Идеальные супруги

      Была в Брайрклиффе одна вещь, в ненависти к которой Шарлотта и Оливер были абсолютно солидарны. Чертова пластинка "Доминик" не была единственным, что предлагал пациентам музыкальный автомат, но почему-то чаще всего в общей комнате играла именно она. Грейс была готова слушать эту песню часами.       - Я всегда ненавидела ее, пока она была единственной песней здесь, - говорила Грейс Шарлотте, приплясывая у автомата, - но теперь только она и напоминает мне о Ките и о Томасе. Я ведь никогда больше не буду с ними, понимаешь?       Шарлотта за неделю успела люто возненавидеть эту песню, но только кивнула - какая бы она ни была, но Грейс ее единственная здесь подруга, к тому же она наиболее адекватная из всех пациентов. А когда Бетти Дрейк не была погружена в себя, даже плохо осознавая реальность, она полностью распоряжалась автоматом и ставила много разных песен, особенно предпочитая Эльзу Марс. Она выбирала любые мелодии, но только не "Доминик", чем раздражала Грейс, и, бывало, они громко ругались. Иногда в общем зале пациенты поднимали вой по самым разным поводам, но их тут же успокаивали. Поэтому Шарлотте самой иногда казалось, что все происходящее может свести ее с ума. Она не была сильной личностью и знала это. Оливер хочет сделать из нее сумасшедшую? А, может, она уже такая?..       Была еще одна причина, почему "Доминика" можно было перетерпеть, и это тоже было связано с Грейс. На следующий день после того, как Шарлотта поступила в Брайрклифф, новая подруга снова подошла к ней в общей комнате и сделала ей довольно интересное предложение.       - Я наблюдаю за тобой и вижу, - без обиняков сказала Грейс, - что ты нормальная женщина.       - Спасибо, - настороженно отозвалась Шарлотта.       - Твой муж - настоящий урод, иначе он не засунул бы тебя сюда. Это место хуже всякого ада. Ты не должна сгнить здесь. У меня к тебе есть предложение. Ты ведь сейчас кто-то вроде комнатного котенка, выброшенного на улицу?       - В каком смысле?       - Господи, что тут непонятного, Шарлотта Бронте? Я имею в виду, что ты домашняя девочка, единственная радость родителей, отличница и любимица учителей, которая все детство и слова дурного не слышала?       - Откуда ты знаешь?       - Нетрудно догадаться. За последние годы я много наблюдаю за другими людьми и учусь их понимать. После школы ты училась в хорошем университете, где была окружена подружками, хотя и не была центром компании. Ты знала, что после выпуска тебе и дня не придется проработать, потому что, едва отучившись, ты выйдешь замуж за парня, которого подцепила в универе. Ведь за этим туда ходят такие девушки?       Шарлотта немного оскорбилась, но и усмешку сдержать не смогла. Грейс была проницательна.       - С последними утверждениями ошибочка вышла. Я работала, хотя бы и потому, чтобы просто чем-то себя занять и отвлечься от грустных мыслей. И с парнем из университета мы давно расстались, хотя мама и говорила, что девушке стоит учиться только для того, чтобы найти себе мужа. Но мой муж на двенадцать лет старше меня, мы встретились позднее.       Грейс лишь досадливо отмахнулась.       - Да неважно это. Это лишь детали. Главное, что ты из себя представляешь, я уловила. И знаешь, я стопроцентно уверена, что ты не справишься с этим делом без меня. Потому я и хочу тебе кое-что предложить. Со мной уже все кончено, но я выведу тебя отсюда. Не за спасибо, конечно.       Шарлотта была поражена. Она постоянно думала, как ей выйти из больницы, но в голову приходило только одно... и Шарлотте это не нравилось. Инициатива новой подруги была для нее хороша, но сработает ли это? И что Грейс потребует взамен?       - Когда ты окончательно отсюда выберешься и сдашь своего муженька копам, - продолжала говорить Грейс, - ты позаботишься о Томасе. Я не хочу, чтобы он все детство провел в приюте. Ты должна будешь помочь ему найти семью. Привлеки свои связи, или найди друзей, готовых взять ребенка, или сама усынови его, сделай, все, что можешь - главное, чтобы Томас не был больше один и не жил больше в приюте. Понятно?       - Грейс, но это очень сложно...       - Выйти отсюда не легче, - отрезала Грейс. - Впрочем, я не удивлена. Так и знала, что ты струсишь. И, черт побери, здесь больше нет никого, к кому я могла бы обратиться! Все остальные - преступники, и выйдут отсюда разве что в тюрьму. А я никогда не смогу покинуть Брайрклифф. Я думала, мне с тобой в кои-то веки повезло, - ее губы задрожали. У Шарлотты не было детей, и она не могла полностью прочувствовать горе Грейс, но ей все равно стало больно за эту девушку, с которой судьба свела ее в таком неожиданном месте. Шарлотта в нерешительности тронула плечо подруги.       - Меня тоже отсюда просто так не выпустят, - сказала она. - Я слишком много знаю.       - Но ты можешь бежать и поделиться этим знанием с миром! - Шарлотта подумала, что Кита Уолкера тогда реабилитируют, и это тоже было бы очень хорошо для Грейс и ее сына. Сбежать отсюда, даже с помощью старожилки этого места, будет очень сложно... но возможно.       - Я согласна, - решительно сказала Шарлотта. - Я должна выйти отсюда.       - Отлично, - Грейс приободрилась, и в ее бледных глазах появилась усмешка. - Тогда дай мне время кое-что обдумать.       И началось ожидание, которое, казалось, длилось вечность.       Чтобы чем-то занять голову, Шарлотта напросилась к занимавшейся библиотекой сестре Лавинии в помощницы и, после несложной работы, проводила много времени в обнимку со старыми друзьями - "Life", "Reader`s Digest", "National Geographic". Ничего более серьезного читать не хотелось - Шарлотта пыталась найти какую-нибудь литературу по психическим заболеваниям, но попытка не увенчалась успехом. Наверное, такое могло быть только в личных библиотеках докторов. Да и вряд ли бы, будучи абсолютно неподготовленной, она смогла бы определить причину сумасшествия Оливера. Классика вызывала еще больше тяжелых и неприятных мыслей. Шарлотта думала перечитать что-то, что плохо поняла в школе или университете, но величайшие романы, особенно написанные русскими писателями, могли только еще глубже погрузить в пучины депрессии. А простые и понятные журнальные статьи доказывали, что она еще способна воспринимать информацию из внешнего мира - такого далекого, и прекрасного, и недостижимого...       Оливер звал Шарлотту к себе несколько раз в день, иногда даже заходил в общую комнату, и тогда его взгляд задерживался на ней очень надолго - она это чувствовала. Он разрешал ей послабления - в одиночной палате Шарлотты с ней по-прежнему были ее средства для ухода за собой, иногда она обнаруживала и лакомства. В последнее время в Брайрклифф из-за большой текучки набирали больше больных, и большинство палат было на несколько человек, но Шарлотта жила одна, и ее привилегии не могли никак встревожить других пациентов. Кое-как общалась она по-прежнему только с теми, с кем познакомилась в первый день - остальные либо навевали ужас, либо совсем ничего не соображали.       - Слушай, - спросила как-то Грейс, когда они с Шарлоттой раскатывали тесто на кухне, - почему это Тредсон за тебя так печется?       - Он за всех печется, - пожала плечами Шарлотта. Это ее действительно удивляло в Оливере - она видела, что он заботится о каждом пациенте, и по рассказам Грейс было видно, что не только клиника с тех пор, как он начал тут работать, стала куда благопристойнее, но и состояние каждого из пациентов улучшилось, даже несмотря на то что, большинство из них было настолько неадекватно, что не могло поддерживать полноценное общение.       - А за тебя особенно, - настаивала Грейс. - Он на тебя постоянно пялится. А ты точно ходишь в библиотеку? - наклонилась она к подруге. - Потому что если нет, то я думаю, что это без толку, этот ублюдок использует тебя...       - Нет! - чуть более возмущенно, чем следовало воскликнула Шарлотта. - Ты же сама видела меня в библиотеке! И я с ним не сплю! - (последний месяц). - Просто... я не говорила тебе раньше, потому что ты его так ненавидишь, - она замялась. Лучше, наверное, сказать что-то относительно правдоподобное. - Оливер - друг моего мужа. И мой, довольно близкий. Он друг нашей семьи, в общем, и хочет помочь...       - Твой друг запихнул тебя сюда, и вы по-прежнему друзья? - фыркнула Грейс. Дура ты, дура, читалось на ее лице.       - Ну, он хочет помочь, - смутилась Шарлотта.       - Вот и поможет! - воскликнула Грейс, хлопнув в ладоши. - Пусть поможет тебе отсюда свалить, если он твой друг!       - Это сложно. Я не думаю, что он пойдет на это, - покачала головой Шарлотта.       - Это мы еще подумаем, - уверила ее подруга. В последние дни Грейс думала и думала, но так пока и не сумела составить хороший план побега. - Знаешь, тут раньше был тайный ход, но его устранили несколько лет назад. Так что просто так отсюда не удрать. Я помню о нашем договоре, не переживай. Я никуда отсюда не денусь, но ты должна попытаться, пока ты тут недолго, и мозги не спеклись.       -Ты тут давно, и у тебя не спеклись.       - Это как посмотреть. Но кое-что несколько прочистило мне мозги несколько лет назад. Твой друг, - с презрением выплюнула Грейс, - считал, кстати, обратное, и все из-за рождения Томаса. Не верил он мне, Шарлотта, хотя и сам кое-что видел. Но помешанные на науках дальше своего носа не видят и не верят ни во что.       - А что не так с рождением Томаса?       - Потом расскажу, - завидев приближение одной из монахинь, Грейс принялась яростно раскатывать тесто, а потом внезапно куда-то делась так быстро, что Шарлотта и глазом не успела моргнуть. Ей еще предстояло многое обдумать. Одна идея у Грейс уже появилась. По правде говоря, если бы не интересы Томаса, она не слишком бы захотела помогать Шарлотте. В Брайрклиффе не так часто встретишь кого-то нормального, кого-то, кто помог бы удержаться на плаву тебе самой. В последние годы Грейс особенно отчаянно нуждалась в друге, но разве она могла кого-то здесь найти...       Рутина психиатрической больницы была неизменна, и каждый день с утра, после обеда и в начале вечера Шарлотта бывала в кабинете мужа. Она почти не обсуждала с ним свои дела в больнице, как Оливер ее ни расспрашивал, и до сих пор ее и не тянуло с ним чем-то делиться. Шарлотта никогда бы не рассказала мужу, что ради забытья пыталась воображать, что отдыхает в летнем лагере для девочек-скаутов (который, правда, в детстве успела возненавидеть за одно-единственное посещение, и поэтому этот способ успокоения не подошел). И она никогда бы не рассказала, что плачет каждую ночь, и как ей тяжело заснуть ночью, а потом проснуться с утра.       Сам же доктор Тредсон был тоже занят тяжелыми раздумьями. Прошла уже неделя, а никакого прогресса он не добился. Шарлотта вела себя в психиатрической больнице так, как будто отдыхала в каком-нибудь престижном санатории. Никаких вспышек агрессии или паники, никаких попыток бегства, и он натыкался на ледяную стену всякий раз, когда пытался поговорить с женой. Настоящая леди. Это его тревожило. Он ожидал несколько другого. Шарлотту можно было держать в Брайрклиффе долго, но совсем не бесконечно. Проблемы с работой жены он уладил, да она все равно собиралась уходить в конце года. Но куда больше его бесили соседи. Брайану было все равно, но от Фионы было отделаться нелегко. Привыкнув видеть Шарлотту каждый день, миссис Хилл начала интересоваться в чем дело, еще пока ее подруга болела. Впрочем, в тот раз отделаться от нее было легко. Оливер за время болезни жены дал подругам пару раз поговорить по телефону, под своим строгим присмотром, разумеется, но не пустил соседку в дом, сославшись на то, что беспокоится о здоровье Фионы.       - Шарлотта очень сильно больна, - сказал он тогда. - Ты тоже можешь заразиться, - на самом деле Оливер беспокоился о том, чтобы жена не сумела передать Фионе записку или как-то еще попросить связаться с полицией. Правда, скорее всего, получив такое послание, миссис Хилл сочла бы его шуткой и выкинула, но рисковать не стоило.       Фиона тогда оглядела его беспокойным сочувствующим взглядом и, выразив свое сожаление, ушла домой, но позже вернулась для того, чтобы принести домашней еды для заболевшей подруги и ее измученного мужа, что было кстати. В следующий раз он увидел соседку, когда они с Шарлоттой садились в машину Оливера, чтобы ехать в Брайрклифф. Это было не кстати. Плохо, что Фиона не вышла забрать свою почту несколькими минутами позже. Увидев Шарлотту, миссис Хилл хотела подойти к ней, но Оливер замахал руками, давая соседке знать, что бы она шла домой. Фиона застыла на месте, и в ее глазах отразилась обида. "Извини", - прошептал ей Оливер одними губами, надеясь, что она это заметит. Она, кажется, заметила и неуверенно помахала Шарлотте. "Помахай ей, что же ты", - процедил Оливер, и Шарлотта еще более неуверенно подняла руку и сделала ей пару взмахов. Все трое почувствовали висящую в воздухе неловкость, словно Тредсонов застигли на месте преступления, и после этого Оливер и Шарлотта поспешно сели в машину и уехали, провожаемые недоумевающим взглядом Фионы.       Оливер знал, что ничего не должен объяснять соседям, но понимал, что сплетни рождаются от излишнего любопытства, и лучше ему первым завести разговор. Тем же вечером, он зашел к Хиллам. Фиона встретила его весьма сдержанно.       - Здравствуй, - начал он. - Я был груб с утра и хочу с тобой объясниться.       Миссис Хилл молча кивнула и пригласила его в дом.       - Я уже говорил тебе, что Шарлотта заболела. Она болела всю неделю и не выходила из дома.       - И как она теперь? - спросила Фиона, скрестив руки на груди.       - Ей лучше. Извини за прошлую неделю и за утро, - ответил Оливер и с раздражением подумал, что слишком часто в последнее время ему приходится извиняться перед женщинами. - Она была слишком слаба, - нужно сыграть на ее чувствах. - Мне пришлось отправить Шарлотту на юг, ей сейчас было бы тяжело в нашем климате. Я не знаю, что мне делать, Фиона. Я боюсь ее потерять.       Фиона прикрыла рот руками. На ее лице появилось выражение страха и тревоги.       - Но ты же врач! Придумай что-нибудь!       Ох уж это "Ты же врач". Оливер был почти готов вспылить.       - Я не такой врач. Я не смыслю в болезнях, не связанных с мозгом. Пока что я отправил Шарлотту в более теплый климат, по рекомендациям других врачей, разумеется. Было бы хорошо, если бы она вернулась хотя бы на зимние праздники, но я не знаю...       - Ты поедешь к ней?       - Не знаю, смогу ли...       - Значит, на День благодарения Шарлотта будет одна? - вспылила Фиона.       "Чертова Фиона", - подумал Оливер. Эти женщины всегда чем-то недовольны, всегда найдут к чему прицепиться.       - Нет, - ответил он то, что она ожидала услышать, - в этот день я точно буду с ней, - как и в любой другой. - Поверь, Фиона, я очень беспокоюсь.       - Я понимаю, - голос Фионы смягчился. Ее тоже очень легко обмануть, хотя из этой парочки Фиона, как старшая подружка, была чуть более боевая. - Я погорячилась. Прости меня, Оливер. Я просто тоже за нее волнуюсь. Куда я могу позвонить или написать Шарлотте?       - Она живет в санатории, - объяснил Оливер, - там за ней присматривает один очень хороший врач. Туда тяжело дозвониться, но давай поступим так - ты напишешь ей письмо, а я отправлю его вместе со своим экспресс-почтой завтра. Хорошо?       - Хорошо, - кивнула Фиона. И для Оливера было неожиданностью, когда она после некоторого молчания спросила. - Вы ведь хотели завести детей в следующем году?       Он снял очки и потер переносицу. К такому личному вопросу от Фионы он был не готов. Шарлотта постеснялась бы такое спрашивать.       - Прости, - сказала Фиона, слегка смутившись. - Но ты же знаешь, что Шарлотта многим со мной делится.       И именно поэтому нужно, чтобы вы теперь держались друг от друга подальше.       - Да, - просто ответил он. - Хотели. Но теперь... сама понимаешь.       - Детям нужна здоровая и счастливая мать, - кивнула Фиона, и эту фразу, особенно ее окончание, Оливер почему-то запомнил очень надолго. Он никогда не задумывался о второй составляющей, когда был с Ланой, но сейчас это было, наверное, необходимо сделать. Наверное, в этом Фиона права. - Пусть она отдыхает, сколько может. Я надеюсь, у вас все будет хорошо. Вы ведь не поссорились?       - Нет, - чопорно ответил Оливер.       - Прости еще раз, - она подняла руки в знак капитуляции. - Просто мало ли что... Я за вас очень волнуюсь.       Оливер остался на ужин и провел первый вечер без Шарлотты сравнительно приятно в компании Хиллов. После их беседы Фиона угомонилась, во всяком случае, как надеялся Оливер, на какое-то время. Он, не читая, сжег ее письмо Шарлотте и стал выжидать. Проблема заключалась в том, что опасность, подобная Фионе, могла возникнуть в самый неподходящий момент и с любой, самой неожиданной стороны. Оливер и так женился на женщине без семьи, но кто знает, в какой момент судьба решит принести неожиданного посетителя? Но более серьезной проблемой, все же, было то, что прошло уже достаточно времени и, кажется, Шарлотта слишком тут освоилась. Зря, наверное, он сделал больницу относительно приличным заведением. Так она тут еще клуб любителей книг создаст. Попади сюда Шарлотта в конце 1964 года, запросилась бы домой уже через пять минут!       Необходимо подумать о том, как подтолкнуть Шарлотту к тем действиям, которые помогли бы его замыслу. Оливер не хотел доводить все до крайних мер, безумно не хотел. Но когда жена пришла к нему в тот день, она оставалась все такой же холодной и неразговорчивой, и он чувствовал, насколько тяжело будет до нее достучаться. И ему пришлось отпустить ее, как всегда, ни с чем.       Но уже через несколько дней после этого Оливер получил такое известие, которое выбило его из колеи и заставило на некоторое время забыть о своих планах.