Оттепель.

- Не кури. - Что, типо: счастливые не курят? - Адекватные не курят. Люцифер ждал её. Он сам не хотел верить, но впервые в жизни он ждал. Самообман. Он ждал свободы. Ждал мести. Ждал Конца. Но сейчас это было другое ожидание. Словно та его часть, что была создана богом, и не извращена всеми помыслами, тугим канатом соединилась с Эввой. Fuck. Она была не такой, как все люди, - признался он сам себе. Сам не знает, чем Эвва отличается от других. И вообще, сам себе доверять не хочет. И вообще, надо ли ему думать об этом? Почему он думает? У неё дома много статуэток. Особенно белок. Она, наверное, их любит. И ещё горы игрушек. Он видел огромного жирафа, сидящего на шкафу, маленького утёнка, лежащего на столе. Он нашёл в её шкафу два комплекта красного белья. (Какие к чёрту манеры? Какой этикет?) Чёрные чулки, один корсет и несколько чудесных кружевных трусов тоже чёрного цвета. Он представил её в этом белье. Эвва напоминала ему жалкого подростка, у которого кожа бледная от вечного сидения перед компом, а личная жизнь закончилась ещё в мечтах. Он вспомнил её худые ноги и усмехнулся. И в этих чулках? Забавно даже. Когда она была рядом, он мог думать лишь о её смерти. О том, как её тёплая кровь заструится по его ладоням. Когда её не было с ним, он вспоминал всё иначе. В его памяти чётко зафиксировался её голос. И хрипотца больше не бесила так сильно. Эвва. Её зелёные глаза, белая гладкая кожа, хриплый голосок, маленькая щербинка между зубами. Порой уродство было эротичным. Святая шлюха. Она возвращается поздно вечером. Приносит пачку чая. С ромашкой. - Я же просила, чтобы вы ушли. - Ты принесла мне чай. Как мило. Эвва снимает верхнюю одежду, бросает на кресло сумку и идёт на кухню. - Но я его не пью. Досадно, да? Он идёт за ней. - Ты бы могла сказать, что вернёшься поздно. Я скучал, дорогая. Эвва ставит чайник, открывает упаковку с чаем, достаёт их холодильника блюдо с жаренным картофелем. - Ммм.. проголодалась? - Вы сегодня с той ноги встали? - Что? - Настроение хорошее. - Неплохое. Как и твоё бельё. Она не поворачивается к нему. - Понравилось? - Весьма. - Люцифер, - она впервые называет его по имени. Что-то внутри замирает. - Вам не стыдно? - С чего? А чай вкусный? - Попробуйте. - Нет. Я не пью. И не ем. И не сплю. Он понимает, что это длится слишком долго. И его "тело" слабеет с каждой минутой. - Ясно. Если не будете пить, то лучше уходите. - Раньше ты была более милой. Дорогуша, тебе не идёт это. - Неужели? - вспыхивает она. - Вы неблагодарный хам, который только и делает что... Она замолкает, когда он подходит к ней. - Который что? - Обижает меня. - Прекрасно. Он самодовольно улыбается и берёт в руки чашку чая. Подносит её к лицу и вдыхает аромат. - Ужасно. Чай льётся прямо в раковину. - И как ты можешь такое пить? Эвва глубоко вздыхает. - Вы ничего не ели? Сколько дней? - Много. Волнуешься? - Вы... вы хорошо себя чувствуете? Он усмехается. - Восхитительно. Эвва, давай ты закроешь рот и мы прекратим эти глупые беседы? - Я не хочу, чтобы вы умерли у меня дома, - уверенно заявляет она. - Тем более от голода. Люцифер, умерший от того, что не поел? Нет, спасибо, так не пойдёт. Он вдруг понимает, что эта гордость может обойтись ему слишком многим. - Что ты можешь мне предложить? - Картошку, в холодильнике лежит несколько томатов. Простите, мяса нет. Есть. Оно сейчас разговаривает. - Вам погреть картошку? Он молча кивает и садится на стул. Как ребёнок. Сейчас мамочка даст ему поесть. А он мысленно разделает мамочку на части. - Ты купила мне сигареты? - спрашивает Люцифер. Желание курить - второе желание после того, как ему обрубили крылья. - Да, они в сумке. Сейчас дам. Первое желание - убить всех. Это просто постоянное желание. - Держи. Она кладёт на стол пачку Мальборо. - Вроде бы неплохие. Он не разбирается в сигаретах. Люцифер ни в чём не разбирается. - Спасибо. Желание третье - не уходить от сюда. - Ты мне не указывай, милая. - Я прошу тебя. Он выкидывает окурок и поворачивается ко мне лицом. Стоит на месте, будто прикованный к этой ужасной стенке. Я вдруг слышу, как звенят колокола.