We are NOT soul mates

Will’s POV — Не знаю, как к этому относиться, — усмехнулся Нико со своего места на краю небольшого корабля, прорезающего воды. Я беспокойно заерзал позади него. Нынешнее отношение Нико и мое собственное, казалось, поменялись местами. У меня промелькнула мысль, что это я должен быть расстроенным и злым. Я вспомнил, что видел прошлое Нико в искусственной коме из-за зелья, и подумал, как много из моего собственного прошлого увидел Нико. То, как он смотрел на мою мать, пока она напряженно работала, не заставило меня долго гадать. Я наблюдал за матерью, пока она сворачивала канат, настраивала скорости двигателя и складывала коробки с грузами. Раз за разом я ловил ее на том, что она смотрит на меня уголком глаза, а потом возвращается к работе. Было неловко, когда мы видели друг друга. — Уилл? — спросила моя мать, роняя веревку, которую держала в руке. — Мам? — тихо проговорил я. Нико смотрел на нас, словно на игру в пинг-понг. Он нахмурился в замешательстве, прежде чем повернуться к женщине. — Мама? — спросил он. — Мама Уилла? Моя мама, которую звали Аня, посмотрела на Нико, будто впервые замечая, что он тут был. — Да. Это мой сын, — тихо ответила она. Нико шаркнул ногой и выглядел так, будто собирается столкнуть ее с пристани. — Вы не можете называть Уилла вашим сыном. Не после того, через что вы заставили его пройти. — Нико, остановись. Все в порядке, — тихо проговорил я, оттягивая его назад с помощью нашей короткой цепочки. — Нет, не в порядке. Мы никуда не поедем с этой женщиной, — заспорил Нико, и я вздрогнул. Моя мать, Аня, потупила взгляд на свои потертые грязные сапоги и кивнула. — Я понимаю. Уилл… я никогда… я никогда не думала, что увижу тебя снова, — сказала Аня, потянувшись ко мне, но была остановлена Нико, поставившим свое маленькое, пока еще смертельное тело между мной и ее рукой. Аня посмотрела на Нико так, будто все еще забывала, что он здесь, и бросила взгляд на наши соединенные руки. — Вы двое? .. — спросила Аня. Ее взгляд был прикован к нашим рукам. — Не ваше дело, — невозмутимо ответил Нико. Я вздохнул и притянул Нико к себе, большим пальцем успокаивающе потирая его собственный. Он немного расслабился, но поддерживал свой негостеприимный внешний вид. — Послушай, ма… Аня. — Лицо моей мамы помрачнело, когда я назвал ее по имени. — Бризо послал нас. Он сказал, ты возьмешь нас на Гавайи, — объяснил я, пытаясь оставаться спокойным, но мой разум работал со скоростью миля в минуту. Что она тут делает? Она работает на Бризо? Прошло почти семь лет с тех пор, когда я видел свою мать. Изменилась ли она? — Точно. — Моя мама кивнула и жестом указала на переднюю часть корабля. – Вы, ребята, можете запрыгивать. Я собираюсь отправляться. Рука Нико становилась горячей и липкой из-за его разочарования, поэтому я отпустил ее. Наши руки безвольно висели друг с другом, соединенные нашей постоянно сокращающейся цепочкой. После еще немного бормотания с моей стороны Аня подошла к нам, вытирая руки о рабочий комбинезон. — Я могу вам показать вашу комнату, ребята, если хотите, — сказала она. Волосы моей мамы были такого же темно-дубового цвета, какими я их помнил. Они кудрями свисали на ее лицо, где она не смогла захватить их в пучок на голове. Единственная разница между сейчас и тем днем, когда я ушел от нее, — несколько случайных серых полос в ее волосах и следов от морщин под глазами. Она была старше, спокойнее, и ее глаза не смотрели на меня с такой же огненной болью, какую я помнил так хорошо. Нико кивнул, и я почувствовал, как меня тянут через палубу к маленькой кабинке, которая вела к жилым помещениям лодки. Маленькая узкая лестница доставила нас ниже в дом моей матери. На стенах не было фотографий, никаких личных вещей, которые могли бы рассказать все о человеке, что жил здесь. Здесь была маленькая кухня, стол и телевизор, встроенный в стену лодки, чтобы избежать падения во время морских прибоев. Аня повела нас к маленькой комнате рядом с её собственной и открыла её. — У меня только одна свободная комната. — Ее глаза метнулись к нашим соединенным рукам. — Но… я подумала, что вы не станете возражать. Нико нахмурился и оттолкнул ее, затаскивая меня в комнату. — Пожалуйста, дайте нам минутку, — попросил Нико мою маму, прежде чем закрыть дверь и повернуться ко мне. — Что с тобой не так? — сердито прошептал он. Мои глаза широко раскрылись, и я поднял руки, защищаясь. — Со мной? Что? Потому что я не готов срубить голову этой женщины? Тебе нужно успокоиться, Нико! — Мне? Успокоиться? Ты вообще помнишь, как она к тебе относилась? — Да. Я там был на самом деле! Помнишь? — Ну, ты не… — Нико начал краснеть и отвернулся. — Я не что? — спровоцировал я его. — Ничего. — Я не что? — Нико посмотрел на меня. Его глаза наблюдали за мной из-под густых ресниц. — Не видел этого… с точки зрения того… кто действительно заботится о тебе, — пробормотал Нико. Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар или два. Я улыбнулся и переплел наши пальцы. — Ну… мы родственные души. Нико посмотрел вниз на наши руки и улыбнулся. Я вспомнил наш первый день на задании вместе, как я отвергал идею быть в близких отношениях с Нико. Теперь всё, что я хотел сделать, — это завершить наш Поиск и вернуться назад в лагерь, чтобы я смог должным образом добиться его расположения. — Нико и Уилл, — тихо проговорил Нико, повторяя мой ответ прошлой ночью. — Уилл и Нико, — исправил я. Нико ухмыльнулся и слегка ударил меня в плечо, прежде чем позволить своей голове упасть мне на грудь. Я обнял его своей свободной рукой, как смог, и положил подбородок на его пушистые черные волосы. Мы замерли так на несколько мгновений, прежде чем нерешительный стук в дверь прервал нас. Я потянулся и открыл ее, чтобы обнаружить Аню, которая неуверенно держала поднос с чаем. — Уилл, — сказала она, когда открыла дверь, — я надеялась, что мы сможем поговорить. Я посмотрел на Нико, который пожал плечами в ответ и занялся своими ногтями. — Да. Можешь поговорить с нами, — заявил я. Аня перевела взгляд с меня на Нико и удрученно кивнула. Мы последовали за ней в гостиную, где она поставила горячий чай на столик перед диваном и присела. Мы с Нико сели на сиденье любви напротив нее. — Уилл, — начала она, перед этим глубоко вздохнув, — я признаю, что была не эмоциональным и жестоким родителем. И мне жаль. Я даже не собираюсь оправдываться. Ты был моим сыном. Моим ребенком. И я не была с тобой, когда ты нуждался во мне. К счастью, ты нашел дом и семью в лагере. Семью, которую я не смогла тебе дать. Аня остановилась на секунду. Я почувствовал, как сердце забилось в груди. Я всегда мечтал о том, каким был бы тот день, когда я смог бы стоять лицом к лицу с мамой. Чтобы сказать все, что я хотел сказать. — Я знаю, что называла тебя многими ненавистными словами. Но я хочу, чтобы ты знал, что кого бы ты ни выбрал любить, я принимаю и уважаю это. Взгляд Ани еще раз опустился на наши с Нико соединенные руки. — Полагаю, я просто хочу, чтобы ты знал: я пойму, если ты не простишь меня. И я пойму, если в твоих глазах я больше тебе не мать. Но если тебе что-то нужно… я здесь, — закончила Аня, в ее глазах собирались слезы. Я взглянул на Нико, а он посмотрел на меня. Я пытался прочесть, о чем он думает. Его глаза, казалось, говорили мне ответить ей. Я так долго хотел сказать маме, как много боли она мне причинила. И теперь она может идти прямиком к Аиду. Но я также несколько лет чувствовал угрызения совести за то, что оставил ее. Она была больна. Она была в трауре. Но и я тоже. — Аня, — начал я, делая глубокий вздох. Рука Нико ободряюще сжала мою. — Ты права. Ты причинила мне боль. Я помню, как мне было пять и мне было интересно, почему моя мама не хочет, чтобы я был рядом. И это дерьмовая вещь, которую можно кому-то сделать. У меня заняло много времени, чтобы простить себя за то, что ушел. И еще больше — чтобы научиться любить себя, потому что никто не научил меня этому, когда я был ребенком. К счастью, у меня был целый домик с поддерживающими братьями и сестрами. И теперь я в порядке. Я главный медик в лагере. Я староста своего домика. У меня много друзей. У меня есть родственная душа. Я посмотрел на Нико, и он подарил мне небольшую улыбку. — Я достиг всего этого без тебя, — закончил я. Я видел, как на ее лице промелькнула боль. — Но в то же время, я бы не был таким сильным, какой я сейчас, без тебя. И это мой долг, как доктора, — передавать другим мою силу. Так что я прощаю тебя, Аня. И я готов попытаться и восстановить своего рода отношения, — сказал я. Слова предали мне сил, пока я наблюдал, как они срывались с моих губ, и лицо моей матери озарилось, когда она встала с дивана. — Ты правда имеешь это в виду? Мы можем восстановить отношения? Я бы с радостью показала тебе другие лодки, которые научилась водить. Хоть и не настолько хорошие, как у твоего отца! Мы могли бы сходить по магазинам за вещами, чтобы сделать их более домашними. И ты можешь рассказывать мне о лагере и своих братьях и сестрах, а я могу дать тебе совет в любви! Ох, и в следующем году, может, ты бы смог навестить меня на Рождество… Нико быстро положил конец разглагольствованиям моей мамы. — Успокойся, галета, — сказал он. — Просто доставь нас на Гавайи сейчас. Аня глубоко вздохнула и улыбнулась нам. — Точно. Слишком много и слишком быстро. Вы двое можете пойти и провести время наедине. Я приготовлю еду. Нико, казалось, понравился этот план, потому как он потащил меня обратно в нашу комнату и закрыл за нами дверь. Он рухнул на кровать, потянув меня вниз с собой. — Все прошло хорошо, — упомянул я, когда расслабился в кровати рядом со своей родственной душой. Нико нахмурился и перевернулся, осматривая мое лицо со стороны. — Едва ли. Ты ей веришь? Провести вместе Рождество. Умоляю. Я засмеялся и так же перевернулся, вглядываясь в его темно-карие глаза и счастливо держа его за руку. — Ты просто хочешь, чтобы я провел Рождество с тобой. Нико нахмурился и ударил меня подушкой. — Не глупи. Я засмеялся и схватил подушку, чтобы ударить его в ответ. Я был сбит с толку. Я не знал, чего ожидать от будущего с мамой, своего рода вернувшейся обратно в мою жизнь. Но что бы там ни было, я рад быть прикованным к парню, с которым я бы хотел пройти через все это.