Холодное лето

– Что-то вы, ребята, не сильно торопились-то, – ухмыльнулся Даниэль, подходя к загруженному экипажу. – Я выбрался из города позже, шёл пешком до ближайшей станции, а потом ещё и случайно крюк сделал – а всё равно приехал, как вы оба! – Задержки, – пожал плечами Йонеску, протягивая Хедервари помятый конверт. – Один раз колесо слетело, потом досмотры багажа, а то и вовсе дорога наполовину перекрыта. Ну, сам понимаешь, с тем беспорядком, что творится у нас… – В итоге мы все благополучно добрались до дома твоей сестры, – вмешался Ковачев. – Она нас встретила и ушла в дом. Сказала, скоро вернётся. – Что? Так та вся такая великолепная леди с розой в волосах и была Лизой?! – Влад, ну не кричи ты так. Да, это была она. А ты думал, я конверт попросил только ради адреса? – Ну тебя, Желязко. Смотрите, она возвращается! Эй, Лиза! – Для тебя, Йонеску, я фрау Эдельштайн, – холодно сказала Эржебет. – Здравствуй, Дани. Я думала, ты приедешь со своим багажом вместе… – Желязко, как думаешь, на каком посту нас задержали бы и выпустили только лет через пятьдесят? – саркастично осведомился у Ковачева Влад, легонько пихнув его локтем. – И в какой корзине мы везли бы голову Дануца? Что вы на меня так смотрите? Я просто пошутил. Как будто вы моих шуток не знаете! – Честное слово, тебя спасает только моя радость от встречи с сестрой, – проворчал Даниэль, обнимая Эржебет. – Собирать бы тебе зубы по мостовой, пугало румынское. – Ну, теперь всё как в старые времена, – развёл руками Влад. – Осталось только яблоню обтрясти и получить в глаз от Лизы… то есть, конечно же, благородной фрау. – Он снял шляпу и поклонился. – Расскажи хоть, куда всё это выгружать. – Гилберт? – Да, – потирая нос, зевнул молча наблюдавший за ними мужчина, пришедший вместе с Эржебет. – Пойдёмте, я покажу. – Это твой муж? – выпалил Йонеску. – Нет, парень, я, слава Богу, не Эдельштайн. А мог бы им быть, в самом деле! Хотя первое, что я сделал бы в таком случае, – камень бы на шею повесил и в пруд. – У вас обоих язык без костей, – рассмеялась Эржебет. – Ладно, какие коробки можно уже относить? – Эти. – Ковачев снял с крыши ящик. – Тут в основном всякая утварь… Влад, залезь наверх, спусти там остальные, я тяжеловат для такого. – Не вопрос! Даниэль, держа пару коробок, следовал за сестрой и Гилбертом. Ему нравились полузапущенный сад и старинный особняк, разве что приходилось смотреть под ноги, чтобы случайно не наступить на что-нибудь, не испортить ненароком какой-нибудь порядок этого места. Вдруг так вокруг всё и задумано, а он просто не знает об этом. – Гилберт, а почему спуск вниз отделён от дома? – Ну, спроси у Вихрама, он тоже, помнится, интересовался этим вопросом. По-моему, там раньше хранили порох, а потом как-то «случайно» добавили винные погреба, камеры и прочие прелести средневековья. Хотя вру, винные ведь недавно появились. Вот обычные – да, точно, я ещё мальчишкой был, когда эти каменные погреба использовались, а потом перестали. Так что сейчас точно сыровато и воняет каким-нибудь забытым сыром. – Ты же вчера там прибирался, – с подозрением начала Эржебет, ставя свою коробку на землю. – Или просто так сказал? – Ну, верхнюю часть я прибрал. А под землёй – это уже к мелким вопросы, они туда лазили, пока я разгребал весь мусор, что тут скопился. – Гилберт осторожно потянул на себя протяжно заскрипевшую дверь небольшого каменного домика. – Чёрт, засовы не смазал… А, ладно. Идите внутрь, там лестница вниз. Лизхен, мне здесь остаться? – Пожалуй. Будешь принимать груз. Пойдём, Дани, – Эржебет потянула брата за рукав, – нам ещё очень много переносить. – Как ты? – спросил Даниэль на обратном пути. – Привыкаю. Хотя странно слышать этот вопрос, Дани, спустя столько лет моего замужества. – Не так уж долго ты замужем, Эрже. И всё же… ты счастлива? – Сейчас? Да, – она улыбнулась, – сейчас я почти совсем счастлива. Может, раньше я… – Влад, ну будь поосторожней, это же очень хрупкие вещи! – Да не будет с ними ничего, – фыркнул Йонеску. – Я всегда очень аккуратен! Эй, Дануц, мы уже распаковали все станки! Помочь их тащить? – Станки? Они ведь занимают немало места, да и вряд ли поместились бы… – Ну, Влад мне немного помог, – подмигнул сестре Даниэль. – Слушай, Влад, а куда ты отправишься теперь? – Наверно, на север, а там как-нибудь доберусь до Норвегии, у меня там знакомый живёт. Или в Великобританию поеду. В общем, есть мне куда податься. Буду проводить время в занятиях, чтении… Скукота. Дануц, ты там осторожно стирай знаки, а то ещё уронишь на себя что-нибудь из этих огромных частей, никто не вытащит. – Дом-то не потерял, а? – Ну почему потерял? Смотри! – Влад вытащил из кармана стеклянный шар со снегом и небольшим домиком внутри и галантно подал Эржебет. – В целости и сохранности, пока не разобьёшь. Ну, как вам, прекрасная фрау? Узнаёте? – Очень похоже на наш дом… – задумчиво протянула Эржебет, поворачивая шар. – Так это он и есть, Эрже. Здорово, правда? Влад, давай эти ящики сейчас отнесём, пока она тут будет рассматривать твои маленькие чудеса. – Ничего себе маленькие! – возразил Ковачев. – По-моему, очень даже крупные. – Просто ты раньше такого никогда не видел, – пожал плечами Йонеску, – вот и думаешь, что они крупные. А на деле – ерунда, трудоёмкая и скучная. Кстати, Желязко, а ты куда пойдёшь? – Да к дальним родственникам загляну. А потом… ну, не знаю, может, в столицу подамся, попробую там устроиться. – Счастливчик, – с завистью сказал Йонеску. – Влад, пошли! У меня руки уже устали. «Здесь всё так непривычно, – лёжа на постели в своей комнате, размышлял Даниэль. – Совсем иначе, чем я представлял себе. Но прошла уже неделя, а я только-только поставил часть оборудования… И ведь нужно теперь искать поставщиков сырья, продавцов и… Ладно, ограничимся пока делами. Людей можно будет поискать и после». – Дани? Ты не спишь? – Нет, сестра. Что-то случилось? – А что, обязательно должно что-то произойти, чтобы я заглянула к тебе? – Она рассмеялась. – Просто хотела сказать, что сегодня обед задержится: слишком много работы в саду. – Моя помощь нужна? – Ну что ты, Дани. Мы втроём справимся. Или ты хочешь сам приготовить?.. – Было бы неплохо. Я, знаешь ли, научился вполне сносно готовить, пока жил в одиночестве. Правда, я не знаю, что на кухне есть, а чего нет – впрочем, как и расположение рынка. – Ну, давай я тебе расскажу, куда идти и с кем лучше не связываться, когда выбираешь рыбу. Ты приготовишь обед, как вернёшься, а я постараюсь управиться с кустами. – По рукам. Пока сестра говорила ему, где находится рынок, как до него добраться побыстрее и куда можно заглянуть по дороге, потому что в лавках пряности определённо лучше, но вот мясо – и рассказ немедленно вильнул в многословное описание чуть ли не каждого торговца вместе с характеристикой, – и рыба хороши только там, что местные могут понимать в таких материях, в самом деле, они наверняка думают, что пища появляется сразу готовой – или хотя бы уже пригодной для работы повара, Дани, слушай очень хорошо, не смей так снисходительно улыбаться! – Даниэль отыскал кошель и подаренные ему Юльхен пистолеты, расправил покрывало на постели и закрыл окно… – …пожалуй, всё, – закончила Эржебет. – Будь внимателен, когда будешь переходить дорогу, это не наш тихий городок! – Да что со мной может случиться?.. «Ну правда, что?» – думал он, сбегая вниз по лестнице. На улице было солнечно, однако лето выдалось холодным – нужно было прихватить пальто и, может быть, зонтик, ведь погода так непостоянна. – Мне, как известно, скрывать нечего, – услышал Хедервари голос Родериха в холле. «К нам кто-то пришёл? Или он там с Гилбертом что-то обсуждает? Загадка на загадке, право». Впрочем, когда Даниэль вышел в холл, оказалось, что Эдельштайн разговаривал с жандармами. – Добрый день, – вежливо поздоровался со служителями закона Даниэль. – Родерих, тебе Эрже уже говорила?.. – Герр Хедервари? – Э… да. – Не могли бы вы показать своё личное оружие? Если, конечно, оно у вас имеется. «Нет, я ношу игрушечные пистолетики, – сыронизировал про себя Даниэль, протягивая одному из жандармов пистолеты. – Не видно, что ли, или правда дурак… Или прикидывается. Такое ведь бывает?» – Что скажете? – обратился тот, которому были переданы пистолеты, ко второму. – Да, клеймо такое же, – кивнул тот. – Герр Хедервари, вы обвиняетесь в пособничестве мятежникам. – Серьёзно? – Даниэль скептически посмотрел на слуг закона. – Просто потому, что на моих пистолетах клеймо уважаемого мастера? – Я подозреваю, что здесь какая-то ошибка, – добавил Родерих, протирая очки. – Я могу поручиться, что… – Простите, герр Эдельштайн, однако таково распоряжение… – Я могу поручиться за него, – твёрдо произнёс кто-то. – Юлия, осторожно! На замечание кузена Юлия не отреагировала. Почти падая, крепко вцепляясь в перила, чтобы не рухнуть, будучи увлечённой вниз «протезом», она спустилась вниз и, уперев руки в бока, заявила: – Я, как мастер, сделавший это оружие, могу поручиться за него – и за Хедервари тоже. Или что, теперь задерживают только из-за клейма? Знаете, герр офицер, – она ткнула во второго жандарма пальцем, – воняет от ваших указов. Уж извините, не спрашивала у покупателей, чем они планируют заниматься! И там клейма более грубые! Ведь у вас наверняка есть образцы? – Д-да, есть. – Он вытащил из кармана фотографию. – Тогда вы слепой? – Она вырвала из рук пистолет. – Вот, смотрите, кретины! Я месяц сидела над ним, вытачивала своими руками! Видите, видите, какое оно сложное по сравнению с остальными? Видите?! – Успокойся, Юлия. Это всего лишь недоразумение… – Всего лишь? Чёрт побери, Родерих, это не всего лишь недоразумение, это затронута моя честь! – А откуда у вас сведения о том, что у меня такое оружие? – спросил у офицера Даниэль. – Мы не раскрываем источников, как вам должно быть известно. – Да вы ход всякой клевете даёте! – взвыла Юлия. – Вместо преступлений занимаетесь чистой политикой! – Юлия… – обречённо начал Родерих. – Я сама туда отправлюсь и докажу, что это ложь! – Но мастер Байльшмидт!.. – Это моё право, между прочим, охраняемое законом! А если вы, напыщенные… – Не нужно, Юльхен, – тихо произнёс Даниэль. Пока та хлопала глазами и сочиняла достойный ответ, он продолжил, обращаясь к жандармам: – Я могу добавить к их поручительству только просьбу оставить меня под домашним арестом. Отсюда я никуда не уйду, пока моя вина не будет доказана. Могу я рассчитывать на ваше понимание? – В качестве исключения, – неохотно согласился офицер. – И только потому, что за вас ручаются такие важные люди. Моё почтение, герр Эдельштайн, фрау Байльшмидт, – поклонившись, сказал он и вышел. Его подчинённый замешкался и протянул второй пистолет Хедервари. – Простите за беспокойство. А вы… ну, вы – тот самый мастер Хедервари? Про которого говорят, что он может сделать руками шестерёнки для механической блохи сделать? – Похоже, что так, – невесело улыбнулся Даниэль, про себя удивившись подобным слухам. Впрочем, то, что его знали здесь, куда он никогда бы не приехал при иных обстоятельствах, поражал не меньше. – Надеюсь, скоро и мы сможем увидеть ваше мастерство. – Да уж, с домашним арестом у меня только больше времени для возвращения к любимому делу. – Моё почтение вам. – И задержавшийся жандарм поспешил за своим начальством. – А что Эрже должна была мне сказать? – обратился к Даниэлю Родерих. – Если это насчёт задержки с обедом, то я как раз собирался на рынок. Что-нибудь нужно? – Нет, пожалуй, – покачал головой Даниэль. – Юлия? – Катись уже, Родерих, ты двигаешься немногим быстрее меня. Как раз к обеду вернёшься. Некоторое время после ухода Эдельштайна Даниэль стоял, изучая пол. Потом сел на ступени лестницы. Рядом, цедя сквозь зубы проклятия, осторожно села Юльхен, вытянув закованную в броню правую ногу. – Фрау, значит? – Ну, называть меня фройляйн тяжеловато, после такого-то выступления. А, Данни? Как думаешь? – Да не думаю я. Могла и сказать, между прочим. – Что я поехала к брату, который приехал на самом деле к моей, как оказалось, умершей кузине, чтобы помогать, чем могу? Ты бы сразу скрючил такое лицо, будто я сказала бы что-нибудь про выдачу меня замуж! А, – она махнула рукой, – все вы, мальчишки, одинаковые. – Кстати, что у тебя с ногой? – Что-что… Упала, сломала, а кости у меня срастаются долго, – уклончиво ответила Юльхен. – В ночь перед отъездом. Хорошо, кое-кто из ребят был поблизости, пособили немного, детали принесли, помогли собрать эту, – мастер погладила ровную поверхность, – трубу протезную. Правда, мышцы надо как-то тормошить, но это я потом, когда приехала, придумала такой механизм… – Врёшь ведь. – Ну, вру. Ребят прикрываю. Они ведь не со зла… Глупо получилось, в самом деле. Но всё равно: жёсткая фиксация, постоянно беспокоить мышцы, всякие питательные мази – одинаковая начинка. Слишком много мелких деталей, а у меня их сроду в избытке не водилось, всё под счёт у тебя заказывала. Ну, и попросила Гила сбегать, пока ногу свою поломанную складываю, а ребята варят основу и готовят инструмент. Эй, Данни, ты чего? – Так это у Гилберта такие потрясающие замашки грабителя? Я-то думал, где-то подпольно протез ставят! – Ну, он сильно переживал за меня. – А ещё он сдачу не забрал. Но я ему лично отдам тогда. Ладно, одной загадкой меньше. Тебе помочь встать? – Издеваешься? Конечно, помоги. Я, как видишь, теперь паровая развалина на холостом ходу, ещё и волосы длинные. В косы заплести, что ли, или остричь к чертям. Или как-то поработать со ступнёй и… – Ты выйдешь за меня? – выпалил Хедервари. Едва поставленная на ноги Юльхен чуть не упала обратно, однако её поймали. – Рехнулся, что ли? Не мог раньше предложение сделать, пока я не уехала! – Она обняла Даниэля. – Выйду, наверное. Куда я от себя-то денусь? Да и от тебя тоже, если подумать – нагнал здесь, да так нежданно-негаданно, что… – …что большее чудо – как мы не столкнулись за неделю. – Пуф, в этом доме легко не сталкиваться, тем более когда сидишь в своей комнате, выползая в лучшем случае на обед. Да и заменять нужно было детали. Нет, ну ты правда решил жениться на беглой аристократке, оружейнице и калеке в одном лице? – Если только сама не откажешь, – рассмеялся Даниэль. ** «Мой добрый друг! Пишу тебе в надежде, что всё-таки осталась ещё возможность как-то связаться с тобой. Как поживает наша матушка? Когда до меня добралось её прошлое письмо с адресами родни, в городке, где я осел, чтобы спокойно заниматься работой, а не тратить время на всю эту шумиху с революцией, начинались волнения. Теперь же один Бог знает, что там творится. Я, не без помощи одного местного ловкача и одного хорошего человека, смог выбраться живым и невредимым. На неделе видел их обоих и рад, что они устроились вполне благополучно. Сам я скоро поеду на юг, к кузенам из Сербии, а оттуда, если повезёт, на побережье – мне уже всё равно, какая страна, только бы увидеть снова Чёрное море, а потом в Одессу, к тётке. Если что, выспроси у матушки её адрес.

Твой бывший революционный собрат, Желязко Ковачев».