Капрал.

Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж.

- Сейчас?! - Да, - твердо решила Изабель, поднявшись на ноги. – Я так понимаю нужно раздеться, лечь и раздвинуть ноги? - Стой-стой-стой! – резко вскочил Ривай, перехватывая маленькие девичьи руки в свои, чтобы те не спешили себя оголить. – Изабель, не всё сразу! - Я хочу сейчас! – возмутилась рыжеволосая бестия. – И ты исполнишь своё обещание сейчас! – Изабель чуть-чуть поднялась на носочки и прильнула к горячим губам Ривая. Тот поначалу хотел отстраниться, но следом же понял, что бесполезно переубеждать эту бестолочь! Леви опустил руки на её талию и притянул ближе к себе, углубляя поцелуй. Его проворный язык исследовал её ротовую полость и не смел останавливаться ни на секунду. Изабель обвила шею парня руками и охотно подавалась ему навстречу. Её длинные ноготки впивались в крепкие плечи брюнета. В поцелуях Могнолии чувствовалась неопытность. Она тороплива и не сдержана. Ей хотелось всего и сразу, без остатка. Изабель максималистка, а это качество всегда раздражало нерасторопного и знающего меру будущего капрала. Брюнет не любил спешить, предпочитая растягивать удовольствие. Так сказать, тянуть кота за хвост до последнего, когда уже девушка под ним изнывает, изгибается в сладкой истоме и вторит одно и то же: «Войди в меня. Прошу, войди!». Леви замедлился и целовал неторопливо, смакуя каждое движение губ. Он то водил языком по небу, то вступал в неравную схватку с язычком Изабель, то отступал и позволял девице взять над ним вверх – соизволил, так сказать, передать инициативу в руки Могнолии. Обычно, Ривай не идет на уступки и не терпит, чтобы в постели встречались два доминанта. Ведущую роль всегда занимал Аккерман, хотела того пассия или нет. Однако этот случай особенный, и Леви даст возможность Изабель сыграть его излюбленную роль. Девушка сжимала плечи Ривая и требовательно целовала его. Могнолия схватывала всё налету, и очень скоро поцелуи стали еще более уверенными и напористыми. Леви нравилось. Очень скоро Изабель почувствовала, как приятно заныл низ живота. Её промежность уже горела от возбуждения, и девушка сильнее прижалась к Риваю. Последний выставил ногу вперед и коснулся коленом возбужденной плоти. Могнолия глухо выдохнула, на секунду забывшись. Тут-то инициатива снова перешла к Аккерману. Леви уложил Изабель на кровать, оторвался от опухших губ и начал покрывать шею рыжеволосой бестии поцелуями. Какие-то из них были легкими и воздушными, а после кое-каких на нежной коже оставались красные пятнышки. Брюнет не стеснялся в своих действиях, вдавливая Могнолию в мягкий диван. Девушка изгибалась и ерзала в сильных мускулистых руках Ривая, не находя себе места на белом покрывале под собой. Её руки уже стягивались с брюнета темный поношенный свитер, оголяя спину, покрытую вдоль и поперек боевыми шрамами. Её пальцы скользили вдоль полосок изуродованной кожи. Страшно подумать, сколько же Аккерману пришлось пережить, прежде чем стать хоть кем-то в этом мрачном подземелье. Ривай приподнялся и аккуратно снял с себя свитер, сложив его самым прилежным образом на ближайший от себя стул. Чистоплотность – больше, чем привычка. Брюнет продолжил покрывать шею Изабель поцелуями, иногда возвращаясь к губам, покусывая и посасывая их. Его умелые натренированные руки нежно гладили девушку по животу, сквозь ткань, и по бедрам, призывая девичье тело откликнуться на ласки. Изабель была мокрой внутри и нетерпеливо ожидала, когда же, наконец, её чистоплотный принц соизволит приставить член к щели. Однако Ривай не спешил. Он снял с девушки кофту только через десять минут после начала, и ждал еще дольше, прежде чем раскрепоститься окончательно, стянуть с Изабель лосины и оставить её в одном нижнем белье под собой. Лишив девушку одежды, Леви оторвался и оглядел хрупкое миловидное тело с бледной нежной кожей и родинкой у пупка. Плоский живот и выпирающие ребра. Небольшие аккуратные грудки ни капли не изменились с тех самых пор, как брюнет случайно увидел их годом ранее. Изабель изнемогала и тянула к нему свои руки, блуждая по прессу, крепкой груди, плечам, а затем, резко спустившись вниз, добралась до возбужденной плоти. Она поглаживала член через ткань, иногда сжимая его неумелыми пальчиками. Могнолии не терпелось избавиться от этих треклятых штанов и приступить непосредственно к делу. Изабель впервые за всю свою жизнь была так близко к мужскому достоинству. Сквозь домотканые штаны она чувствовала напряжение. Верно, Риваю брюки казались чересчур тесными и тугими, однако снимать он их не спешил, всё еще разглядывая тело рыжеволосой бестии. Изабель приподнялась, изловчилась вылезти из-под брюнета и сесть перед ним, обвив ногами крепкий торс. Ривай не сразу понял направление мыслей девушки. - Время показывать, - шепнула она и, расстегнув лифчик, бросила его в сторону. На этот раз девушка совсем не смущалась хищного взгляда Леви и выпрямилась, демонстрируя подтянутые грудки и вставшие соски. Ривай не удержался и, наклонившись, вобрал розовую бусинку в рот, слегка посасывая и умело водя языком. Изабель томно вскрикнула и вцепилась пальцами в волосы Леви, умоляя не останавливаться. Руки парня поползли по разгоряченной коже вверх, к лопаткам, изредка останавливаясь и сминая под собой нежную кожу. Ривай посасывал то один, то другой сосок, не забывая массировать округлую плоть. Изредка он покусывал бусинки, и в такие моменты девушка изгибалась и сильнее сжимала волосы брюнета. За это время предварительных ласк любовники каким-то чудом изловчились снять с Ривая штаны. Они были аккуратно сложены возле свитера. Изабель терлась через ткань трусиков о вставший член Леви и больше всего на свете желала ощутить брюнета в себе. Казалось, она больше не могла ждать, но Аккерман отстранился и поймал очередной стон губами. Его руки от лопаток медленно поползли вниз – к упругой подтянутой попе. Он разорвал трусики прямо на ней и сильнее сжал её ягодицы. Девушка приподнялась, заставив Аккермана откинуться назад, и стянула с него нижнее обтягивающее белье. Теперь ей удалось внимательнее разглядеть его вставший член и убедиться, что в длину он имеет те самые шестнадцать-семнадцать сантиметров, о которых упоминал Леви. Изабель не без стеснения коснулась его рукой и одернула, словно обожглась. На помощь пришел Ривай. Брюнет коснулся её руки и положил на свой член. - Не бойся, - шепнул он, а затем коснулся половых губ девушки и погладил. – Я же не боюсь. Ривай поменялся местами и оказался сверху. Изабель была не против. Она снова коснулась твердого члена Леви и принялась неумело вводить ручкой вверх-вниз. Под своими пальцами она чувствовала вздувшиеся венки на стволе. Брюнет в свою очередь решил изменить её неправильно сложившееся мнение о предварительных ласках. Он бережно водил пальцами сначала по половым губам, затем массировал чувствительный клитор. Ривай наслаждался тихими стонами и сбивающимся дыханием. Его возбуждение переходила за все рамки приличия, стоило гибкому девичью телу изогнуться и грудью невольно коснуться его литых мышц, обтянутых кожей. На эмоциях Изабель сильно сжала член Леви, и тот томно выдохнул, на секунду-другую прервав своё первостепенное дело. У него сносило крышу и перехватывало дыхание, когда девушка предпринимала попытки принести Риваю удовольствие. В своих умениях она не хотела бы отставать от брюнета, но недостаток сексуального опыта сильно сказывался на любом её движении и мимолетной идее. Заметив минутную слабость Ривая, Могнолия стала напористее. Она почувствовала прилив сил и уверенности в себе. Её ручка ускорилась, и, признаться, раз от раза у неё получалось всё лучше и лучше. Ривай сходил с ума от этой бунтарки. Свою пошлую натуру она всегда прятала глубоко внутри себя, в то время как Леви только и мог, что в мечтах лелеять такую смелую невинность. Брюнета всегда привлекали девушки-монашки, которые до свадьбы – ни-ни. И ведь так приятно было доводить таких простушек до оргазма и слышать затем просьбы о новой встрече. Интересно получалось… Вот только Изабель была лучше любой скромницы. Она была неопытна не по своей воле, и всё это время сдерживала хищное, похотливое и ненасытное животное внутри себя. Сейчас же этот зверь вырвался наружу и быстро доводил его до оргазма. Чувствуя приближения конца, Ривай мотнул головой и перехватил инициативу, незаметно ускользнувшую из его рук. Леви оскалился и медленно ввел во влажное влагалище сначала один единственный палец. С губ Изабель сорвался глухой стон, но этот результат не устроил Ривая. Брюнет решил извести свою партнершу и заставить её молить о пощаде. Свои длинные умелые пальцы Аккерман вводил теперь чаще и глубже, добираясь до девственной плевы. Ему пришла голову мысль таким простым образом разорвать пленку внутри Изабель и тем самым причинить чуть меньше боли. Однако сразу же передумал, твердо решив всё сделать в традиционном виде. Леви был довольно консервативной личностью и не любил игнорировать принятые обычаи. Он понял, что пора, когда Изабель уже буквально молила его войти в неё. Её руки скользили по него спине, раздирая кожу в кровь и мясо. Она раздвигала ноги и скрещивала их на спине Ривая, притягивая его раз от раза всё ближе. Её полуприкрытые глаза были застелены мутной пеленой желания и похоти. Аккерман же ясным взором глядел на её иступленное мычание и загадочно улыбался. Признаться, ему уже не терпелось войти в тугую щель между тонких ножек Могнолии. И если раньше Леви утверждал, что никогда не рассматривал Изабель, как женщину, которой можно вставить по самые гланды, то сейчас он понимал, что все эти убеждения были ложными. Ривай только сейчас в полноте своей осознал, как сильно он желал Могнолию всё это время. Всё! Больше Леви терпеть не мог! Все прелюдии соблюдены. Девушка до своего предела доведена. Он сам уже изнемогает от желания проникнуть в Могнолию. Всюду галочки проставлены, а значит, теперь Риваю полагается вознаграждение. Леви приподнял таз Изабель и провел членом по влажным складочкам. От этого девушка только рассвирепела и подалась вперед, заставив Ривая усмехнуться. Её нетерпение наводило на Аккерман какое-то помешательство, и возбуждение от этого продолжало нарастать. Ривай выждал еще пару мгновений, а затем ввел головку и поймал первый девичий вскрик поцелуем. Внутри, как он и полагал, был очень тесно и тепло. Стенки влагалища сдавливали его член, отчего Леви невольно простонал, закатив глаза. Лишать девственности молоденьких соплячек ему было не в новинку, но от этого процесса он впервые получал такое удовольствие. Тело Изабель было таким идеальным и непорочным, что на него можно было пускать слюнки таким, как тот соседский мальчишка. Еще никто не касается этой груди, которую Леви с таким блаженством и восхищением терзал своими руками. Никто не сжимал подушечками пальцев вставшие соски этой девушки, заставляя её прогнуться еще сильнее и застонать еще громче. Никто до него, Ривая Аккермана, не прочувствовал Могнолию изнутри. Но что самое главное, он еще никому не позволял так яростно терзать его спину, оставляя ноготками глубокие царапины. Из-за этого по его бокам ручейками струилась кровь, но Леви как будто бы ничего не замечал. Изабель растирала кровь по его широкой спине и в порывах страсти даже не замечала, что калечит своего любовника. Ривай вышел, сделал еще несколько поступательных движений, но не глубоко. Он, так сказать, плескался на побережье, а в море заходить не спешил. Леви давал возможность Изабель испытать новые ощущения. Ей было слегка больно, но ровно настолько, чтобы всё еще подаваться навстречу Аккерману. Брюнет сделал финальный заход, вновь вышел, а затем резко проник глубоко внутрь, добравшись до девственной плевы и разорвав её в клочья. Изабель забилась в его руках и вскрикнула. Слезы покатились по её щекам, оставляя на красных щеках мокрые дорожки. Боль была невыносима, и хотелось кричать во всё горло. Однако Могнолию сдерживали сладкие поцелуи в губы, в щеки, в шею… - Прости, прости, - шептал Леви, стараясь не двигаться внутри неё и не причинять еще большей боли. Он пытался успокоить её и заглушить внезапную боль новыми ласками. Теперь, когда член Леви почти во всю длину вошел во влагалище Изабель, ему стало тяжело контролировать себя. Риваю не терпелось вставить девушке по самый небалуй и доставить себе наслаждение. Какая же эта была мука! Леви невольно простонал, но скорее от безысходности, нежели от удовольствия. Его тело покрывала мелкая дрожь нетерпения и восторга, но брюнет упрямо продолжал ждать, пока боль Могнолии не уймется. Ривай попытался двинуться внутри Изабель, но та снова взвизгнула. - Не кричи, - тихо шепнул Леви, совершая толчок за толчком и пытаясь доказать рыжеволосой девице, что секс – не только боль, но и наслаждение. – Я хочу слышать твои стоны… С каждым новым толчком боли становилось все меньше, зато наслаждение накрывало Изабель с головой. Леви двигался ровно, не меняя темпа: не сбавляя скорости и не прибавляя её. Он не вводил одну головку, но и по самые яйца тоже не долбил. Движения были плавными и спокойными. В конце концов, боль растворилась в глубоком море сладкой истомы. Изабель двигалась тазом навстречу Риваю и, запрокинув голову, стонала во весь голос. Её руки опустились ниже и легки на крепкие мужские ягодицы. Теперь она задавала темп и направляла Леви. - Глубже… - забываясь, шептала она, впивая ноготками в сочные ягодицы. – Леви… еще… Леви… еще… Ривай усердно натягивал на себя податливое девичье тело. Его яйца с глухим звуком бились о попу Изабель. Толчки сопровождались тихим приглушенным хлюпаньем, откровенным криком Могнолии и тяжелым ровным дыханием Леви. Аккерману казалось, что уже лучше быть не может, покусывая в порывах необузданной страсти хрупкую женскую шею. Изабель издала протяжный вскрик и обильно кончила. Стенки её влагалища сократились и приятно сжимали член Леви. Пришлось подключить силу волю, чтобы вытащить детородный орган из теплого местечка. Риваю хотелось довести дело до конца, как он обычно это делал с другими пассиями: фактически изнасиловать обессиленное тело и излить своё семя внутрь (Аккерман любил чистоту и в последнюю очередь хотел забрызгать пространство вокруг себя мутно-белой спермой). Однако в этот раз Ривай всё же вытащил член, поднялся и принялся додрачивать себе. Он хотел довести дело до ума. До победного конца было недолго, а остановиться – грешно. Изабель, хоть и изнеможённая, решила помочь Риваю и потянулась к члену Аккермана. Но Леви отрицательно мотнул головой и кончил. Он излился прямо на лицо девушки. Брюнет громко ахнул от удовольствия, а затем ахнул от растерянности. По милому бледному личику Изабель стекала его сперма. Девушка не шевельнулась. Видимо, она толком и не поняла, что произошло. - Извини! – поспешил Аккерман, хотя раньше его мало волновало, что он изливался не только на лицо своим пассиям, но и в ротик… Изабель осторожно слизнулся с губ сперму и попробовала её на вкус. Несколько долгих секунд она ожидающе смотрела на Ривая, а затем промолвила: - Неплохой вкус. Леви усмехнулся и, схватив с журнального столика полотенце, вытер лицо Могнолии. Та захихикала, а затем облегченно выдохнула. Теперь она женщина во все оружие. Больше её уже никто не одурачит, как это делал соседский мальчишка. Перед ней открыты все дороги, и Изабель смело может исследовать любую из них. В девичьей голове мигом завертелись грандиозные идеи и планы. Ей хотелось попробовать всё и сразу. Ривай поднялся с Изабель и ловко соскочил на пол, потянувшись. Одеваться он не спешил. Нужды теперь в этом нет. Брюнет аккуратно поднял с пола все случайно упавшие вещи и аккуратно сложил на табуретку. Затем с верхней полки в шкафу достал полотенце и направился к двери в ванную комнату. Ему не терпелось принять душ. Ох уж эти чистюли! Леви украдкой обернулся, чтобы убедиться, всё ли в порядке с Изабель и заметил кое-что ужасное… - Вот же черт! – зло вскрикнул Ривай, заметив на белом пледе под Могнолией кровавые пятна. – Дьявол! Святая задница Титана! Девушка виновато приподняла брови. - Оу, прости, прости меня, братик! – теперь пришла очередь Изабель извиняться за испорченное покрывало.