любит рыб.»       Поток размышлений, самых разных, захлестывает Варрика исполинской волной, так, что гном теряется и прерывисто, с небывалым волнением вздыхает.       «Море, рыбки, аквариум… и разведка.»       — Разведка! — неожиданно вскрикивает Тетрас, испугав терпеливо ждавшего ответа Каллена, так, что бывший храмовник со едва заметным страхом отшатнулся от вскочившего гнома, — разведка, чтоб ее Корифей раздирал!       Все взгляды присутствующих обращаются к часто дышащему Варрику, у которого лихорадочно блестят глаза. Губы Кассандры дергаются в недоуменной усмешке, Жозефина, склонив набок голову, с беспокойством взглядывает в лицо гнома. Солас, нахмурившись, скрестил руки на груди, ожидая, как и все, объяснения.       — Разведка… — шепотом повторяет улыбающийся Варрик, — Штормовой Берег, как думаю я. Где еще можно найти рыб?       -… рыб? — повторяет Монтилье, — казалось, мы потеряли Инквизитора, а не рыбу.       — Нет-нет, — внезапно прерывает Жозефину Пентагаст, лицо которой прояснилось, — рыбки, да? Лавеллан очень любит рыб.       — И он хотел аквариум! — со скрытым ликованием в голосе произносит Тетрас, всплеснув руками, — он говорил пару дней назад, пусть и обращая в невинную шутку, что море привозить ему не надо, а на разведку он отправится. Где есть воды, так, чтобы было много рыб? Штормовой Берег, Крествуд и небольшие речушки в Внутренних землях. Земли не подарили Инквизитору чего-то важного, это я вспомнил по его хмурому взгляду, по слабому интересу к ресурсам, особенно к маленьким серебристым рыбкам, что плескались в мелкой воде и в чью сторону он ни разу не обернулся. Крествуд Алларосу так же не приглянулся — Лавеллан во время похода отзывался о нем, как о «забытом грязном месте, где под сапогами хлюпают слякоть, иссохшие листья и ветки». Едва бы он туда отправился. Выбор остается лишь за Берегом.       — Мысль, может, и здравая, — после продолжительной паузы заявляет поникший Солас, до этого молчавший и то и дело хмурившийся, — но скажи, Тетрас, почему ты не догадался записал это на бумаге в отчетах? Ведь это взаправду важные сведения, а о том, что Корифей — мудак, мы и подавно знаем.       — Но ведь когда это подтверждает Лавеллан, сама, черт раздери, живая икона Скайхолда, то это лишь укрепляет веру прихожан, паломников и прочего люда, что Старший даже со слов Вестника Андрасте тот еще мудила. Разве может Андрасте, пусть и вещающая через эльфа, лгать?