Идеальные супруги

      - Так кто такая Грейс? - недоуменно переспросил Оливер, и Шарлотту это рассердило.       - Это одна из твоих пациенток, - резко ответила она. - Сомневаюсь, что ты кого-то забываешь, так что я думаю, что сейчас ты мне просто лжешь, как и раньше.       - Но в Брайрклиффе нет пациентки по имени Грейс...       - Да, разумеется! - ее голос так и сочился ядом.       В полном молчании они доехали до дома, и все эти несколько минут Шарлотта напряженно обдумывала, какую игру затеял ее муж. Оливер же гадал, кто из пациенток мог назваться фальшивым именем, чтобы якобы помочь его жене. Получалось, что никто - некому было додуматься до такой сложной комбинации. Да и кому и зачем это нужно?       - А как выглядит Грейс? - настороженно спросил он у жены, когда они зашли в дом. Нужно хотя бы как-то ее разговорить, хотя бы что-то узнать...       - Она такая маленькая, худенькая, с большими глазами и торчащими во все стороны волосами. Не ходит на общую терапию и постоянно включает этого проклятого "Доминика", - раздраженно ответила Шарлотта. - Впрочем, ты и сам все это знаешь, не прикидывайся, - но Оливер действительно не понимал, о ком идет речь. Может быть, с ее разумом действительно что-то происходит? Да, он хотел подобного... но вовсе не так! Он должен был все контролировать, а не недоумевать, гадая, случилось ли с Шарлоттой что-то по-настоящему плохое или это очередная уловка.       Шарлотта ушла в их спальню, догадываясь, впрочем, что там она проведет совсем немного времени. Действительно, через пару минут Оливер поднялся наверх и увидел, что жена лежит на кровати, бездумно уставившись в потолок и напевает "Доминика". От этих звуков у Оливера свело зубы, словно он только что прожевал дольку лимона.       - Мы возвращаемся, - его голос был сухим и отстраненным. Оливер словно разговаривал с совсем незнакомым человеком.       - Я догадывалась.       - Не понимаю, что на тебя нашло, и зачем ты пытаешься выдумать человека, которого не существует, - говорил Оливер уже по дороге в Брайрклифф. - Ты могла свалить свою вину на кого угодно из тех пациентов, которые у нас действительно есть, а не выдумывать новых. Это было бы куда логичнее, Шарлотта. Знаешь, я действительно беспокоюсь за тебя все сильнее. Кажется, тебе нужно больше лекарств.       - Хочешь опоить меня так, чтобы я вообще ничего не соображала? Ты и так пичкаешь меня какой-то дрянью! Хочешь, чтобы мне черти начали мерещиться? - на самом деле Шарлотта пила лекарства только в самый первый день прибывания в больнице, а потом они с Грейс решили, что ей это не нужно. Но Оливеру об этом знать было незачем.       - Это были всего лишь успокоительные! - Оливер говорил абсолютную правду, поэтому возмущение изображать не пришлось. - Я считал, что тебе не нужно что-то более сильное, но, кажется, ошибался.       - Врешь! Скажи только, Оливер, ты задумал меня отравить или свести с ума? - он вздрогнул. - Что в следующий раз якобы перестанет для тебя существовать? Кто из монахинь или пациентов? Или, может, весь Брайрклифф? У тебя это не выйдет! Я много раз говорила с Грейс, и при всех остальных тоже! Другие пациенты это подтвердят! Спроси у Бетти, или Честера, или...       - Другим пациентам веры мало, - перебил ее страстную речь Оливер, и, в глубине души, Шарлотта сама это понимала. - Кто из персонала может подтвердить твое знакомство с этой Грейс?       - Да все! Монахини, санитары!.. - и тут Шарлотта осеклась. Всегда, когда в общую комнату заходил кто-то из работников, Грейс сразу же куда-то скрывалась, она не ходила на групповую терапию, а на гидротерапию и в библиотеку приходила только в одиночестве... и то, когда там никого не было. Даже у самой Шарлотты в Брайрклиффе было меньше свободы, что уж было говорить о более опасных пациентах. Грейс говорила, что следила за недообщением Шарлотты и Оливера в общей комнате, но когда? Ведь ее не было рядом в тот день... Сердце Шарлотты забилось быстрее. Вдруг, она действительно чокнулась и придумала себе воображаемую подружку, словно маленькая одинокая девочка? Сначала Кровавый Лик - Оливер, потом несуществующая Грейс, связанная с уже официальным Кровавым Ликом - Китом Уолкером... Впрочем, свои выводы Шарлотта решила пока попридержать. Ни к чему так радовать Оливера. Надо подумать, надо разобраться... И надо увидеть Грейс и убедиться, что она на месте, в Брайрклиффе, курит в общей комнате и в миллионный раз слушает свою пластинку.       - Грейс говорила, что у нее есть ребенок, - решила сказать Шарлотта. - Сын Томас. Ее и Кита Уолкера.       - Кита Уолкера? Да что ж тебя так тянет на этого маньяка! - закричал Оливер, и тут же осекся. Он все вспомнил, и от нахлынувшего ужаса едва не отпустил руль и был вынужден съехать на обочину. Подлый обман Шарлотты померк в его памяти. Так вот какая Грейс... Его лицо побелело, и это напугало Шарлотту.       - Что с тобой? - встревожилась она, желая, чтобы Оливера схватил инфаркт, и одновременно испугавшись этого.       - Дорогая, - осторожно сказал он, немного успокоившись, и она почувствовала, что ничего хорошего сейчас не произойдет. - Грейс Бертранд покончила с собой в конце 1965 года. Она повесилась в камере, потому что не могла вынести разлуки с маленьким сыном.       - Так ты что хочешь сказать, - после недолгого молчания спросила Шарлотта, - что я видела призрак? - она почувствовала, что истеричный смех грозит вернуться. Вот это да, что же Оливер еще придумает?       - Я не знаю, что ты видела, - раздраженно ответил Оливер, - я не верю ни в какой призрак, и не знаю, что ты себе навоображала.       - Я не воображала! - вскинулась Шарлотта. - Я видела Грейс, я общалась с ней! Она была живая, не прозрачная!       Оливеру нечего было ей ответить, но он содрогнулся. До доктора Тредсона ни раз доходили слухи, что по коридорам Брайрклиффа уже несколько лет ходит приведение молодой женщины. Исходила эта ерунда от санитаров - монахиням в такое верить не полагалось. В такие бредовые слухи Оливер Тредсон никогда не верил. Он был человеком науки. Раньше он категорически не верил ни в Бога с дьяволом, ни в призраков и вампиров вкупе с прочей чушью. Но потом произошло нечто, что поколебало его уверенность. Оливер не мог ни признать, что придя в Брайрклифф в конце 1964 года столкнулся со многим, что было ему непостижимо. "Мне нравится твоя работа, Кровавый Лик", - со злобной усмешкой сказал ему тот мальчишка, из которого священники, якобы, изгоняли дьявола. Откуда он мог знать, как он мог жить, когда его сердце должно было разорваться от необычайно высокого пульса? "Я все знаю. Я дьявол", - усмехаясь, сказала доктору Тредсону сестра Мария Евникия, выпуская его из той каморки, куда его заперли Кит и Лана. И когда Оливер спросил, как монахиня узнала, что он здесь, ее глаза загорелись каким-то небывалым огнем, который был куда страшнее того мрака, что жил в душе самого Кровавого Лика. А Грейс, та самая Грейс! Она не была беременна, когда доктор Тредсон пришел в больницу, ее собирались стерилизовать, но прошли считанные недели - и она родила ребенка. Сначала только Кит Уолкер, а потом еще и она все орали про инопланетян. Оливер хотел бы навсегда забыть конец 1964 года, конечно, в основном из-за Ланы. Но и все это безумие, творящееся тогда вокруг, среди которого он был лишь самым обычным убийцей, угнетало. Все это давало повод думать, что мир куда более загадочное место, чем это представляет наука, которой доктор Тредсон всегда верил. Но призрак, свободно разгуливающий по больнице и разрабатывающий планы побега для пациентов... Это было уже перебором.       - Это чушь, Шарлотта, - сказал Оливер, остановившись перед больницей. Мрачный окна Брайрклиффа словно ухмылялись, снова приветствуя свою жертву. - Призраков не существует. Поверь, я не знаю, как поступить. Я лишь знаю, что тебе стало хуже. -       Нет, ты все это выдумал! Грейс, я ее знаю! Она слушает пластинку "Доминик"!, - Шарлотта сорвалась. Не слушая раздраженные вопли, доктор Тредсон помог жене выйти из машины и повел ее обратно в больницу. Им предстоял долгий разговор с персоналом.       Прошло меньше суток, и они вернулись в больницу. Из общей комнаты слышались чьи-то дикие смешки. Даже бюст монахини Марии Евникии словно злобно ухмылялся Шарлотте, словно говоря "Оставь надежду, всяк сюда входящий". Когда статуя осталась позади, миссис Тредсон впала в форменное отчаяние.

***

      Ночью, лежа в темноте своей палаты, Шарлотта размышляла о том, насколько грамотно Оливер пытается ее обмануть. Он пытается внушить жене, что люди, окружающие ее, ненастоящие. Наверняка, Грейс сейчас сидит в какой-нибудь дальней камере, и ее не выпустят, пока сама Шарлотта отсюда не уедет. И весь персонал заодно с Оливером. А если все так пойдет и дальше, то судьба миссис Тредсон либо коротать век в Брайрклиффе, либо уехать отсюда только вперед ногами. Ненавижу его, подумала Шарлотта. Ему не свести меня с ума.       - Шарлотта, - позвал ее тихий голос. Приподнявшись на локтях, она увидела, что на самом краешке кровати сидит Грейс. - Я видела, что вы с Тредсоном сегодня спрашивали обо мне у сестер, - прошептала девушка.       - И все они сказали, что ты умерла, - ответила Шарлотта. - Я знала, что это не так. Знала, что они пытаются сделать меня безумной. Но они просчитались, раз ты здесь. Я думала, они тебя запрут.       - Они не могут, - Грейс покачала головой. - Я заперта в этой больнице, но никто из ее работников не сможет мне ничего сделать. Я могла бы причинить Тредсону больше вреда за минуту, чем он мне за век. Расскажи мне, что произошло. Почему Тредсон вернул тебя так быстро?       Шарлотта кратко описала подруге, что с ней произошло во время отсутствия, опустив, впрочем, некоторые моменты.       - Высший класс! - раздраженно воскликнула Грейс, несколько раз хлопнув в ладоши. - Меньше суток, Шарлотта Бронте! Ты прирожденный шпион! И меня ты ему сдала! И, разумеется, отдельное спасибо, что ты ничего не смогла узнать про Томаса!       - Грейс, - осторожно сказала Шарлотта, немного отодвинувшись от подруги. - Как ты сама сказала, меня не было меньше суток. Я не успела бы ничего узнать про твоего сына, при всем желании. Чтобы заниматься такими делами, нужно сначала утихомирить Оливера, а это долго.       - И как ты теперь его утихомиришь? - процедила Грейс. - Он же должен быть в ярости! А сейчас еще только чертов ноябрь! А я каждый год жду одного и того же - Хэллоуина, когда я могу отсюда убраться, и каждый год кажется мне длинным, как целая жизнь. И конечно, когда я пытаюсь с кем-то подружиться, меня обманывают!       "Она сумасшедшая, - подумала Шарлотта. - Она не зря здесь. Но почему Оливер солгал, сказав, что она мертва, а не просто сказал, что она безумна?"       - Когда я пытаюсь с кем-то подружиться, - продолжала Грейс, - я выбираю тех, кто кажется самым адекватным, но такие здесь долго не задерживаются. Им сейчас быстро ставят мозги на место, остаются только те, с кем совсем беда. Я всегда прошу, чтоб они вызволили Томаса. Но чаще всего они просто забывают. Одна женщина, когда ее оправдали, прислала в его приют большое пожертвование со всякими вещами, представляешь? Игрушки, одежда и книжки с картинками. Это хорошо, но я не того хотела, не каких-то там игр, а настоящих родителей для моего мальчика! Я плохая мать, я отсюда не выйду, но я хочу, чтобы у него был кто-то близкий! Я навещала его недавно. Он такой красивый мальчик. О, Шарлотта, прошу помоги, когда выйдешь отсюда!       - Грейс, Грейс! - вскричала Шарлотта и тут же испугалась, что на их вопли прибегут санитары. - Меня отсюда больше не выпустят! Оливер теперь не поверит ни единому моему слову! Мне остается лишь надеяться, что меня не сильно искалечат!       - Вот именно! И мой сын останется в приюте! Ты будешь в этом виновата! Почему ты не убила Тредсона? - взвизгнула Грейс. - Ты могла бы покончить с этим вчера ночью!       - И я села бы в тюрьму на всю жизнь! Как бы я смогла помочь твоему сыну из-за решетки?       - Не села бы, Боже мой, ты же знаешь всю правду о его убийстве!       - Прошу тебя, - умоляюще зашептала Шарлотта, - говори потише. Сейчас тут будет вся охрана!       - Боишься? Их, этих долбанных санитаров? - Шарлотте казалось, что Грейс готова на нее наброситься, и поэтому она промолчала. И тут Грейс внезапно разрыдалась.       - Мы обе не выйдем отсюда, - прошептала она. - И мой сын останется в приюте. Господи, Шарлотта Бронте, я тогда все правильно про тебя поняла.       - Что ты поняла? - осторожно спросила Шарлотта.       - Ты не смогла бы его убить.       И Шарлотта снова промолчала. Когда Грейс сказала это в прошлый раз, она возмутилась, потому что не желала, чтобы между ней и Кровавым Ликом была какая-то особая связь, ей была противна одна мысль об этом. Но прошлая ночь показала, что в чем-то Грейс была права. Шарлотта не разбила ту вазу о голову мужа не просто из опасения, что этого удара будет недостаточно для ранения... Она просто слабачка.       - Я не знаю, что мне теперь делать, - призналась Шарлотта. - Оливер больше не поверит мне ни в чем. Он пытается изменить мой рассудок, говорит мне, что ты мертва.       - А как по-твоему, - внезапно тон Грейс переменился. Она подняла голову, и на ее залитом слезами лице возникла очень нехорошая улыбка, - почему я не могу отсюда выйти?       - Ты осуждена.       - Нет, - Грейс горько усмехнулась. - Нет, дорогая Шарлотта. Будь ты умнее, ты бы уже обо всем догадалась. Я же тебе намекала. И твой дурак-муженек в глубине души все понимает, но никак не хочет признать мое существование. И то, как родился Томас, и то, почему Пеппер стала тогда соображать. Твой обожаемый доктор Тредсон не соврал тебе. Я мертва, понимаешь, я умерла, умерла здесь в больнице, покончила с собой, но если бы я знала, что буду влачить здесь вечность кто знает еще сколько лет, я никогда бы этого не сделала! Все мы, кто здесь есть, теперь обречены на бесконечные страдания! - ее глаза налились кровью, а черты лица словно заострилось. - Знаешь, что я тебе скажу, Шарлотта Бронте? Не вздумай умереть здесь!       И единственным, что после этого слышала Шарлотта, был ее собственный крик ужаса. Вбежавшие через пару минут санитары увидели мисс Кин, лежащую в глубоком обмороке.