Капрал.

Общественное мнение никто не отменял.

Петра приоткрыла свои зенки и через щелочки заметила ошеломленного Гюнтера и Эрда с Эрвином, смущенно отводившие в сторону глаза, и Оруо, у которого на лице смешались практически все эмоции, которые только может испытывать человек. Поначалу Петра не поняла, в чем собственно дело, и почему на неё таращатся люди, как бараны на новые ворота. Ей было удивительно, что в столь ранний час у её кровати собрались все её товарищи. Хорошо, что она спит в пижаме… Девушке потребовалось еще несколько долгих секунд, чтобы она поняла, что находится далеко не в своей кровати, раздетая и в объятьях Капрала Леви. Петра осторожно опустила глаза вниз и с облегчением отметила, что все её женские места прикрыты занавесками. Было бы чему радоваться… Друзья стояли перед ней, как вкопанные, не говоря ни слова. Леви, по-видимому, всё еще спал, и ему было глубоко наплевать, что в столовую ходят не они одни. Окончательно осознав всю критичность ситуации, лицо Петры стало похоже на спелый помидор, а сорванные связки позволили только глухо ойкнуть. Она кое-как сняла с себя руку Капрала, потянула занавеску на себя, прикрывая стыдливую наготу, и в бешенстве пыталась подобрать нужные слова и объясниться перед отрядом. Её янтарные глаза, полные паники и смущения, бегали от одного человека к другому. Казалось, вот-вот и она расплачется от безысходности. По спине блондинки пробежал холодок. — Проснулась что ль? — донесся до неё веселый, ни капли не смущенный, голос бессовестной Зоэ. Эта женщина сидела за тем, что осталось от стола, и спокойно поглощала свой завтрак, даже не думая о том, что ситуация щекотливая и требует максимума понимания и тактичности. Всегда прямолинейная и беззаботная Ханджи говорила всё, что её душе угодно. — Проснулась, — вздохнув, подтвердил Гюнтер и почесал затылок. — Громко же вы вчера развлекались, — хохотнула Зоэ, отложив газету в сторону. — Я думала, что оглохну к чертовой матери. — Капитан, думаю, комментарии здесь излишни, — совестливо напомнил брюнетке Эрен. — Ой, впрочем, я так и думала, что Леви не сможет так просто без бабы провести больше месяца в этом гадюшнике, — пропустив мимо ушей замечание, продолжала Зоэ. — Правда, признаю, в кое-чем я ошиблась. Мне казалось, что развлекаться он пойдет ко мне, — и снова Хинджи захохотала, совсем не подозревая о том, что её слова могли бы кого-то обидеть. Петра ни то уже от невыносимого смущения и стыда, ни благодаря подачи своего совершенно безбашенного Капитана вскочила, и понеслась прочь из столовой, прихватив с собой тяжелую занавеску. Один необдуманный поступок повел за собой довольно пикантное последствие — увы, Капрал Леви остался без «одеяла» и его утренний стояк был продемонстрирован всем. Благо, к этому времени от криков и воплей своей команды Ривай проснулся. Он окончательно смахнул со своих глаз дремоту, когда Петра, как ошпаренная, выбегала из столовой и лишила его своего тепла и тепла бархата. Он, в отличие, от своей партнерши, ни капли не смутился. Ему было до лампочки, что подумают о нем окружающие, потому неспешно потянулся и только после этого удосужился оглядеться. Заметил он всё те же лица, которые мучают его своим присутствием уже месяц к ряду. Ривай цыкнул и поднялся, не произнесся ни слова. Он летящей походкой направился к столу с завтраком, сладко зевая и довольствуясь своим прекрасным настроением — всё-таки дорвался до женщины и выспался к тому же. Аккерман присел на табуретку без одной ножки и принялся спокойно поглощать свой завтрак, сетуя на то, что кругом бардак. Зоэ за завтраком сообщила Капралу о последних новостях, касающихся экспериментов Эрена, тот терпеливо, с холодной отчуждённостью всё выслушал и покивал для разнообразия, чтобы успокоить эту женщину. Эрд, Эрен, Оруо и Гюнтер всё это время стояли столбами на том же месте, с недоумением наблюдая за тем, как непринужденно ведет себя Леви, будучи нагим и с утренним стояком. — Ладно, — устало отозвался Леви, прервав рассказ Ханджи. — Я понял тебя. — Подожди, я самого интересного не рассказала! — спохватилась брюнетка, и Аккерман, закатив глаза, встал и направился прочь из столовой. — Кстати, Леви! — окликнула его Зоэ, наконец, поняв, что слушать её Капрал не станет. — Чего? — устало потянул тот. — Неплохие габариты! — усмехнулась Ханджи. — Ага. — Как-нибудь опробую, — хохотнул девушка. — Ага, — с прежним равнодушием кивнул Леви и поплелся по коридору в сторону покоев Петры. Если ему было совершенно наплевать на мнение окружающих, то блондинка таковой равнодушной тварью не являлась. Добрая и отзывчивая, она в той или иной мере была зависима от косых взглядов своей команды или даже незнакомого человека. Ривай же всегда считал, что всем не угодишь, и если уж выбирать из двух зол, то меньшую, то бишь вообще не интересовать тем, что о тебе думают. По дороге к Рал, Ривай заскочил в душ и смыл с себя пот и грязь (всё-таки чистоплюйство ничем не искоренить). Затем посетил свою комнату, оделся, привел себя в порядок и только после этого небольшого путешествия добрался, наконец-таки, до Петры. Он, поведясь на поводу хороших манер, постучал в её дверь, за которой доносились плачь и всхлипы. Риваю не открывали, зато тихое скуление резко прервалось. — Петра, это я, — устало проговорил Ривай, снова постучав трижды. — Открой, пожалуйста. — Уходите, — отозвалась блондинка осипшим голосом. — Уходите, Капрал! — Не могу. Я уже здесь. Поэтому не уйду, пока не увижу тебя. Пару минут стояла гробовая тишина, а затем дверь тихонько открылась, а сама Петра убежала вглубь комнатки. Леви осторожно заглянул внутрь и, удостоверившись, что нет никакой западни или сюрприза, перешагнул порог и прикрыл за собой дверь. Ривай прошел по тому же маршруту, что и Петра, и оказался возле девушки. Она даже переодеться не удосужилась, продолжая расхаживать в бархатных занавесках. Её опухшие глаза ясно говорили о том, что Рал рыдала, как будто в последний раз. Аккерман не знал, как отреагирует на всё блондинка, поэтому решил в крайность не бросаться и начать как бы издалека. — Что случилось? — тихо поинтересовался он, подойдя еще на шаг ближе. Петра стояла возле окна и смотрела в пейзаж за стеклом, даже не помышляя развернуться и заглянуть в серый омут глаз Капрала. Ей было совестно перед ним за все вчерашние подвиги. И совсем неважно, что делал Ривай — он мужчина, пошлость в его крови. А вот о чем думала она, нападая, как животное, на его член? Да и к тому же, она прекрасно знала, что Капрал — птица высокого полета. Даже если он и предпочел этой ночью её, это не значит, что следующей он не предпочтёт ту же самую Зоэ (всё-таки слова брюнетки больно проехались по самолюбие Рал). Хотя это не так важно, ведь девушка уже давно смирилась с тем, что её начальник — человек свободолюбивый до мозга костей. Рал была рада и одной такой ночи, проведенной с ним. Да бог с тем, что подумает Ривай — он уже доказал свою надежность, и Петра была уверена, что мужчина не растреплет всем, какой она оказалась в постели. Проблема заключалась в том, что таковой её услышали и поутру увидели не только Леви, но и вся её команда. И один черт знает, какие теперь пойдут слухи! «Какая же я дура!» — твердила себе Петра снова и снова, гневаясь ни то на себя, ни то на Зоэ, ни то на свой отряд. При том при всем, что на Леви она даже не думала злиться. — Какой жуткий вопрос, — махнула она головой, отгоняя мысли прочь. — Петра, я, правда, не понимаю, в чем дело… — быстро сдался Леви, тяжело вздохнув. — Почему ты плачешь? Как я могу искупить вину? Рал удивленно приподняла брови, оглянулась и отозвалась: — Какую вину? — Ну, видимо, это я виноват в твоих слезах, — пожал плечами Аккерман, искренний в своих словах. — Вы думаете, что я плачу, потому что жалею о проведенной с Вами ночи? Капрал, это ночь была самой лучшей за всю мою жизнь. И я по-прежнему не жду от Вас геройства и не жду, что Вы после этого станете моим молодым человеком. Вы хотели меня, а я хотела Вас. Это всего лишь секс, с одной стороны. Я плакала не из-за этого. Леви был искренне удивлен подобным заявлением. Он был практически уверен, что после произошедшего ему придется не сладко, и обстоятельства сложатся так, что в дальнейшем брюнет пожалеет об этой ночи. Ривай поутру боялся, что Петра будет ждать от него предложения руки и сердца, а тут вон какое дело… Такое заявленьеце не оттолкнуло Аккремана, а только заставило его проникнуться к блондинке еще большей симпатией. — Тогда почему? — спросил брюнет снова, и Петра поведала ему о своих переживаниях из-за общественного мнения. Леви слушал, не перебивая. Изредка он кивал. — Никто и словом не обмолвится об этом. Уж это-то я тебе гарантирую. — И Леви сдержал своё слово. Вечером того же дня он организовал небольшое собрание, в которые вошли свидетели утреннего инцидента. — Итак, — безрадостно начал Леви, подперев щеку рукой и скучающим взглядом обводя присутствующих. — Суть в том, что если хоть один из вас скажете хоть слово грубое Петре, то я отрежу вам всем языки и скормлю их козлу во дворе. Возражения? — А что будет со мной? — игриво хихикнула Ханжи, которую было сложно припугнуть. — А твой язык я скормлю Титанам, — закатил глаза Ривай, поднялся и ушел прочь, оставив своих недоумевающих товарищей в зале заседаний. Собрание получилось как нельзя коротеньким, как и выдержка Аккермана. Вкусив плод один раз, ему захотелось повтора. Леви сдерживал себя до последнего, уверяя себя, что привязываться к солдату Рал — самая худшая идея, которая только могла прийти в его голову. Он шел в свою комнату с твёрдым намерением подрочить и успокоиться. Но поравнявшись с дубовой дверью, ведущей в покои Петры, ноги Капрала остановились сами собой. Рука по собственной воле дернула ручку, а тело бесстыдно само ввалилось внутрь. Даже постучать не удосужился. Ривай был не причем, что вы! Это всего лишь его мужское естество принесло брюнета на крыльях желания прямиком в комнату желанной блондинки. Вот только внутри было пусто. Из смежной комнаты доносился звук стекающей воды и тихое звучное пение. На прикроватной тумбочке горела керосиновая лампа. На кровати аккуратно сложено нижнее белье — белое и кружевное. Верно, Рал уже готовилась ко сну. Ривай несколько долгих секунд стоял на месте, как вкопанный, оглядываясь по сторонам и изучая маленькую комнатушку. На стенах висели порванные гобелены, изображавшие леса и всякую лесную живность. Зеленые бархатные занавески плотно задернуты. На полу разбросаны шкуры убитых животных. «Петра неплохо обустроилась», — решил, наконец, брюнет и вплотную подошел к кровати. Его взгляд снова обратился к нижнему белью, и Ривай, не удержавшись, взял тряпицы в руки. — Капрал Леви? — ахнула Петра, застывшая в дверях ванной комнаты. Серые глаза Леви встретились с её — зелеными и слегка испуганными. Сложно представить, что подумала девушка, застав своего начальника с её трусиками в руках. Риваю же было плевать на это. Он не стеснялся не себя, не своих желаний, не своих действий. Самоуверенный и решительный мужчина, что еще можно сказать! — Что Вы тут делаете? — снова спросила Петра, силясь закутаться в небольшом полотенчике. Признаться, получалось у него паршиво. Ткань едва ли прикрывала маленькие грудки, не говоря уже о том, что пониже… Ривай не был сторонником долгих объяснений и оправданий. Он пришел, потому что захотел, и на этом точка. Брюнет бросил нижнее бельё девушки обратно на кровать и медленной поступью направился к Рал, успевшей покрасней, как вареный рак. — Позвольте хотя бы одеться, Капрал! — поспешно затараторила блондинка, ища глазами халат. — Не позволяю. — А… почему? — Потому что оно тебе не понадобится, — отозвался брюнет и впился поцелуем в губы Петры. Его рука легла на тонкую шею, а затем перешла к плечу и ниже. Тело Рал мигом ответила на ласки: соски встали, меж ног всё намокло, а руки безвольно отпустили полотенце. Ривай сжал ягодицы девушки, приподнимая её над землей. Блондинка мигом ухватилась ногами за торс Капрала и принялась покрывать поцелуями его шею, изредка покусывая и чаще — оставляя ярко-красные засосы. Вставшие соски терлись о грубую ткань рубахи Аккермана. Последний в свою очередь повалил Петру на кровать и продолжил дело уже на мягкой перине. В этот раз он кончил быстро, снова спустив сперму внутрь девушки. Страх нынче потерял совсем! Затем он взял её снова и снова, пока не извел свою спутницу до того, что та уснула сном мертвеца у него на крепком плече. Леви долго не мог уснуть этой ночью, поглаживая маленькие грудки Рал и размышляя над тем, почему всё-таки зашел в эту проклятую комнату. Не будет ли лучше, если Ривай исчезнет сейчас, глубокой ночью, как исчезал из постелей тысяч девушек. Наверное, нет. Определенно нет. Ему не давало покоя и другое: брюнет позволил себе не раз кончить в эту блондинку. Испытывает ли он судьбу или подсознательно хочет того? Леви закрывал глаза, но Морфей, хоть убей, не желала принимать его в своё царство забвения. В конечном итоге пришел рассвет, и ложиться уже было поздно. Под глазами Капрала образовались большущие синяки. Рассматривая их в зеркало, он твердо решил, что больше эдакой ночи не повторится. Петра еще совсем молода, и её ждет счастливое будущее, если он не испортит всё своим очередным вторжением в маленькую комнатушку Рал под вечер. Ривай оглянулся, и с облегчением понял, что Петра еще спит, а значит, уйти еще не поздно. Брюнет взял аккуратно сложенные вещи с тумбочки и походкой дикой кошки крался в сторону выхода. — Капрал? — сонно спросила Петра, потягиваясь и разминая затекшие конечности. Ривай обреченно взоднул, понимая, что план провалился, сложил вещи обратно на тумбочку и, как ни в чем ни бывало, прошел к кровати, решив еще разок снять напряжение и насладиться юной девушкой, которая первая пришлась ему по душе за последние несколько лет скрытого одиночества. — Что вы делаете? — звонко засмеялась Петра, когда Леви языком обвел сосок. Он вобрал розовую бусинку в рот и жадно принялся сосать, словно был грудным младенцем. Смешки перешли в стоны, когда Ривай насадил свою избранницу на один, а затем сразу на три пальца. Блондинка подавалась тазом навстречу, изгибалась в спине и тихо постанывала, запуская руки в отросшие волосы Капрала. Член Леви уже набух и желал найти свой приют во влагалище. Когда его головка члена уже оказалась у желанных складочек, Петра внезапно вынырнула из-под своего мужчины, изловчилась и оседлала Ривая. Она повиляла своим задом, дразня Капрала, а затем насадилась на пульсирующий член. Леви не сопротивлялся. Время от времени, когда обязанности ломали своей тяжестью его плечи, мужчине доставляло удовольствие находиться в компании уверенных в себе девушек с долей деспотизма в сердце. Однако компания Петры была в разы лучше бордельных шлюх и первых встречных незнакомок. Руки Ривая, украшенные от самых ключиц до кончиков пальцев разными боевыми шрамами, легко скользили по мягким ягодицам, направляя движение своей спутницы, задавая темп и глубину. Поначалу Рал пыталась контролировать процесс самостоятельно, но скоро сдалась, запрокинув голову к потолку и подчиняясь рукам Капрала. Они были ей важнее всего в эти секунды, а в голове крутилось только имя брюнета под девушкой. Оно-то и срывалось с его припухших от поцелуев губ. Петра кончила первой, а сокращения мышц влагалища довели до своего предела и Аккермана. Тот шумно выдохнул и в блаженстве закрыл глаза, чувствуя, как на его грудь мягко опустила свою голову Рал. Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди, да и дыхание пришлось восстанавливать, казалось, целую вечность. — Вы еще придете, Капрал? — спросила Петра, хотя Ривай еще даже мысли не допусти об уходе. Вопрос озадачил Леви. И правда, придет ли он еще? Ведь получасом ранее он намеривался сбежать, и сделал бы это, если бы Петра не проснулась. Единственное, что Аккерман точно знал, так это то, что он устал. Устал бегать от той, которая его манит. Он почувствовал тошноту, когда вспомнил о том, чем закончилась последняя любовная история. История повторялась. Вот только на этот раз его возлюбленной стала не лучшая подруга, а солдат его Элитного Отряда. — Да, — сам от себя того не ожидая, кивнул Ривай и сел на кровать. Петра помогла ему одеться, отряхнула его одежду, привела черные густые волосы в порядок и чмокнула в нос напоследок. Леви нравилось то, как ухаживала за ним Петра, отмечая про себя, что о нём в жизни так никто не заботился. К тому же, было приятно наблюдать за красивой фигуркой блондинки. Которая даже не думала одеваться. Теперь-то Рал перестала смущаться Капрала. Он ушел, чтобы вечером снова вернуться.