Иллюзия любви

Солнце скрылось за тёмными тучами, заморосил дождь, серые дома вокруг в полумраке казались ещё тусклее. Впрочем, это была обычная погода для туманной, дождливой Великобритании. В это время Артур сидел на веранде своего старинного дома, пил крепкий чай и слушал музыку начинающегося дождя. Это всегда доставляло Англии неземное удовольствие, хотя он никогда и никому об этом не говорил. Слушать дождь — это волшебно. Сначала с неба падают крошечные, как песчинки, капельки воды и почти неслышно ударяются об асфальт, словно мимолётно касаясь его и потом снова устремляясь ввысь. Дальше, по мере усиления дождя, капли становятся всё больше и падают на асфальт с приятным шуршащим шумом. Позже к нему присоединяется журчание стекающей по трубам воды, короткие вскрики тех, кто вышел гулять без зонта, радостный детский смех, плеск воды, чавканье промокшей обуви — создаётся целая симфония, по сравнению с которой музыка Моцарта — любительская ерунда. По крайней мере, так думал Артур. Ему также нравился аромат, оставляемый дождём, витающая в воздухе свежесть и запах сырой побелки. Англия вдохнул полной грудью, допил свой чай и пошёл в дом. Там его ждал "приятный" сюрприз. В дверях топтался промокший Франция и ставил в угол зонт, который так и не раскрыл. — Ты что тут забыл, виносос? — недовольно спросил Англия. Губы Франциска растянулись в лукавой улыбке. — А что такое, Арти? Неужели ты выгонишь под дождь промокшего и замёрзшего приятеля? — Ты мне не приятель, Франция. И перестань звать меня Арти. — Почему? По-моему, это звучит очень мило, — игриво усмехнулся Франциск, но, заметив хмурое лицо Артура, прекратил дальнейшие пререкания. — Позволь мне остаться хотя бы на полчаса и обсохнуть. Можешь даже не угощать меня чаем. — Я и не собирался, — хмыкнул Англия и прошёл в гостиную. Франция последовал за ним. На полпути Артур обернулся. — Не помню, чтобы я приглашал тебя войти. Франциск закатил глаза. — Боже, не будь таким жестоким, mon cher. Хочешь, я тебя поцелую? Лицо Англии вытянулось, и он с удивлённо-брезгливым выражением посмотрел на Францию. — Уймись, лягушатник... Чтобы через двадцать минут и духу твоего здесь не было. — Très bien! Merci, mon cher, — по-французски промурлыкал Франциск и с довольной улыбкой прошёл за Англией в гостиную. — Раздеваться я тебе не предлагаю. И ты прекрасно знаешь почему. Франция пожал плечами и ничего не ответил. В данной ситуации не стоит раззадоривать Англию колкими замечаниями. Артур сел в большое удобное кресло перед камином и раскрыл книгу Конан Дойла. Франциск хотел устроиться на диване, но Англия жестом остановил его: — Даже не вздумай! Ты весь сырой и промочишь мою мебель. — Предлагаешь мне сохнуть стоя или, может, устроиться у тебя на коленках? — Можешь сесть на стул. — О, как великодушно! Франциск громко хмыкнул и сел на указанный Артуром стул. Он был не так удобен, как кресло, но терпеть можно. Повисла напряжённая тишина, прерываемая тихим потрескиванием дров в камине. Англия полностью сосредоточился на книге, изредка поднимая взгляд на сидевшего неподалёку Францию, словно проверяя, не ушёл ли он. Но на третий, на четвёртый, и даже на пятый раз Франциск всё так же беззвучно сидел на стуле и смотрел на огонь в камине. "Так странно... Франция сегодня молчаливей, чем обычно. Не трещит без умолку. Может, он болен?" — подумал Артур, но не стал спрашивать об этом Франциска, а снова погрузился в книгу. Мне предстоял хлопотливый день, поэтому я решил пообедать в клубе пораньше и, пригласив за столик Тарпа Генри, рассказал ему вкратце о своих приключениях. "Счастливый человек. У него есть тот, кому можно излить душу", — усмехнулся про себя Англия и вновь взглянул на Франциска. Тот сидел в прежней позе, но Артур заметил в нём перемену. Озорная улыбка и игривый блеск в глазах бесследно пропали. Франция выглядел подавленным. Он горько усмехался и пусто смотрел на огонь, словно отстранившись от реальности. Англия взволновался и хотел спросить, всё ли в порядке у Франции, но вместо этого непроизвольно выдал очередную колкость: — Что, поругался с очередной пассией? Франциск перевёл взгляд на Артура и ответил вопросом на вопрос: — Почему ты так циничен и груб со мной, Артур? Особенно когда мы одни. Даже на собраниях ты так себя не ведёшь. Обычно ты с удовольствием вступаешь со мной в перепалки, но это... несерьёзно. А когда мы наедине, ты надеваешь на себя холодную и чёрствую маску. Я настолько противен тебе? Англия удивлённо раскрыл рот. Слова Франции попали не в бровь, а в глаз. — Я... я такой же, как и всегда, — пробормотал Артур, осознавая, что лжёт. Да, он ведёт себя иначе, когда Франциск приходит к нему в гости! Он становится холоднее, но... по неизвестной причине. Он сам не может объяснить, почему снова и снова ведёт себя как последний ублюдок. — Просто я... не знаю... Во мне словно что-то замыкается. Будто все мои чувства запирают на замок, и я не могу его открыть. Понимаешь? — запинаясь, промолвил Англия. Франция покачал головой. — Значит, ты не можешь раскрыться передо мной, Артур. Значит, я не тот, кто тебе нужен. А ведь мы могли бы стать друзьями, у нас бы получился неплохой тандем — две сверхдержавы... — мечтательно задумался Франциск и что-то невнятно пробурчал. — И не надейся, виносос. Мне не нужны друзья... Я больше не наступлю на эти грабли, — чуть слышно сказал Англия. — Не надо сравнивать меня с Америкой, mon cher, я никогда... — начал Франция, но, поймав хмурый взгляд Артура, замолчал и встал со стула. — Не беспокойся, я уже ухожу. Прости, что... что... Внезапно Франциск схватил себя за горло, захрипел и упал на колени. Он жадно начал хватать губами воздух, но не мог, словно кто-то перекрыл его доступ в лёгкие. — Эй, Франция, хватит шутить! Ты неудачный актёр, и... — хмуро заговорил Артур, но тут же резко вскочил, увидев, как из уголков губ Франциска бежит тоненькая струйка крови. Глаза Франции расширились, он покраснел от напряжения, и его тело свели судороги. Только тогда Англия понял, что дело плохо. Франциск не притворяется. Ему действительно нужна помощь. — Франциск! Франциск! — Артур подбежал к скрючившемуся Франции, но тот будто не замечал его. Тогда Англия рванулся к телефону, но из трубки вместо гудков слышалось прерывистое шипение. Чертыхаясь, Артур помчался к аптечке, которая оказалось пустой, и изрядно выругался отборным английским матом. С трудом передвигая ноги, Англия вернулся в комнату, но было уже поздно... Франция без движения лежал на ковре, неестественно вывернув руки. Артур застыл, к горлу подкатил комок. На ватных ногах Англия подошёл к Франциску и легонько коснулся его плеча. Нет реакции. — Франциск... Франциск, перестань... Это не смешно, Франциск! — дрожащим голосом пробормотал Артур. — Ну давай, давай поднимайся и говори, что это шутка... Что это всего лишь твоя очередная глупая шутка... Не молчи, не молчи!!! Под конец Англия начал с неистовой силой трясти Франциска за плечи, но тот не оказывал сопротивления, безмолвно обмякнув в руках Артура. Англичанин провёл рукой по щеке Франции, холодной, как лёд, и тут же отдёрнул руку от внезапной колющей боли. В это же мгновение кожа Франциска заблестела, засияла ровным серебристым светом, будто состояла из тысячи микроскопических бриллиантов. От удивления Артур отпрянул. — Что за... чертовщина? — удивлённо воскликнул он. Свет становился всё ярче и ярче, пока не заполонил всю комнату. Англия зажмурился и закрыл глаза руками. А когда открыл их — Франции в комнате уже не было. Он словно исчез, испарился... Артур судорожно подбежал к месту, где ещё минуту назад лежал Франциск, — никаких следов, никакой крови. — Да что же это такое? — сорвался Англия и стал метаться по комнате. Он начал ходить из угла в угол, потушил камин и снова зажёг его, в ярости ударил кулаком о стену и, наконец, успокоился. Он всё ещё не мог найти объяснению тому, что произошло. Это выходило за грань реальности и не поддавалось логическому анализу. — Это... была... шутка... — нервно рассмеялся Англия. — Ну конечно! Этот лягушатник просто украл мою книжку по чёрной магии и решил разыграть меня! Что же ещё! Артур схватил себя за голову и попытался мысленно убедить себя, что всё произошедшее — действительно глупая шутка Франции. Он повторял себе это снова и снова, но никак не мог по-настоящему поверить в это. В результате Артур просто выпил бутылку виски, и перед тем, как погрузиться в сладкое небытие, пообещал себе хорошенько отмутузить Францию на следующем собрании.