We are NOT soul mates

Will’s POV Я не мог здраво мыслить. Не с Нико, стоящим так близко ко мне. Я наблюдал за ним уголком глаза, когда мы шли по оживленным улицам Сан-Франциско. Мысли проносились в моей голове с огромной скоростью. Я видел прошлое Нико. От его раннего детства до сегодняшнего времени. Я чувствовал всю его боль и испытал ее на собственном опыте. И в ответ, вся злость на него, которую я копил, растаяла, как масло. Но есть один вопрос, который продолжал беспокоить меня. Нико тоже видел мое прошлое? Видел ли он, как Аполлон покинул нас из-за меня? Как я заставил свою мать сломаться изнутри и просто оставил ее при первой же возможности? Ненавидел ли он меня за то, что не сделал все возможное для того, чтобы спасти свою маму? Я мог видеть разочарование в его глазах, когда он понял, что я ничего не мог сделать. Моя собственная слабость потрясла меня. — Что-то не так, Солас? — громко зазвучал голос Нико позади меня. Я слегка подпрыгнул, пойманный с поличным своей задумчивости, и развернулся. — Все в порядке. Если не считать отсутствие места, где можно переночевать, — заметил я, шагая спиной вперед на мгновение, чтобы высказать свою точку зрения. — Мы можем найти другой отель. Но на этот раз нам стоит быть осторожнее, — заявил Нико, и я закатил глаза. Как будто в прошлый раз мы просто провальсировали в первый же отель, который нашли, и объявили: «Здравствуйте, монстры! Два вкусных полубога прибыли для вашего удовольствия!» Я не сказал этого. Не то чтобы я закончил доводить Нико, но у нас были вещи, которые мы должны были преодолеть. Собрать воедино информацию. У нас не было ни минуты покоя с тех пор, как мы начали этот Поиск. У нас даже не было шанса детально изучить пророчество. Я внимательно разглядывал улицы Сан-Франциско, пытаясь воскресить воспоминания, которые у меня были, когда я рос в этом городе. После нескольких кварталов все начало выглядеть знакомым. — Я знаю место, — заявил я, показывая Нико следовать за мной вниз по старой улице.

***

— Он какой-то сомнительный, — объявил Нико, ожидая, пока мужчина за шестидюймовым пуленепробиваемым стеклом проверит доступные комнаты. Человек, казалось, был в ловушке в маленькой комнате, заполненной дымом. Сигарета учтиво свисала из его рта. Я подумал, что это было идеально. Такой неблагополучный мотель, безусловно, замаскирует наш запах полубогов. Я наклонился вперед, чтобы обратиться к лысому мужчине с избыточным весом за стеклом. — Извините, сэр. Но если у вас есть в наличии двухместный номер, то мы были бы признательны. Мужчина фыркнул и втянул немного дыма. — У нас остался только одноместный номер, — прохрипел он. Я сомневался, что в этом мотеле не было отбоя от людей, где у них есть только одна свободная комната. Мужчина сказал это, вероятно, чтобы испортить нам все. Позади меня вздохнул Нико. — Ну, такое могло случиться, — проворчал он. Я послал Нико взгляд и отдал мужчине шестьдесят долларов. Это были последние из денег смертных, учитывая, что мы не могли заплатить карточкой нашего лагеря. Там висел листочек бумаги, на котором черным маркером было написано «НИКАКИХ ЧЕКОВ ИЛИ КРЕДИТНЫХ КАРТ. ТОЛЬКО НАЛИЧНЫЕ». Мы могли бы пойти в более приятное место, но если бы оно было более гигиеничным, чем эта дыра, самый маленький монстр смог бы учуять Нико за километр. Путешествовать с отпрыском Большой тройки не было просто. — Прости, у тебя есть место получше? Должны ли мы пойти спать под мост? — саркастично спросил я. Нико закатил глаза и послал мне взгляд. Он, должно быть, понял, почему я выбрал это место, потому что спорить не стал. Он на мгновение осмотрел меня, прежде чем обиженно отвернуться и начать возиться с нашей красной цепочкой. Мужчина передал мне твердую белую карточку от номера и пожелал нам спокойной ночи или «что бы там ни делали причудливые подростки после восьми».

***

Комната была жуткой. В середине комнаты находился только один мигающий светильник, а у ванной даже не было двери. Посередине номера находилась односпальная кровать с жесткими одеялами и двумя плоскими подушками. Ковер был из поздних семидесятых, и я боялся узнать о том, что может в нем скрываться. Нико выглядел менее расстроенным из-за комнаты и вытащил шаткий старый стол из угла комнаты, начиная выкладывать на него содержимое своего рюкзака. Я подошел к нему, чтобы помочь ему отсортировать бумаги: свиток с нашим пророчеством и информацию, которой снабдила нас Лу Эллен. — Нам нужно изучить пророчество, — потребовал Нико. Хоть раз я был с ним согласен. После всей этой странной фигни, что произошла с нами, я был готов наконец сосредоточиться на Поиске. Нико посмотрел на меня, изучая выражение моего лица, прежде чем отвернуться. Это был уже второй раз, когда он так сделал, с тех пор, как мы вошли в отель. — В любом случае, оно начинается так: «Связаны сквозь время две души. Одна из света. Одна из темноты». — Ну, это легко. Ты из 1930-тых, так? — Нико быстро взглянул на меня, и я понял, о чем он думал. Он беспокоился о том же, о чем и я. Видел ли я его прошлое, как он видел мое? Ну, полагаю, мы оба знали ответ на этот вопрос. — Так, — осторожно ответил Нико. Я не пробовал утешить его. Может потому, что мы оба не хотели признавать, что знали истории друг друга. Было бы грустно заново пережить это. — Так значит, я свет? — Ты полагаешь, что я темнота? — Ты довольно-таки мрачный. Я просто буквально. Нико нахмурился. — Проехали. Следующая строчка: «Одна в отчаянии глубоком торжествовала». Я подумал о себе, когда Нико прочитал это. Нико тревожно передвинулся с места на место. — Это… это могу быть я, — тихо проговорил он. Я уже собирался спросить, что он имеет в виду, когда вспышки воспоминаний, которые не были моими, промчались в моей голове. Тартар. Нико в одиночку выжил там. Если и есть в мире место, которое является воплощением отчаяния, то это Тартар. В глазах Нико отразились те же воспоминания, и прежде, чем я смог с собой что-то сделать, я потянулся через стол и накрыл его руку своей. Его глаза были широко открытыми, но невинными. Я послал ему утешительную улыбку, и тонкая цепочка, соединяющая нас, громко запульсировала. Если Нико и заметил это, то никак не показал. Я медленно убрал руку и вернулся к свитку. — Что насчет следующей строки? «Обе потеряют себя на фестивале», — спросил я, пытаясь вернуть атмосферу изучения. — Без понятия, — признался Нико. — Полезно. — Нико взглянул на меня и перешел к следующей строчке. — «Небеса падают, прячась внизу. Не отпускай, руки истекают кровью». Это может быть ссылкой на что-то большее, — заметил Нико. — Типа апокалипсис? — спросил я. — Не уверен. Обычно эти вещи не имеют смысла, пока не сбудутся, — заметил Нико, задумчиво коснувшись пальцем своего подбородка. Я почти рассмеялся над его глупым жестом, но он продолжил читать. — «С первым вздохом — последнее желание. С первой любовью — последнее касание», — таким образом, Нико проговорил последнюю строку нашего загадочного пророчества. — Звучит странно романтично, — заметил я. Нико покраснел и немедленно отвернулся. Красный румянец заливал его бледную кожу. — Не нужно никаких идей, Солас. — Он неловко заикнулся. — Не спеши с выводами, ди Анжело, — небрежно возразил я. Этот новый стеб между нами был другим. Раньше я терпеть не мог его характер. Теперь все по-другому. Это было не конфронтационным, но добродушным. Этот Нико был не тем, кого я знал в лагере. Может, он и был, а я просто был слишком слеп, чтобы заметить, каким очаровательным он был, когда заводился. Или каким милым было его придирчивое отношение. Или, может, как его черные волосы обрамляли его мягкое лицо. Раньше у меня был взгляд, который мог бы бросить вызов его до Вселенной и обратно. Теперь мы не могли смотреть друг другу в глаза так, чтобы не стать взволнованным. — Нам нужен транспорт через море, — сказал Нико, собирая себя и нашу информацию. — Что, как у Посейдона? — Он вряд ли сделает мне одолжение, если узнает, что я путешествую по морю, — невозмутимо сказал Нико, и я угрюмо кивнул. Большая тройка не любит своих племянников и племянниц. — Так кого нам тогда спросить? У нас нет денег, чтобы нанять лодку. Только если они не принимают платиновые карточки Олимпа. Платиновые карточки Олимпа принимаются только в аккредитованных Олимпийских местах для бизнеса. Олимпийские платиновые карточки. Умный способ делать покупки. — Ты сказал, это Западная Америка, так? — спросил Нико, осматривая листовку, что была оставлена на нашем ночном столике уборщиками. На переднем плане выделялось местное событие, проходившее сегодня. — Да, Сан-Франциско. Нико улыбнулся скрытной улыбкой. Я задался вопросом: «Что он задумал?». Нико сложил листовку и повернулся ко мне. — Я знаю парня.

***

— Зачем, во имя Зевса, богу покровителю моряков быть здесь? — спросил я. Нико пожал плечами возле меня. Его рука покоилась на его мече. — Ему нравятся хорошие фестивали. Это была ярмарка. Классическая осенняя ярмарка в центре города. Улицы были украшены тыквами, пока люди танцевали в ярких костюмах. Различные продуктовые лавки находились на очищенных улицах, и громкая музыка лилась с небольших концертных площадок в низу квартала. Всюду вокруг нас парочки держались за руки и счастливо смеялись. Все, казалось, наслаждались идеальной ночью для свиданий. — Мы не очень вписываемся, — заметил Нико. Он был прав. Он выглядел так, будто мы только что вывалились из человеческой мясорубки. Я осмотрел киоски вокруг нас и заметил один, который продавал различные праздничные костюмы, украшенные бисером и перьями. — Мы можем взять их, — сказал я, показывая на них, чтобы Нико мог увидеть. Я видел, как его лицо скривилось в отвращении. Конечно, яркие цвета будут контрастировать с его обычными предпочтениями тьмы, но он переживет. После того, как Нико сдался, десять минут споря, что может оставить свои джинсы, он вышел из раздевалки. Нико выбрал белую толстовку с маленькими черепами из сахара на ней. Пока он переодевался, я выяснил, что это местный фестиваль празднования Dia de los Muertos, или День мертвых. Толстовка Нико была очаровательной, по ее верху черным жирным шрифтом было написано «DIA DE LOS MUERTOS». Я был рад, что он выбрал толстовку, потому что я начал волноваться о том, как могло быть холодно в Ноябре. Что до меня, я выбрал свитер с длинными рукавами, который был серым с огромным минималистическим черепом из сахара спереди. Я подумал, что дизайн был красивым, и, к счастью, киоск был одобрен Олимпом. Пока мы шли вниз по улицам фестиваля, Нико ел несколько шоколадных конфет, пока он информировал меня, кого именно мы искали. — Мы ищем Бризо. Бога покровителя моряков. Он, вероятно, будет окружен Океанидами. Морскими нимфами, — воскликнул Нико. Я потянулся к одной из его конфет, и он быстро шлепнул мою руку. Я ненадолго надул губы, прежде чем он закатил глаза и вручил мне маленький шоколадный череп. Спустя почти два часа поисков Бризо и немного отвлекаясь на удивительные аттракционы, солнце начало садиться, а мы все еще не обнаружили бога покровителя моряков. Мои ноги начали болеть, а температура упала. И я был уверен, что ни Нико, ни я не знали, где находились. Нико, казалось, не возражал, утыкаясь носом в свой свитер, а я стал завидовать. Нико или свитеру — этого я никогда не узнаю. — Должны ли мы сдаться? — спросил я, когда начали включаться ночные огни, освещая праздник. Я осмотрелся, пытаясь обнаружить знакомое здание. Нико вздохнул и сунул руки в карманы. — Может быть, — признался он. — То есть, я всегда могу попросить Перси. — Я замер при упоминании Перси Джексона. Он был первой любовью Нико. Почему-то идея Нико, разговаривающего через Ириду с Перси Джексоном, пока я, его родственная душа, стою рядом и играюсь с пальцами, была раздражающей. Я так не думаю. Прежде, чем я успел придумать разумную причину, почему нам НЕ стоит звать Перси Джексона, яркий луч прожектора направился прямо на нас. То есть, не знаю насчет остальных, но присутствие всеобъемлющего ослепляющего света начинало раздражать меня. Нико моргнул в свете прожектора, а я оглянулся в поисках объяснения. На нас снова нападали? Я полез в задний карман за моим небесным кинжалом и складным луком, когда мужчина начал говорить в микрофон. Человек, стоящий на сцене и держащий микрофон, сказал, резко жестикулируя нам: — Похоже, у нас есть два добровольца для Danza de los amantes! Я посмотрел на Нико для перевода. — Танец влюбленных, — прошептал он мне, и я побледнел. Нико собрал всю свою энергию и закричал: — Мы НЕ вызывались добровольцами! Громкий смех исходил из толпы и от человека на сцене. — Никто не вызывается добровольцами для любви! — возразил он. Я собирался указать, что он сказал то, что мы только что и сделали, когда он поднял руку в нашу сторону в каком-то движении. Внезапно невидимый бриз вытолкнул нас вперед, и мы с Нико оказались в кругу из людей. Прожектор следовал за нами, и мы восстановили наш баланс у подножья сцены. Толпа приветствовала нас, когда мы блеснули им нервной улыбкой. — Я удивлен, что они не освистывают двух танцующих парней, — пробормотал мне Нико. — Это Сан-Франциско, — пробурчал я в ответ. Человек, который вызвал нас, теперь сидел в большом кресле на сцене в окружении нескольких женщин, сидевших вокруг него. — Теперь, — объявил мужчина, — танцуйте! Я не мог это контролировать. Это было как мгновенная реакция. Подобно тому, как вы вздрагиваете, когда кто-то собирается ударить вас. Я аккуратно схватил талию Нико, когда музыка полилась из динамиков вокруг нас и толпа начала веселиться. Нико посмотрел на меня обеспокоенными из-за своих неконтролируемых действий глазами. — Что мы делаем? — Я слышал, как он перекрикивает музыку. — Танцуем, полагаю! — ответил я. Если мы не могли контролировать наши действия, это, вероятно, была работа бога или богини любви. И единственный способ заставить их остановиться — это дать им то, чего они хотят. Я бы не удивился, если бы за этим стояла Афродита. Нико кивнул, пытаясь следовать моему примеру в танце, и виновато извинялся, когда наступал мне на ноги. Когда он не смотрел себе под ноги, чтобы задать хороший ритм, он смотрел на меня с огромной улыбкой. Оптимистичная музыка, казалось, поднимала ему настроение так же, как и мне. Улыбка Нико, его искренняя улыбка, была редкостью для ребенка Большой тройки. Она была широкой, и счастливой, и всепоглощающей. Он смотрел на меня большими карими глазами и выглядел просто обычным парнем. Не высокомерным придурком, не Мистер-мрак-и-уныние. Просто Нико ди Анжело. Итальянец. Очаровательный. Красивый. Я наблюдал, как мы развернулись в такт музыке и его пушистые волосы крылом летучей мыши упали ему на лицо, когда он дал возможность гравитации подействовать на него. Это было накопившимся. Это было универсальным. Его улыбка. Его смех. Его глаза в ночном свете. Мои чувства. Я влюблен в него. Музыка остановилась одновременно с потоком моих мыслей. Влюблен? В Нико ди Анжело? Я заметил, как наши тела замерли, тяжело дыша в унисон от изнеможения, но с улыбками на наших лицах. Да. Я был влюблен в свою родственную душу. Нико ди Анжело. Прежде, чем я мог начать складывать наши фамилии вместе, как влюбленный десятилетка, мужчина на сцене вскочил, аплодируя вместе со зрителями. — Браво! Прекрасный танец! — воскликнул он, встряхивая руку Нико. Нико оторвал свой взгляд от меня, а я — от него, когда мы оба повернулись к человеку, который заставил нас танцевать. — Теперь, если вы, голубки, закончили, я полностью уверен, что вы хотели поговорить со мной, — заявил мужчина. Женщины в униформе стюардесс шли позади него, когда он указал нам следовать за ним в его трейлер, который находился за сценой. Нико послал мне взгляд. Его лицо по-прежнему было красным, и он все еще был слегка запыхавшимся от танцев. — Полагаю, мы нашли Бризо, — сказал Нико. Я улыбнулся. По крайне мере, нам не пришлось звать Перси Джексона. Мы с Нико последовали за Бризо и его стайкой морских нимф. Я понял, что мы все еще не выпустили руки друг друга.