Загляни в глаза боли

Джим почти с лихорадочной спешкой ошалелого рыскал по квартире. Конечно же, все необходимое он давно увез к Ли. Квартира была наполнена именно теми вещами, которые были нужны менее всего. Старая одежда, следы из прошлого, ненужная память. Нашелся под диваном даже алкоголь, запасенный на Рождество, но не было и зубной щетки. Он отправил Кобблпота в ванную, в то время как сам с трудом отыскал командировочную сумку и подобрал более-менее сносные вещи. И для спутника тоже – его собственную одежду, улики сегодняшнего преступления, придется уничтожить. Взвесив шансы на побег, Гордон взял и бутылку шампанского, как приятную тяжесть на плечах. Нужно было торопиться. Его исчезновение и, самое главное, пропажу на празднике самой охраняемой персоны – мэра Готэма, заметили наверное целую вечность назад. В эту квартиру могли с минуты на минуту нагрянуть. Паника вот-вот была готова овладеть Гордоном. Он ходил по небольшой комнате – единственной в его одиноком безжизненном жилище, ждал, когда его спутник наконец закончит смывать кровь и они смогут уехать подальше отсюда. Ожидание спокойствия не прибавляло. Побег из города – капитуляция, проигрыш. Готэм победил Джима, но Джим ни за что не признается в этом. Он назовет эту меру вынужденной, он будет винить себя за глупость, быть может, еще много-много лет. Но сейчас тяжесть происходящего сменялась тревожностью и расчетами грядущего. У него было не так много денег. Он не имел привычки копить. Этого едва хватит на ближайшее время – месяц, два? Хорошо хоть зарплату выдали только позавчера. Насчет денег Кобблпота Джим был уверен куда меньше. Преступные, грязные сбережения… Не смотря на то, что хранилище Пингвина было накрыто недавно копами, детектив отчего-то был уверен, что у его старого знакомого всегда было припасено на черный день. С него хватит участия в сегодняшних делах, Гордон не хотел пользоваться еще и этим грузом на душу. Джим мог легко найти работу в любом из тысячи городов этой страны, он был еще молод и здоров, да и ко всему прочему мог с легкостью обходиться малым. Придется отказаться от имени, данного родителями, если Джим хотел не угодить в любом из штатов за решетку. Нужно было вертеться дальше, жариться на костре этой неблагосклонной жизни, такова цена его ошибки. Что станет делать в своей новой жизни Освальд, Гордон не знал. Он вообще сомневался, что Кобблпот хочет покинуть город, тем более с ним, почти чужим человеком. Да и способен ли был преступник на «новую» жизнь? Какова вероятность того, что Освальд не продолжит свою карьеру, не начнет все заново на новом месте? По правде сказать, Джим был готов найти в себе силы отгородить старого знакомого от прежнего образа жизни. Это было не трудно. Достаточно только времени и сил убеждения… Но как покончить со старой жизнью самому? Что написать Ли? Позвонить он не мог, оставлять записку было подло, но это единственный выход хоть как-то объяснить ей… Время шло, в конце концов за дверью ванной перестала шуршать вода. Джим так и не нашел слов, скомкал истыканный ручкой лист и забросил в сторону. Нельзя было поступать так. Пускай лучше думает, что он мертв, что он покинул ее не по своей воле. Каждый шорох в пустой квартире напрягал детектива, он останавливался, будто припугнутое животное и вслушивался. Но ничего долгое время не происходило. Гордон услышал, как из-за приоткрытой двери его позвал Кобблпот. Впопыхах собирая сумку, он забыл дать ему чистые вещи. Конечно, Гордон был куда крупней своего гостя, но других вариантов как дать ему свою одежду не представлялось. По всей видимости, пришедшая к Освальду вместе с самообладанием застенчивость и память о том, что произошло, когда детектив помог избежать ему нежданные нападки Виктора, сказалась на нем подавляюще. Он просунул руку через приоткрытую дверь, чтобы забрать одежду. Гордон не собирался выдавать их присутствие в квартире, потому собирался в полутьмах, не включая света, но в ванной, где не было окон, свет был. Пар в этом разряженном свете и бледная рука выглядели странной картинкой из полузабытого фильма. Это вызывало в сознании Джима дежавю. - Поторопись. В ту же минуту, Джим ощутил что-то неладное. Пора было выдвигаться, прямо сейчас. Он подошел к окну и его подозрения оправдались. За окнами подъезжали полицейские машины. - Они уже здесь. Пока Джим лихорадочно продумывал пути отступления, выглядывая в щель меж занавешенными шторами на прибывший к его порогу патруль, его спины коснулась рука. Гордон дернулся, не понимая причин своей чрезмерной взвинченности. Это, разумеется, был Освальд. Одежда детектива висела на нем, как мешок, мокрые взъерошенные волосы выглядели комично. Они слишком уж засиделись в квартире. Нужно было только собраться и сразу же в путь. - Здесь же есть черный проход? Кобблпот говорил шепотом, будто его голос мог выдать преступников с девятого этажа. Джим сейчас был слишком напряжен, чтобы спрашивать Пингвина о его решении насчет будущего. Пока что им все равно по пути. Его глаза и веки покраснели, бледное лицо, на котором пролегла полоска света от окна, казалось лишенным жизни. Им удалось проскочить. Уже покидая знакомый район, Гордон смог на время вздохнуть с облегчением. Его машина была служебной, от нее нужно было в ближайшем будущем избавиться. Так же нужно будет в первом же городке наладить вопрос с документами. Теперь его могли на полном серьезе объявить в масштабный розыск. Убийство мэра, даже просто соучастие в его похищении, светили Гордону огромными проблемами. Что делать теперь… Только ехать и дальше, вперед. Паранойя Джима достигла пика на заправке перед выездом из города, когда ему показалось, что подросток на кассе смотрел на него слишком пристально и долго. Освальд всю дорогу молчал. Он сел спереди, зажатый и погруженный в себя. На его коленях покоилась набитая вещами сумка. Джим не спешил развязывать с ним разговор. Хотя им нужно было обсудить достаточно много важных вопросов. Детектив вообще не был уверен, что его спутник заметил, когда они покинули Готэм. Он был чересчур… убит на вид. Но все таки, этот разговор был важен. Джим не мог отделаться от навязчивого ощущения нереальности происходящего. Будто бы он вместе со школьным недругом отправился в поход в лес за городом чтобы искать примирение, а на следующую неделю уже будет дома. Собравшись с мыслями Джим открыл было рот, когда понял, что не знает как обратиться к спутнику. - Послушай. Нам нужно серьезно поговорить. Освальд по-прежнему молчал, он даже не пошевелился, будто звук голоса Гордона был для него частью шума машины и ветра, общего надоедливого шума. Не отвлекаясь от дороги, детектив кашлянул и вновь коротко глянул на Кобблпота, прежде чем протянуть к нему руку. Он собирался всего лишь привлечь к себе внимание, но Освальд опередил его, прежде чем рука коснулась острого плеча. Он как-то неестественно дернул головой, опуская свой тяжелый взгляд на протянутую ладонь, на чужие пальцы. Гордон почувствовал себя неловко, заметив такую реакцию и не стал упорствовать с прикосновениями. Он опустил руку на руль и больше не смотрел в чужую сторону. - Если ты хочешь остаться в Готэме – уже поздно. Мы покинули город пол часа назад. И… если ты хочешь вернуться, тебе придется делать это своим ходом. Ответом ему было вновь молчание. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд человека с соседнего сидения. Но разговор был не окончен. - После всего даже тебе было бы неплохо залечь на дно. Тео Галаван мертв, - короткий выдох Освальда смутил чем-то детектива, он понизил тон, - мэр мертв, и за одно только это и тебя и меня, тем более, упекут за решетку до конца жизни. Хочешь вернуться – советую переждать. Ну а если же хочешь… как сказать… Гордон нахмурился, не зная как подобрать корректные слова, хотя очевидное продолжение фразы горело перед его сознанием. Освальд поерзал в сидении, прежде чем подать голос. Звучал он хрипло и безэмоционально. - Я понимаю, что втянул тебя в неприятности. В который по счету раз. Уж прости, я действовал, возможно… - Освальд опустил голову, прежде чем снова поднял на спутника взгляд, - на поводу у своего горя. Излишне эгоистично. Но если ты не против моего присутствия, я бы хотел… - Нет проблем. Гордон подсознательно усмехнулся. «Нет проблем»? Серьезно? Всюду, где побывает Освальд Кобблпот, начинаются проблемы, этот мальчишка – сборище бед. И он предлагает ему поехать с собой как закадычному товарищу? А еще вчера он был бы рад засадить этого поганца за решетку. Но сегодня он сам мог оказаться в той же ловушке, осужденный всем миром за свою ошибку. - Правда? – Кажется, Освальд был удивлен не меньше. Его глаза, которые Гордон мог видеть через зеркало заднего вида, настроенное в свое время, чтобы, не отвлекаясь от дороги, видеть реакцию напарника или Ли, словно бы увеличились. – Я никогда не хотел доставлять тебе проблем, Джим. Я даже не могу обещать, что не доставлю проблем в будущем, - он быстро прибавил, подаваясь чуть вперед, - но я не хочу больше обратно. Мой дом был там, где жила моя мать. А теперь… - То есть, ты едешь со мной? Уверен? Джим старался не прервать диалог, теряя свою храбрость и все больше ощущая усталость. - Да. Я… с тобой. - Тогда ты должен будешь придерживаться моих правил. Джим неспешно остановил машину и повернулся к растерянно оглядывающемуся Кобблпоту. Он выглядел взволнованным, словно маленький забитый подросток, который за место помощи получал раз за разом пинок под зад, он уже искал подвох. - Во-первых, если я беру тебя с собой и дальше, после того как мы выедем за пределы хотя бы этого штата, ты должен будешь пообещать мне раз и навсегда завязать со своим прошлым. - Джим, я… Освальд не улыбался, как он делал это обычно для вида в ситуациях, к нему не благосклонных. Он вжал голову в плечи и теперь сидел полностью повернувшись к Гордону. - Это не обсуждается, ясно? Дальше продолжаться так же не может. То что случилось сегодня… - Пожалуйста, - Освальд поднял руки, закрывая глаза и давя из себя усмешку, - Не стоит. - Хорошо. Но рано или поздно нам придется обсудить то, что произошло… - Не сейчас. – Освальд повысил тон, словно говорил с излишне назойливым подчиненным. Джим вздохнул. Эти его замашки еще долго будут говорить за себя. - Как хочешь. Я уже высказал первое требование. Во-вторых, никаких контактов с прежними знакомыми, с Готэмом в целом. Если нас поймают… - Я не дурак, Джим. – Освальд выглядел будто откровенно оскорбленным. Не то, чтобы это выглядело естественно, однако так ему видимо было легче уйти от воспоминаний, промелькнувших при очередном упоминании недавней расправы. Изображать себя обычного. Гордон удивлялся самому себе. Почему он читает эти знаки, видит его естественного и притворного? - Хорошо. Тогда последнее. Постарайся не быть таким же ублюдком, каким я привык тебя ненавидеть. Оставим прошлое позади. Начнем с того, что я не обвиняю тебя в том, что ты лишил меня прежней моей, пусть и не особо сносной, но налаженной жизни. – Освальд странно дернулся было назад, но тут же застыл на месте. Будто его собирались ударить. Каким шуганным он стал за последнее время… Джим сделал вид, что не заметил, продолжив говорить. - Я сам во всем виноват. Однако если ты не попытаешься жить как порядочный человек, я оставлю тебя на попечение себе самому. Освальд долго молчал, неотрывно глядя на детектива. Он сидел в неудобной позе, время от времени открывая рот, будто собираясь что-то сказать. В конце концов он поежился и отвернулся от детектива. - Я согласен. Обещаю больше не быть собой. Джим повернул ключ в замке зажигания, выдыхая. Все прошло более-менее гладко. - Я всего лишь прошу тебя быть более контролируемым и не резать людей в переулках. *** В конце концов им пришлось остановиться в каком-то мотеле посреди пустоши. Несколько машин, очевидно – хозяев и постояльцев, и ветхая забегаловка. Джим благодарил судьбу уже за то, что здесь была заправка. В машине кончался бензин. Служебное авто всегда съедало горы горючего. Здесь же можно было попытаться добыть машину, если повезет. Освальд не отходил от детектива ни на шаг, ковылял за ним безучастной тенью. Хозяину мотеля они показались подозрительными, он косился на них не особо дружелюбно, вертя дешевую сигарету в пухлых губах. Человек довольно грубый, но, как оказалось, при наличии денег сговорчивый. Правда что так и не согласился дать незнакомцам двухместный номер, заявив, что все таковые уже заняты. Гордон отчего-то долго спорил с владельцем мотеля, что в понедельник на этой трассе не встретил по пути ни одной машины, что людей тут особо не наблюдается, однако успеха так и не добился, хоть и пробовал даже предложить больше денег, чем мог стоить вшивый номер. Освальд в спор все так же не встревал, буравя хозяина в свою очередь не менее неприветливым взглядом. Получив ключи, Джим еле сдержался от желания пнуть чертову стойку, за которой восседал угрюмый и упрямый Тэд, владелец не менее угрюмого и неприметного местечка, однако побоялся, что ночевать им в итоге придется в машине. Только поднявшись на второй этаж, убедившись в том, что в комнате нет ни дивана, ни даже чертова кресла, Джим, закрывшись в узенькой ванной, понял, в чем было все дело. Тэд не спроста так странно на него поглядывал. Конечно, детектив был хорош, выйдя на люди со следами чужой крови на лице и рубашке. На скуле, на вороте, капли на пиджаке. Кровь Тео была всюду… И как он не подумал об этом раньше, еще в своей квартире, когда дал время отмыться Кобблпоту? С этой спешкой он совсем растерял остатки здравого суждения. Он ведь мог чертовски глупо подставить себя, и сколько раз… Нужно было избавиться ото всех улик, пока они еще не ушли далеко, чтобы идти вперед, дальше. Видения обескровленного Тео, левитирующего над полом, его пустые глаза, темный истерзанный рот, и пол, залитый черным месивом. Гордон видел все это снова, глядя в зеркало на свое усталое лицо. Он быстро избавился от душащей одежды. Чувство, схожее с тошнотой, как ни странно, подсказало Гордону, что он был голоден. Интересно, найдется ли в этой дыре ужин? И будет ли холодной осенняя ночь почти на самом чердаке под ветхой крышей и тонкими стенами? Ну да, в кровати с другим человеком, вероятно, холодно не должно быть. Нет, Джим определенно расстелет себе что-нибудь на полу. Пока детектив задумчиво пялился в пустоту, нагой у зеркала, под шум воды из видавшего виды крана, он и не услышал, как в комнату постучали. Он даже не успел заметить, когда Освальд открыл дверь. Однако, когда он сфокусировал взгляд на стекле перед собой и заметил в отражении бледное лицо своего соседа то, откровенно, испугался. Джим вздрогнул и резко, бездумно обернулся. Кобблпот открыл и закрыл рот, отворачивая в резком движении голову в сторону укрытой тусклым светом лампочки комнаты мотеля. - Ты что-то хотел? Джим хоть и чувствовал себя весьма странно от этой маленькой стычки, тем не менее, не сразу сообразил накинуть на бедра серое полотенце, висевшее на крючке у стены. Освальд качнул головой, все еще не поворачиваясь к нему лицом, и статуей застыв в дверном проеме. Его пальцы до бела вцепились в дверную ручку. - Я хотел спросить… Уже не важно. Я стучал, если что, ты не ответил, и я… - Я скоро выйду. Спустись пока и спроси хозяина насчет еды. – Освальд по-прежнему стоял, как вкопанный, даже не пошевелился, хотя и участливо кивнул головой. - Хорошо? Дверь бесшумно, довольно резко закрылась. Шаркающие шаги, затем открытие скрипучей входной двери. Кобблпот покинул номер. Джим устало выдохнул. С ним будет крайне трудно. Этот парень определенно был слишком странным, даже для себя самого. А ведь еще предстояло обсудить много вещей. Например, куда они направятся дальше, где возьмут денег. Не говоря уже о том, что нужно раздобыть машину, другие документы, обговорить то, что случилось сегодня. Сегодня ли? Который час, Гордон уверен не был. Так же как и не мог найти в себе логичного повода для трудного разговора о мертвом мэре. Он почему-то был просто убежден, что так стоило поступить, что это обсуждение было важным. За отсутствие Освальда, детектив выходил из ванной за своими вещами, прихватил из сумки чистую майку и джинсы. Уже смыв с себя холодным душем следы преступления, и получив хоть какой-никакой прилив энтузиазма к грядущему будущему, Джим, выйдя в номер, обнаружил своего спутника снова рядом. Он стоял к Гордону спиной, когда возился перед журнальным столиком, видимо раскладывая еду по тарелкам. Выглядели его суетливые движения как-то необычно, Джим поймал себя на странной улыбке и нахмурился, подходя ближе. - О, Джим, - Освальд чуть не выронил контейнер с едой из рук, он смущенно поджал губы в натянутой улыбке, - Не пугай меня. - Легко же тебя напугать, - Джим и не старался поймать бегающий взгляд соседа, присаживаясь на кровать. Стул в скудном номере был один. – Что это за месиво? - Это каша. Думаю, какая-то крупа. В конце концов, все что мне согласился дать Тэд на предложенные деньги. Дешево и ладно. - Не думал, что ты скряга, - у Джима не осталось сил на удивление. Но вид странной каши его напрягал. – Но ты прав, нужно экономить. У нас не так уж много денег. И я не знаю, где достать еще, пока мы в дороге. - Я знаю. – Освальд выпрямился, отставляя на столик пустой контейнер, и за два неровных шага подошел с тарелками к детективу, протягивая ему одну, сам затем дошел до стула и устало присел. – Но ты будешь против. Джим сжал челюсть, он сразу понял, о чем идет речь. Одна сторона была за чертовы незаконные действия – другой перспективы не было. Да и все мог сделать Кобблпот. Но вот остатки былого благочестия и морали яро подогревали протест. Он хотел начать все заново, для себя и для своего спутника, но… Как поступить правильно, если ситуация и так хуже некуда. - Если хочешь, я сделаю это незаметно для тебя. – Освальд деловито помешивал кашу, не поднимая взгляда. – Тебе вовсе не обязательно участвовать в этом, Джим. Ощутив себя последней свиньей, Гордон поморщился и отставил тарелку. Ложка в руках Освальда шкрябала время от времени по тарелке. Есть от вида содержимого посуды перехотелось. Да и стоило повременить со всем, когда в комнате безучастно лежало шампанское. Рывком дотянувшись до сумки, детектив извлек из нее невредимую бутылку, уже чувствуя, как ей не напьется. Тем не менее, пока что все проблемы были только на горизонте, тревога перспективы их возможного преследования притупилась, да и повод, каким бы он не был, все же существовал. Это был новый этап. Для него и для Освальда. - Как насчет выпить? – Джим принялся откупоривать бутылку, не дожидаясь ответа, зная, как воспринял и растолковал эту смену темы его спутник. - Не думаю, что это хорошая идея. – Прожевав, будничным тоном отозвался Кобблпот. - Но за компанию, отчего бы и нет. Кажется, что мы никогда не пили в одной компании. Насколько я помню, случай был всего один, и то ты не удосужился прийти. Голос Освальда звучал беззлобно, хотя он явно вспоминал былое недовольство. Джим не сразу понял, о чем речь. Но позже, разобравшись с пробкой и услышав знакомый уху хлопок, все же припомнил выкинутое в мусорную корзину приглашение на открытие старого нового ресторана. - Уж прости. Не пристало копу выявлять такие знаки внимания нарушителям закона. Освальд не ответил, он поставил пустую тарелку рядом с контейнером на столик и сложил руки на коленях. Его задумчивый взгляд уперся в ничем не устланный потертый паркет пола. Джим отхлебнул из бутылки, мысленно подыскивая слова для продолжения разговора. Перехотелось поднимать важные темы. Совсем одолела проклятая усталость, нахлынул волной груз пережитого не так давно. Уснет ли он этой ночью. И будет ли спать его сосед. Нужно было, конечно, выспаться перед долгой дорогой. Но… Освальд не сразу заметил, что детектив протянул ему бутылку. Бокалов не было, само собой приходилось распивать из горла. Входило ли это в аристократические рамки Кобблпота? Судя по энтузиазму, с которым он налег на содержимое бутылки – входило. Сейчас, в старом джемпере Гордона, повисшем на худом преступнике, он выглядел иначе. На голое тело, на пару размеров больше, это выглядело чересчур личным, когда Джим вспоминал, как сам относительно недавно носил недавно эту вещь. Смущало. Нужно было дать ему еще и рубашку. И вообще, купить что-нибудь из одежды в ближайшем городке. Странно вообще, что обычно педантичный до своего внешнего вида Кобблпот ни разу не возмутился своему внешнему виду. Но не всегда же, в кой-то век носить старомодные костюмы. - Я тебя совсем не знаю. - Выдал зачем-то Джим. - Не бойся, я не перережу тебе ночью глотку, - Освальд язвительно усмехнулся, бросив на детектива короткий взгляд, после чего прибавил до странного серьезно. – У меня нет ножа. - Есть вилка. Такие, как ты, наверняка могут… - Джим заткнулся, ощутив как его понесло не в ту степь. – Да и я говорил не о том. - Если честно, Джим, я очень устал. Голос Освальда прозвучал до странного тихо. Он передал Гордону бутылку, стараясь вовремя убрать руку, избежать контакта. Детектив заметил этот жест. Стыдился ли он всего того, что позволил себе тогда, расплакавшись у него на груди, почти без одежды и всех эмоциональных заслонов? - Послушай, нам теперь многое предстоит вместе пережить. – Джим отпил из бутылки, не чувствуя вкуса и стараясь не сводить с соседа взгляд. – Я пытаюсь…узнать тебя. А ты не сторонишься, идет? - Не много ли правил для этого дня, детектив? Освальд тяжело встал со стула, взглядом показывая свое намерение лечь на кровать. Джим успел забыть, что кровать в номере одна, его недовольство в эту минуту, и самого сморенного, было велико, однако встать он не успел. Освальд, странно пошатнувшись и осунувшись в лице рухнул на пол, как подкошенный. Первой мыслью Джим подумал, что что-то неладное было с кашей. Он не успел подскочить, а теперь, сползая с кровати ближе к соседу, ощущал странную тревогу, будто случившееся с чужим ему человеком было для него поводом для такого резкого беспокойства. Кобблпот выглядел крайне странно, когда Джим решился до него дотронуться. Разметавшиеся по полу пряди коротких смоляных волос и расслабленное лицо, чертов джемпер, скрывший его кисти, безвольная поза. Будто его сковал в ту минуту сон. - Эй… Джим потряс его за плечо, прежде чем понял, что тот просто потерял сознание. Ровное дыхание и бледность больше обычного – простое переутомление. Хотя и не особо радужный признак. Теряет ли он сознание всегда, когда жизнь поворачивает его слишком резко? С особым недовольством Гордон понял, что нового товарища придется поднять с пола и уложить. Не оставить же калеку спать на полу, а самому улечься в кровать. Выбора не было. Джим наклонился ближе, видя в слабом свете, как лицо, укрытое его собственной тенью, изъедают причудливые полутени. Так темнота под глазами Освальда казалась омертвевшей, острые черты лица теряли последнюю мягкость. Он перевернул своего соседа на спину и подхватил на руки. На удивление легкая ноша. Шаг назад и вот груз уже был доставлен на положенное место. От странных мыслей разморенного рассудка, Гордон едва сдерживал усмешку. Было что-то издевательски забавное в его заботе о преступнике, лишившем его прежней жизни и джемпере, сползшем с расслабленного бледного плеча.