3. Как все начиналось
18 января 2016 г., 23:19
Март, 1965 год.
После Ланы Оливеру было плохо, как никогда в жизни. Работа отвлекала, но многое в Брайрклиффе вызывало поток ненужных воспоминаний. Доктор Тредсон мог беспристрастно анализировать свое состояние и понимал, что погружается в пучины депрессии. Лана часто вела себя с ним отвратительно, недопустимо, но, как бы она его ни предавала, он все равно не мог ее отпустить. Она была матерью его ребенка. Он не хотел ее убивать, думал лишь припугнуть, но, когда Лана выстрелила, и пуля прошла совсем рядом с его головой, едва не задев... Оливер впервые за долгое время запаниковал, почувствовав дыхание смерти, и выстрелил. И попал. Он рыдал, пока избавлялся от всех улик. Но уже утром он спокойно пошел на работу и вел себя там, как всегда, приветливо и учтиво. Пропавшая пациентка так и не нашлась. Оливер слышал, что это сильно огорчило мать Клаудию, а та пациентка, что раньше была сестрой Джуди Мартин, так об этом и не узнала. Да, Оливер выглядел спокойно. Но в душе он это спокойствие утратил. Работа, дом, встречи с коллегами, отсутствие выхода своих желаний... Это отупляло, способствовало еще более глубокому погружению в собственные несчастья - они непрерывно крутились у него в голове. Оливеру не хватало чего-то, что принесла в его жизнь Лана, и не смогли сделать другие женщины. Он почти перестал думать о своей матери, вместо нее теперь была только Лана-Лана-Лана. Лана Банана, как называла ее сестра Джуд. Когда-то он находил это даже забавным. Лежа в темноте, Оливер думал, что теперь у него уже могла бы быть семья... а ее все не было и уже больше не будет. Он переехал в другой дом, чтобы больше не видеть те комнаты, но это принесло мало облегчения. Тот вечер Оливер проводил у своих соседей напротив. Хиллы были излишне дружелюбными людьми, которые давно зазывали новичка на их улице в гости. А имидж доброго соседа поддерживать нужно. Любой обладатель своего дома знает - не зли соседей. Можешь не быть их лучшим другом, но хорошие отношения лучше поддерживать. После окончания довольно вкусного ужина Оливер и его новые знакомые разговаривали за бокалом вина, когда раздался звонок в дверь. Звонивший явно был в истерике - по кнопке звонка грубо колотили, поэтому звук казался особо громким и надрывным. Хозяин дома, Брайан, поморщился, но дверь вскоре была открыта его женой. Из прихожей донесся истеричный женский голос. - Прошу прощения, - сказал хозяин дома и вышел за дверь. - Это Лотта, - объяснил он Оливеру, когда вернулся через пару минут. - Подруга жены. Одна из самых депрессивных женщин в мире, - он возвел глаза к небу. - Вы ее тут часто будете видеть, они с Фионой практически неразлучны. Жена Брайана, Фиона, заглянула в гостиную и извинилась перед гостем, а чуть позже можно было услышать, как на второй этаж поднимаются две пары ног. После этого Оливер забыл о другой гостье и пропустил нелестную характеристику, данную Брайаном, мимо ушей, но вспомнил обо всем этом, когда вышел во двор выкурить сигарету - хозяйка дома ненавидела табачный дым и запрещала курить в доме даже собственному мужу. Сначала ему показалось, что на качелях сидит Лана - слишком уж эта печальная сгорбленная фигура походила на нее. В волнении он подошел ближе к девушке, и, когда она подняла на него взгляд и слегка выпрямилась, то Оливер понял, что у Ланы и этой девушки, Лотты, есть что-то общее, но лишь темнота и общая впечатлительность способствовали тому, что он принял подругу хозяйки дома за Лану. Кроме того, гостье Хиллов было, наверное, чуть за двадцать, но никак не тридцать три. - Простите, - потрясенно сказал Оливер. - Я принял вас за другую. - Понятно, - ничего не выражающим голосом сказала девушка, бросила окурок в пепельницу и достала еще одну сигарету. Оливер машинально достал зажигалку и прикурил ей, а потом себе. Девушка поблагодарила его. Оливер отступил от качелей на пару шагов, намереваясь не мешать ей, но что-то, может быть, сходство с Ланой, привлекло его, и он спросил: - Почему вы грустите? - и удивился, ведь он никогда не был так бестактен и не лез в дела тех, кто не был его пациентом. Такие люди вообще редко когда по-настоящему его интересовали. Его собеседница усмехнулась и выпустила дым изо рта. А потом сказала: - Мой жених, мой дорогой жених бросил меня после четырех лет. Сказал, что я слишком депрессивна. Я не знаю. Скажите, так это или нет? - Я вижу вас впервые в жизни, мисс. Сложно об этом судить, - удивился ее откровенности Оливер. - Значит, да, - усмехнулась она. - Что ж, у меня есть веские причины. Клайду их тяжело понять. Кстати, я вас раньше не видела у Фионы и Брайана. - Я доктор Оливер Тредсон, новый сосед напротив. - А меня зовут Шарлотта Кин, - представившись, она стала казаться более собранной. Ему казалось, что девушка жалеет, что наговорила глупостей незнакомому человеку. - А какой вы доктор? - Психотерапевт. - Боже мой! - Шарлотта подняла на него изумленный взгляд. - Как мне повезло! Наверняка, вы решили, что я совсем чокнутая! Поверьте, это не так, хотя я слышала, что любой ненормальный стал бы это отрицать... Простите меня, доктор Тредсон, я не хотела загружать вас своими проблемами. Это было неприлично. По крайней мере, в Атланте это было бы очень неприлично для леди, - она встала с качелей и бросила в пепельницу второй окурок. - Послушайте, - сказал он. - Депрессия, если она длится годами, способна сломать вам жизнь, и вы сами это понимаете. Вам нужна помощь, мисс Кин. - Наверное, вы правы, - невесело улыбнулась Шарлотта. - Будь я другой, Клайд меня бы не бросил. Знаете, он поддерживал меня... первый год, но в последнее время только нос воротил от моей беды, как будто я должна обо всем забыть. Он уже не вернется, и я не знаю, как мне теперь быть, - ее сжатые губы искривились, и Оливер пожалел, что не вышел курить немного позже. Женские слезы его смущали и поэтому раздражали, а этой девушке сейчас было все равно кому выговориться, ей бы подошел и бомж в парке. Но когда вместо бомжа попадается психотерапевт - можно считать это большой удачей. - Я живу в доме напротив, - быстро сказал он, указав рукой, - и принимаю по вечерам. Вы сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать, но вам просто необходима помощь. Заходите как-нибудь вечером, и мы поговорим. Я хочу помочь вам, Шарлотта. Вы говорите, что вы потеряли Клайда, но, если так будет продолжаться, вы можете потерять что-то еще более важное. - Вы не понимаете, - горько улыбнулась Шарлотта. - Клайд был единственным живым, кто для меня был важен. - А как же вы сами? - она пораженно взглянула на него, но на вопрос не ответила, и они вернулись в дом. И пока они шли, Шарлотта поняла, что давно не видела ни у кого таких добрых глаз. Взгляд Оливера поразил ее и дал немного тепла ее разбитому сердцу. Это было первым шагом. Чуть позже Шарлотта снова вышла покурить, и за несколько минут Оливер успел рассказать Фионе Хилл обо всем, что его встревожило в поведении ее подруги. Соседка нахмурилась и закивала, но доктор Тредсон прекрасно понимал, что одной незначительной помощи не очень далекой и и без того занятой подруги будет мало, поэтому профессиональная помощь Шарлотте далеко не повредит. Эта девушка слегка заинтриговала его, по крайней мере такого поворота от того вечера он не ожидал. Оливер пытался убедить себя в том, что причиной явилась не только внешность Шарлотты (большие карие глаза, стройная фигура, но темно-каштановые, а не рыжие волосы, чуть более смуглая, чем у Ланы кожа), но пока он почти не знал ее и чувствовал лишь то, что чувствовал всегда по отношению к пациентам. Интерес, пока еще небольшое переживание. Но в какой-то момент это изменилось. Шарлотта действительно вскоре пришла к нему и записалась на прием, чего Оливер, надо сказать, не ожидал; почему-то он подумал, что после первой странной встречи она застесняется. Так, скорее всего, и было бы, но в те дни Шарлотту мало интересовали приличия, ведь она поняла кое-что очень важное. Сначала она собиралась прийти к психотерапевту только пару раз, ведь теперь, когда они с Клайдом расстались, ничто не держало Шарлотту в Массачусетсе, и она собиралась вернуться в родную Джорджию, где Оливер настоятельно рекомендовал ей найти другого врача. Так она и сделала. Уехала в Атланту. Но вскоре вернулась. Они увиделись только два раза до ее отъезда, но Шарлотта успела рассказать Оливеру практически обо всем, что ему нужно было узнать. Родители Шарлотты погибли накануне Дня Благодарения в 1962 году, пока ехали из магазина. В это же время она на поезде ехала из университета домой, но праздника в том году не получилось. Родители погибли на месте, то ли от потери крови, то ли от болевого шока, и Шарлотта, не имея ни братьев и сестер, ни дядей и теть, осталась совсем одна. Поначалу у нее были друзья. Уже после свадьбы Оливер смотрел школьный и университетский альбом Шарлотты и видел там веселую общительную девушку, какой она когда-то была, и которую он еще мог бы вернуть, будь это ему нужно. Она ходила на вечеринки, участвовала в концертах, была в группе поддержки, веселилась с друзьями... до двадцати одного года, когда разом осталась круглой сиротой. Потом этого веселья разом не стало, а далеко не каждый друг будет готов остаться рядом с тем, кто погружается в глубины депрессии. С Фионой-то, одной из ближайших подруг по университету, Шарлотта снова начала общаться лишь потому, что жизнь занесла обеих в Бостон. Еще тогда у Шарлотты был Клайд, и поначалу он действительно ей очень помогал, ни как Оливер, конечно, но насколько уж этот глуповатый студент мог. Но, что бы ни делал бедняга Клайд, его подружке, а после университета и невесте, никак не становилось лучше. Клайду предложили хорошую работу, и, желая на какое-то время, а, может, и навсегда, покинуть Атланту, Шарлотта сдала свой дом и двинулась за женихом на север страны, на чем он, впрочем, не настаивал. Они так и не поженились, и Шарлотта потом и сама признавала, что Клайда можно было понять. Слишком уж ей было плохо, а он просто не мог со всем справиться, и доктор Тредсон понял, что помощь его пациентке требовалась сразу после смерти родителей, а не через несколько лет. В какой-то момент жениха Шарлотты все это окончательно доконало, и он разорвал помолвку. И лишь тогда она начала просыпаться и поняла, как сама рушит свою жизнь. Сидя на качелях во дворе дома своей подруги Фионы и куря сигарету, она размышляла о том, что за вечными страданиями сама не заметила, как развалились отношения, принесшие ей когда-то столько счастья, а что она может пропустить дальше? Как снова начать жить? Что нужно для этого сделать? Именно в тот момент она и встретила Оливера, так внезапно! Доктора, который мог бы ей помочь, с такими потрясающими добрыми глазами. Это показалось Шарлотте божественным провидением, настоящей божьей рукой помощи. А кто она такая, чтобы эту руку отвергать?
