Идеальные супруги

      - А что твой муж думает по поводу детей? - однажды спросила у Шарлотты Грейс во время гидротерапии. К тому времени миссис Тредсон пребывала в Брайрклиффе уже одиннадцать дней.       - Он очень любит детей и хочет своих, - откликнулась Шарлотта, которую ужасно раздражали общие ванные комнаты. В тот момент она была куда больше занята раздумьями о том, какие ужасные вирусы или инфекции можно подхватить в ванне, в которой до этого купался кто-то посторонний. Да, тут все дезинфицируют, но...       - А у тебя месячные давно были? - бестактный вопрос прервал размышления Шарлотты и до крайности изумил ее. Раньше она не обсуждала так откровенно такие вещи с другими девушками! Легкое недомогание сегодня, понимаете... Вот был тот максимум, который она и ее воспитанные подруги могли себе позволить, иногда в ход шли и иносказательные выражения. Но в Брайрклиффе было не до приличий - они остались за порогом.       - Еще до болезни, - ответила она, задумалась и поняла, что прошло уже около полутора месяцев. - Вообще-то, должны были начаться еще, пока я болела дома.       - Поздравляю, мамочка, - пропела из своей ванны Грейс. Шарлотта поперхнулась от возмущения.       - Грейс, у меня был грипп. А потом такие события. Ты думаешь, что для... сбоя этого мало?       - О Боже, - Грейс выбралась из ванной и закурила. - А ты что, не понимаешь, что все равно, что там у тебя на самом деле? Главное - внушить то, что надо твоему мужу.       Шарлотта заморгала, и Грейс простонала:       - Не дури, Шарлотта! Иди наври Тредсону, что беременна, он всполошится и - вуаля! - завтра тебя тут не будет! Только о нашем договоре потом не забудь!       Наври Тредсону. Если бы все было так легко. Но план был хорошим. Шарлотта смогла бы, наконец, выбраться из Брайрклиффа. И еще она подумала, что просто прекрасно, что на самом деле она не беременна. Несчастный был бы ребенок; отец - маньяк, а мать в дурдоме. И как Шарлотта могла перестать следить за циклом, что делала постоянно с тринадцати лет? Скоро она так и зубы перестанет чистить. Если бы она сама догадалась, что можно так соврать Оливеру... было бы великолепно. Грейс права, и Шарлотте очень нужны ее изобретательность и большой опыт проживания в этом месте.       - Муж сразу потянет меня к врачу, если я скажу ему, что беременна, - внезапно догадалась Шарлотта. - Это ведь не то, о чем можно врать вечно.       - Но если ты скажешь вечером, ты сможешь хотя бы ночь пробыть дома и попробовать сбежать оттуда! Он же должен будет хоть немного спать! Найди телефон, привлеки соседей, тресни психопата по голове... Если он тебя прижмет, можешь просто сказать, что ошиблась! Ну а вдруг ты действительно беременна?       - Нет, это вряд ли, - в этом Шарлотта была уверена на сто процентов. Незадолго до свадьбы она сказала, что хочет подождать пару лет, и Оливер со всем согласился. Этому плану они и следовали.       - Я хочу у тебя кое-что спросить и надеюсь услышать честный ответ, - голос Грейс звучал очень серьезно. - Ты ведь не сказала, кто твой муж.       - Мистер Кин, - только бы она ни догадалась... Грейс ненавидит доктора Тредсона. Кто знает, как она может отреагировать на то, что ее новая подруга - его жена?       - Чем он занимается?       - Эээ... ЭВМ*.       - ЭВ что? Ну ладно, неважно. Шарлотта, я просила честный ответ. - ее голос посуровел. - Хотя я и так все знаю. Не сложно было узнать.       Шарлотта вздохнула, вылезла из ванной и села рядом с Грейс. Та протянула ей сигарету. Это было хорошим знаком.       - Откуда ты узнала?       - Я очень многое знаю из того, что здесь происходит. Мне не сложно узнавать. А насчет вас можно было даже и просто догадаться, тут и так кое-кто поговаривает, что ты слишком уж много времени проводишь вместе с доктором Тредсоном, сама понимаешь, в каком смысле. Хотя, чтобы узнать наверняка, я наведалась в библиотеку и посмотрела в газетах свадебные объявления за последние пять лет. Тяжелое дело, но оно того стоило. Ты ведь мисс Кин, а не миссис.       - Увы, я миссис Тредсон, - вздохнула Шарлотта, выпустив изо рта дым. - А мой муж убийца.       - Да... Такого я от Тредсона не ожидала, хотя он и явная сволочь. Убийца... В психушке кто первый надел халат, тот и психиатр, или кто он там, - хихикнула Грейс. - Вот умора! А знаешь, как я начала серьезно вас подозревать, Шарлотта Бронте?       - И как же?       - Было дело в общей комнате. Вы с этим психом стояли рядом, но ты явно через силу смеялась над фокусами Честера и на Тредсона не обращала никакого внимания. Кто-то из новеньких сказал какую-то сальность, чтобы заставить Руди залезть к себе в штаны, и все почти получилось - тот дернулся, но сдержался. Так вот вы оба взглянули на виновников так одновременно, с таким праведным возмущением, так похоже, что я сразу поняла, что вы два сапога пара. Мне показалось, что это явно больше, чем дружба, что бы ты мне ни говорила. А уж если добавить к этому то, что я заметила раньше, то получалась интересная картина. Поэтому я и решила посмотреть газеты.       Шарлотта пораженно молчала. Все же эта девушка чертовски умна! Выводы Грейс поражали своей точностью.       - Так вот, - продолжила Грейс, - поэтому я и хочу, чтобы ты была осторожна. - она вцепилась в руку Шарлотты, ее лицо стало еще бледнее, а глаза еще больше. - Ты должна выбраться и рассказать про Тредсона всем. Быть может, ты сама не осознаешь того, что вы все же до сих пор в одной связке. Поэтому действуй очень аккуратно. И, если придет необходимость, делай то, что надо, забыв о чувствах. Ты сама все понимаешь.       - Не волнуйся, Грейс. После всего этого я его просто ненавижу.       - Я надеюсь. А сейчас давай просто все решим, - устало вздохнула Грейс, и девушки обсудили некоторые подробности предстоящего дела. Когда все было спланировано, Грейс снова овладела ностальгия. Она вспомнила, как впервые увидела Кита и влюбилась в него, а напоследок сказала:       - Знаешь, я ведь точно знаю, где Кит, но меня они, увы, не заберут. - Грейс уже собиралась выйти из ванной комнаты. Шарлотта не поняла о чем она говорит, но ее подруга частенько говорила загадками, ничего потом не объясняя. - Помоги Томасу, прошу тебя. И не попадайся. Ты - моя последняя надежда.       Грейс ушла, а Шарлотта снова легла в воду, осталась ждать кого-нибудь, кто разрешил бы выбраться из ванной. После процедуры Шарлотту отвели в общую комнату, где она свернулась в кресле и изобразила дремоту. Грейс в комнате не было, и "Доминик" не играл. В тот день вообще ничего не играло. И слава Богу.       На следующее утро монахиня еле добудилась до Шарлотты, а потом та старательно изобразила слабость. Шарлотта долго не хотела есть, а потом ее стошнило завтраком чуть ли не на саму монахиню. После этого ее все же отвели в общую комнату, но до конца дня Шарлотта продолжала имитировать слабость и дурное настроение (второе, впрочем, и так всегда было с ней). Оливер спрашивал жену о ее самочувствии, но взамен получал лишь угрюмое молчание. Все повторилось и на следующий день. Утром третьего дня Шарлотта начала уже бояться, что ее симптомы никак не волнуют Оливера, и она лишь зря старается. Что ей делать, если он и дальше будет так непробиваем - сначала самой толстеть, а потом подушку за рубашку подкладывать? С больничной едой и не потолстеешь. Впрочем, тем же утром Оливер пришел как раз сразу после того, как Шарлотта закончила избавляться от завтрака. Желудок сводило спазмами, через часа полтора есть захочется немыслимо, и придется терпеть до обеда. И прятать эти таблетки от желудка, которые давали ей монашки, тоже надоело. Но дело того стоит.       - Доброе утро, - хмуро сказала она вошедшему мужу, вытирая рот полотенцем.       - Доброе утро, дорогая, - ответил Оливер, подойдя к жене и кладя руку ей на лоб. Он действительно волновался, не подцепила ли она что-нибудь серьезное в этом месте. Шарлотта отстранилась. За "дорогую" ей безумно хотелось запустить в него чем-нибудь куда тяжелее подушки. - Как ты себя сегодня чувствуешь?       - Точно так же. Не переживай, чем-то отравилась. Переживу. Давали бы твои монашки мне хотя бы отдохнуть, было бы легче.       - Если хочешь, до обеда оставайся в палате и поспи.       - Спасибо, - кивнула она, - так и сделаю, - Шарлотта залезла под одеяло и посмотрела на Оливера. - Ты что-нибудь еще хотел?       - Только спросить, не нужно ли тебе что-нибудь?       "Просто уйди, или скажи, что тебя тревожат мои симптомы, или хотя бы воды дай!"       - Благодарю тебя. Ничего, - Шарлотта сделала вид, что старательно заплетает косичку из пряди у лица. Только бы не смотреть ему в лицо. Оливер еще стоял у кровати, и она с мученическим выражением откинулась на подушки, делая вид, что пытается побороть дурноту. Он же хотел сказать что-то еще, но понимал, что снова наткнется на непроницаемую холодную вежливость, с которой она с ним общалась в последние дни.       - Скажи, что здесь не помешала бы нормальная еда, - раздраженно сказала Шарлотта, когда Оливер уходил.       После ухода доктора Тредсона Шарлотта действительно сладко проспала несколько часов. После обеда она до вечера просидела в общей комнате, от волнения раз за разом проигрывая в покер Лидди и Бетти, а потом решила приступить к самой сложной части их с Грейс плана. Стараясь сохранять спокойствие, она направилась в кабинет мужа.       В кабинете доктора Тредсона был уже пациент - женщина с пустым серым лицом, много лет назад потерявшая свое дитя, и теперь баюкающая вместо него куклу. Как бы Шарлотта ни нервничала, она поняла, что будет ужасным сообщать свою ложь при этой женщине, поэтому подождала в коридоре конца приема. Со вчерашнего дня у нее начало тянуть внизу живота. Теперь надо было действовать быстро, а то следующая неделя может загубить весь план.       - Ты сама пришла сегодня, ты хотела поговорить? - заботливо спросил Оливер, когда Шарлотта снова зашла в его кабинет.       - Да, - смело ответила она, глядя ему прямо в глаза. - Нам нужно кое-что обсудить, и дело важное.       - Прошу тебя, присаживайся, - Оливер затаил дыхание. Он был обескуражен и обрадован этим внезапным прогрессом.       - Сам видишь, мне нехорошо последние дни, - сказала Шарлотта, сев на стул напротив доктора. Внешне она сохраняла спокойствие, но все внутри у нее буквально вопило от ужаса. - Мне тошно, и не от того, что я в психушке. И даже не от этой ужасной еды. И я чувствую усталость и никак не могу отдохнуть. И сегодня днем, знаешь, я вспомнила, что у меня задержка в полмесяца.       - Так ты думаешь, что?...       - Я думаю, да, - твердо сказала она. - И я хочу, чтобы ребенок родился в безопасности.       И в тот момент Оливер ощутил такую радость! Мечта, которой он, казалось лишился, могла снова воплотиться в реальность! Он так давно хотел этого, и теперь Шарлотта беременна! Оливер так надеялся, что она не ошибается! Конечно, сейчас это все осложняло. Но теперь на кону стояло благополучие не только жены. Он придумает, как справиться с этой ситуацией, но пока...       - Ты не останешься здесь, - твердо сказал Оливер. - Мы тотчас же едем домой. Завтра к врачу, надо, чтобы все протекало идеально, а сейчас домой.       Пусть пока что Шарлотта думает про него, что хочет, главное, чтобы с их ребенком было все в порядке. Оливер позаботится об ее покое и безопасности (и о молчании) дома, но больше никакой больницы. Он не хотел, чтобы она была тут во время беременности. Уже позднее, если что, всегда найдется повод вернуть жену обратно. Послеродовые расстройства - страшная вещь. "Детям нужна здоровая и счастливая мать", - почти услышал он укоризненный голос Фионы Хилл. Нет, не стоит думать обо всем сразу.       - Как хочешь, - пожала плечами Шарлотта и подумала, что этот жест будет стоить ей нескольких седых волос. - Я могла бы и остаться.       - Даже не думай об этом. Ты сюда больше не вернешься.       В огромной спешке Шарлотта переоделась в свой серый костюм, и они вышли из больницы. Небо хмурилось, да и настроение миссис Тредсон не было радужным, хотя она и видела в заднее стекло автомобиля, как удаляется Брайрклифф. Оливера было не узнать. Любую женщину привела бы в восторг такая радость мужа от беременности жены. Оливер не переставал говорить о том, каким будет их ребенок, никак не мог замолчать всю дорогу, но это не вызывало у Шарлотты никакого умиления, хотя месяц назад все было бы по другому.       - Приляг, прошу тебя, - Оливер провел жену в их спальню и помог ей сесть на край кровати, будто бы ей уже было тяжело самой это сделать. - Я приготовлю нам ужин, - он наклонился и поцеловал Шарлотту в щеку. - Тебе включить музыку или телевизор?       - "Незнакомцев в ночи"**, пожалуйста.       Оливер завел проигрыватель и ушел на кухню, и Шарлотта, прислушиваясь к звукам снизу, бросилась к комоду, а потом к шкафу, порываясь найти там хотя бы ключи от своей машины, но их нигде не было. Она была также уверена, что могла непредумышленно оставлять в одежде монеты или небольшие купюры, которые теперь могли ей очень пригодиться, но ничего подобного там не было. Разуверившись в том, что найдет хотя бы что-нибудь необходимое, Шарлотта, даже не переодеваясь, улеглась на кровать. Она все же соскучилась по дому. Наконец-то не жесткая койка больницы, а ее любимая кроватка. Она видела, что Оливер не закрыл дверь. "Да он совсем спятил от радости", - подумала Шарлотта. Она знала, что муж был бы рад, если бы она забеременела, но чтоб настолько! Он казался еще более заботливым и добрым, чем всегда. Это было даже в какой-то мере приятно, такая забота. "Не забывай о том, что видела в подвале, - приказала себе Шарлотта. - Не дай ему себя одурачить". Может, Оливер действительно примерный семьянин, но это не отменяет того факта, что он к тому же еще и маньяк-убийца. И этот маньяк зашел в комнату и прилег рядом с ней на кровать, нежно положив руку ей на живот. Шарлотту это не напугало. Пока он думает, что она беременна, ей не стоит бояться ни Брайрклиффа, ни пыточной комнаты Кровавого Лика. Но по ее телу все равно прошла дрожь. Теперь миссис Тредсон стоит бояться лишь разоблачения.       - Я записал нас на завтра к лучшему врачу, - сказал Оливер, положив голову на плечо Шарлотте. Он чувствовал необыкновенное спокойствие и небывалую, удивительную даже для него самого нежность к жене. Наконец-то, отношения между ними стали улучшаться. Шарлотта собирается исполнить его заветную мечту, подарить ему настоящую семью. - Я думаю, нам стоит начать все сначала. Прости, что я запер тебя в больнице. Беременным женщинам свойственна повышенная тревожность, а ты была еще и больна, и я так испугался.       "Так вот как ты называешь то, что я видела своими глазами. Повышенной тревожность беременной женщины."       - И это очень, очень плохо, Шарлотта, - продолжал Оливер. - Такие заболевания, как грипп, могут очень плохо повлиять на развитие ребенка на ранних сроках беременности. Нам нужно будет теперь лучше следить за твоим здоровьем.       "Поэтому хорошо, что я не беременна", - с удовлетворением подумала Шарлотта, а вслух сказала:       - Я думаю, что мы снова должна попытаться стать парой. Я знаю, что ты пытался мне помочь, и я до сих пор не понимаю, что происходит, но меня трогает, как ты стараешься быть идеальным мужем и то, как ты рад нашему ребенку.       - Как же иначе, - прошептал Оливер, - Я так долго об этом мечтал, - а потом он приподнялся и впился в губы жены долгим нежным поцелуем. Он слегка навалился на Шарлотту, и у нее вырвался легкий стон, но вовсе не от удовольствия.       - Прошу, не наваливайся так, - попросила Шарлотта, осторожно убирая руку со своего живота. Черт! Как же не вовремя! Низ живота отяжелел и чуть-чуть побаливал. А завтра этот чертов врач... Конечно, он ничего не найдет, но лучше пусть он обнаружит ошибку, а не сама она ночью или утром. Если же Оливер что-то заметит, то можно ждать беды.       - Прости! - ужаснулся Оливер. - Прости, дорогая! Я не хотел делать тебе больно! Не хотел делать больно вам.       И, видя его тревогу, Шарлотта неожиданно для себя почувствовала муки совести. Она ведь знала, насколько тяжелой и болезненной является для мужа тема детей. Она совсем не подумала об этом. Как-то давно Оливер сказал ей, что любил женщину, которая ждала от него ребенка, но та женщина погибла. Они оба погибли - мать и ее нерожденный ребенок. Правда, теперь Шарлотта бы ни поручилась, что Оливер сам устранил свою возлюбленную, но кто знает... Может, после этого он и стал тем, кем стал? Сейчас она могла поручиться только за то, как он безумно счастлив. Этот ее обман, он был бы таким бездушным и подлым... если бы Оливер не был бы маньяком. "Если бы я ошибалась, - уныло подумала Шарлотта. - Если бы все было как прежде, и не было бы никакой комнаты в подвале, и никакой женщины, и никакой проклятой маски, и у нас действительно был бы ребенок". Нет, она должна гнать такие мысли от себя. А то так ей действительно захочется остаться и просто забыть обо всем. А забывать не следовало.       Оливер лежал рядом с женой и нежно обнимал ее. Он чувствовал себя безумно счастливым. Никакие подозрения или тревоги не коснулись его в тот вечер.       - The lights are much brighter there. You can forget all your troubles, forget all your cares so go downtown***, - Шарлотта сама не заметила, как начала подпевать пластинке. Делала она это автоматически, звук собственного не очень приятного голоса отвлекал от бьющихся в голове мыслей. Оливер улыбнулся. Ему было приятно это пение. Он не хотел много говорить с ней в этот вечер, не хотел разрушать эту внезапно установившуюся идиллию. Шарлотта и не возражала. Она не хотела говорить, потому что боялась каким-то образом выдать себя. Но оба улыбались друг другу весь ужин - он искренне и открыто, а она через силу и лживо.       Когда они оба легли спать впервые за долгое время в одну кровать, Оливер снова привлек Шарлотту к себе, не замечая, что ей эти объятия неприятны (впрочем, она очень старалась не выдать себя).       Это был ее муж, ее Оливер, которого она когда-то все же, кажется, любила и который спас ее от многих проблем. И теперь, когда он во сне обнимал ее, уткнувшись в волосы, Шарлотта беззвучно плакала, и слезы текли на ее подушку. Она плакала от того, что возврата к прежней жизни не было.