Оттепель.

- Не люблю церкви, - признаюсь я. Мы стоим на пороге небольшой часовни недалеко от крохотного городка где-то под Нью-Джерси. У чёрта на куличиках, как говорят в каких-то странах. - Их любят только фанатики и идиоты, - отвечает мне Люцифер. Он кладёт руку на массивную дверь. - Так, ты идёшь со мной? - Я сегодня ужинаю не дома. - Ммм, - Люцифер отвлекается от телевизора. - Свидание? Оставишь меня одного? - Ты не маленький. Она проходит по комнате к высокому комоду. На ней длинное чёрное платье с изумительным вырезом на спине. - В холодильнике есть немного еды; я завтра, может, зайду в магазин. - Я же не маленький, - бросает он. Эвва достаёт из шкатулки пару серёжек. Её любимые, с сапфирами. Подарок кузины. - Люц, - он удивляется. Она никогда не была столь... смущена? Стоит, опустила глаза в пол, слегка покачивается на носочках. - Можно у тебя спросить? Как у мужчины. Он лишь слабо кивнул. - Я сегодня красивая? С одной стороны: она его бесила. И казалось, что привлекательной она будет лишь в качестве трупа. С другой: Эвва, правда, была чудесна. - Ни капли, - дьявол в нём берёт вверх. - Боже, - она тяжело вздыхает и опускается на диван рядом с ним. Он слышит её тяжёлое дыхание, видит, как дрожат коленки. Эвва подносит руку к лицу и замирает. - И почему Рик пригласил меня? Я же всегда знала, что уродина. Всю жизнь только и делала, что училась... - Хватит. Вообще-то, я телевизор смотрел. Ты же не собираешься ныть мне о своей тяжкой судьбе? - Нет, - она слабо улыбнулась. - Я знаю, что тебе это не нужно. Эвва встаёт с дивана, быстро поправляет платье. - Мне пора. Приду поздно. Он молчит. Ему не интересно это. Она уже идёт к двери, как вдруг Люцифер говорит: - Ты назвала меня на "ты". - Если тебе это не нравится... - Да мне всё равно. Он слышит, как она уходит. Уходит на свидание. Какой-то Рик пригласил её на ужин. Люцифер чувствует странное давление в области сердца и непривычную злость. Нет. Злился он почти всегда. Но сейчас чувство было иным. Нечто похожее, но куда сильнее, он ощущал очень давно. Когда Отец предпочёл ему горстку людишек. Сейчас Эвва ушла от него к Рику. Кто такой Рик? Нет, нет, нет. Вопрос надо ставить так: кто такая Эвва? Люцифер выключает телевизор - всё равно от него толку ноль. Он идёт к ней в спальню. Здесь всё так же, как и тогда, когда он так бесцеремонно изучал её бельё. Пахнет сладким ароматом духов. Он не знает ничего о парфюмерии, не знает, чем она пользуется. Но ему нравится этот запах. Кровь пахнет солью. Хотя некоторые ощущают запах ржавчины, пыли, металлов, соды... У каждого свой запах. Ходят слухи, что врачи и те, кто связан с кровью, могут дать точное название аромата. Но и тут всё упирается в субъективизм. Интересно, кровь и её духи... как это? Её гладкая белая кожа, пропитанная ароматом парфюма... И по ней медленно течёт алая кровь. Она опускается по её шеи, ниже, ниже, капля впадает в ямку, затем будто живая идёт ещё ниже... От фантазий его отвлекает звучно распахнувшаяся дверь. - Сука! - слышит он голос Эввы и выходит из комнаты. Эвва стоит возле входной двери. Туфли она держит в руках, сумочки нет, красивое платье изорвано. - Сука, - повторяет она и опускается вниз. Лямка платья спадает, и Люцифер замечает чёрное кружевное бельё. Но он бросает на него лишь мимолётный взгляд. Эвва плачет. Её тушь уродливым рисунком распространилась по щеке. Ему это не нравится. - Что с тобой? - Рик.. он... Я только пришла... мы были около какого-то бара... Он.. он.. Она заревела в голос. Люцифер подошёл к ней и сел рядом. - Не реви. Ты же жива. Да и если бы он тебя изнасиловал, то... Вдруг она резко и со всей силы цепляется пальцами за его футболку и тянет к себе. Люцифер и слова сказать не успел, как Эвва обняла его. - Ну если ты так хочешь. - Заткнись. Она уткнулась носом ему в плечо. - Я потеряла сумку, Люцифер. Там был мобильник. - А как ты открыла дверь? - Ваза перед дверью. Я прячу там ключи. - Ясно. Он чувствует жар её дыхания рядом со своей щекой. Люцифер понимает, что это тело, этот "сосуд", всё больше и больше тянется к ней. Ему нравится, когда Эвва так близко. - Ты поел? - спрашивает она, вытирая слёзы. - Ты ужасно заботлива, мамочка. Эвва усмехается. - Я тут подумал, - он откидывает голову назад, касаясь двери. - Он же типа твой парень? И стоило ему коснуться там, где не надо, как ты убегаешь от него. А тут я. Да, я очарователен, но... неужели на столько? - Я сама не знаю, - Эвва поправляет ту лямку платья. - Когда я увидела тебя там на скамейке, то ужасно захотела... - Захотела чего? - Узнать тебя. И потом, стоило тебе взглянуть на меня, я поняла. Не будет мне покоя. - Как драматично. - Да-да, я лезу в пламя, да? - Как знать, - он усмехнулся. - Может выпьем? Идея выпить пришла только что. Он ужасно захотел чего-то крепкого. Ему хотелось узнать, как это - пить, когда ты человек. - На кухне есть бутылка армянского коньяка. - Армянского? Он встаёт и идёт на кухню. - Да, его вроде Черчилль любил. - О, Уинстон? Та ещё задница. Курил, пил, ебался со всеми и прожил кучу лет. - Говоришь так, будто знал его, - она берёт из его рук бутылку. - Будем пить из горла? - Как хочешь. А вообще, я знал многих. - Люц, - она делает большой глоток и опускает голову ему на плечо. - Расскажи о себе. - Это скучно. - Да ну. Я уверенна, в твоей жизни была масса таинственных историй. - Ты даже не представляешь на сколько права, - он улыбается. - С чего начать? Я родился в очень большой семье. У меня был отец, много братьев и сестёр. - А мама? - Отец заменял нам и её, - он подносит бутылку к губам. - Я очень любил их всех. Отец и старший брат были для меня чем-то удивительным. А потом папочка завёл зверюшек. - Кого-кого? - она усмехнулась. - Небольшой зверинец. И оказалось, что эти мартышки ему дороже меня. - Это плохо, - сухо говорит Эвва, забирая у него коньяк. - И как ты с этим справился? - Никак. Устроил небольшой бунт, - Люцифер на мгновение зажмурился. - И меня закинули кое-куда. Она отстраняется от двери, чтобы взглянуть на него со стороны. - Ты, что, сидел в тюрьме? Иногда она поражала своей логикой. - Сидел. - Вао, - Эвва, слегка шатаясь, встаёт на ноги. - Я держу у себя уголовника. Она приносит из кухни две чашки. - Надоело лакать из горла. Держи. Снова занимает своё место рядом с ним. - Ты не пытался восстановить отношение с семьёй? - Ничего не выйдет. - Ты даже не пробовал! - Они не считают меня милым. - А кто считает? Эвва шутливо толкает его в бок локтём. - Ты, например, - в ответ он хватает её за руку. На этот раз даже не думая о том, чтобы сделать больно. - Нееет. - Признай, ты думаешь, что я очарователен. Ведь так? - Заткнись, - Эвва пытается освободить руку. У неё не выходит - уж слишком сильна его хватка. Устав бороться, она просто сдаётся и прижимается к нему. Он чувствует, что её уже знакомый запах смешался с ароматом коньяка и стал ещё восхитительнее. - Рик не пытался меня изнасиловать, - наконец, говорит она. - Мы встречались всего две недели, и я всё откладывала... Сегодня ему надоело ждать и он сказал: "или мы сейчас займёмся любовью, или прощай". Мы целовались, - Эвва немного застенчиво опустила глаза. - Он начал расстёгивать мне платье, как вдруг я поняла, что не могу. А дальше... дальше, как в дешёвом фильме. Крики, пощёчина, слёзы... - Ты не дала своему парню? - Люцифер самодовольно улыбнулся. - Именно, - она кивнула. - Прикинь? - Почему же? - Ну, - Эвва повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Я же знала, что дома меня ждёшь ты. Люцифер даже думать не может. Он понимает, что его тело больше так не может. Да и сам Люцифер ужасно жаждет Эвву. И, чёрт, ему даже не хочется убить эту женщину. Ему просто хочется её. Эвва судорожно вздыхает, когда его сухие губы целуют её. Вначале он ощущает лишь вкус коньяка. А потом всё тело охотно требует Эвву. Её лицо, губы, руки, грудь... Он целует её так жадно, так свирепо, что она вздрагивает от лёгкой боли. Эвва сводит его с ума. Её аромат, эти податливые губы... Он крепко обнимает её худое тело, прижимает к себе. Касается губами шеи. Он, наконец-то, добрался до неё. Шея, действительно, поразительно нежная. Люцифер как ненормальный целует её, с силой сжимает плечи. Плевать кто он. Плевать кем он был или будет. Сейчас он, чёрт побери, человек. Мужчина. Нормальный мужчина с нормальной ориентацией. А она рядом с ним. Эвва. Такая восхитительная, чудесная Эвва. Стоит ей на выдохе произнести его имя, как ему окончательно сносит крышу. Он тянет её к себе, запускает пальцы в волосы. Снова прильнув к губам, до боли впивается ногтями её в плечи. Эвва стонет, ей кажется, что рука вдруг стала влажной. Она хочет взглянуть, но мысль сразу уходит, когда он стягивает верх платья. Проводит языком по шеи, опускаясь вниз, целует ключицы. Эвва вздрагивает, когда видит его двойной язык. Но тут же списывает это на собственное воображение. Язык у него обычный, и он проходит по её руке, слизывая капельки крови. Похоже, ногти впились очень глубоко... У него внутри вспыхивает что-то. Что-то ужасно занудное. Оно напоминает ему кто он. И что эта женщина всего лишь человек. Можно же найти шлюху. Шикарную шлюху. Но он не хочет проститутку. Люцифер хочет Эвву. Поэтому внутренний голос идёт к чёрту.