Идеальные супруги

Апрель, 1965 год

      Шарлотта устало вздохнула, швырнула вниз сигарету и проследила за ее полетом. Вид из окна - вид той части Атланты, в которой Шарлотта раньше почти никогда не бывала, и с которой у нее не было связано никаких воспоминаний - сильно раздражал. Второй по счету год, когда Шарлотта сдавала дом родителей, был еще очень далек до конца, жильцы заартачились, и ей самой пришлось снимать квартиру (Клайд мог бы подумать и об этом, прежде чем бросать ее). Хороших и при этом относительно недорогих квартир было немного, и поэтому Шарлотта оказалась так далеко от своих родных мест, что и представить было больно. Конечно, бедной она не была - родители были людьми состоятельными, а сдача дома приносила стабильный доход. Однако Шарлотта не была дурочкой и понимала, что деньги имеют свойство заканчиваться, и нужно экономить, и пополнять свои финансы все равно будет нужно. Но кому нужна сотрудница, в университете изучавшая английскую литературу XIX века? Да и как изучавшая... Таким девушкам, как Шарлотта, университетское образование никогда не было сильно необходимо, а большая часть последнего курса для нее вообще прошла как в кошмарном сне. Странно, что Шарлотта вообще сумела закончить учебу. Раньше ей не пришлось бы тревожиться о таких вещах, ведь она не знала, что останется совсем одна... При Клайде Шарлотте не нужно было думать о деньгах. А теперь нужно думать самой не только о них, но и обо всем остальном. Она вовсе не предполагала, что когда-нибудь будет так одинока и несчастна. Еще раз тяжело вздохнув, Шарлотта прошла с балкона в комнату и уселась на диван.       Возвращение в Атланту сделало все только хуже. Сидя в старых джинсах, оставшихся еще со школы, на диване с дешевой обивкой в съемной квартире на окраине родного города, спокойно можно это признать. Наверное, Шарлотте следовало остаться в Бостоне. Может, там она смогла бы пустить корни, не оглядываясь на прошлое. Ладно, реже оглядываясь на прошлое. Шарлотта позвонила своим старым приятелям по школе и университету и возобновила некоторые знакомства, но это ее не слишком радовало.       - Тебе нужно выбраться в свет! - говорила Шарлотте Дороти, ее самая общительная подруга. - Клайд просто идиот, что потерял тебя, дорогая! Ручаюсь, ему ни с кем не будет так хорошо, как с тобой! Обживись немного, встряхнись, приди в себя! А потом мы устроим тебе незабываемое лето!       Это лето приближалось, а настроение Шарлотты становилось только хуже. Финансовые проблемы, расставание с женихом, все старые печали, которые уже никуда не денутся... Удушающее одиночество. Шарлотта боялась иногда возникающей мысли, что если она умрет этой ночью, то никто не обратит на это внимания. Странная мысль в двадцать четыре года. Шарлотта понимала, что чем больше она думает обо всем этом, тем глубже ее затягивает в бесконечное болото, полное горя и самоуничтожения, но сама с собой поделать ничего не могла. Шарлотта дико скучала по Клайду, понимала, что сама все испортила, но ее неуверенные попытки вернуть жениха не принесли ничего хорошего.       - Шарлотта, я устал, - сказал ей по телефону Клайд. - Я так больше не могу. Прости меня. Я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, - она положила трубку, и слезы побежали по ее лицу. Быть может, думала Шарлотта, за прошедший месяц он передумал?.. Но нет, не передумал...       Шарлотта помнила, как она сидела на качелях во дворе Фионы и думала о том, что сама пустила свою жизнь под откос. Это было в ту ночь, когда она встретила доктора Тредсона. Тогда Шарлотта твердо решила измениться. И даже пыталась какое-то время, ведь, когда психотерапевт протянул ей руку помощи, она действительно цепко схватилась за нее. Шарлотта дважды посетила доктора и от души поплакалась ему. Доктор Тредсон давал ей какие-то советы, но вряд ли Шарлотта теперь повторила бы хотя бы один - слишком уж тогда ее переполнял восторг, что можно излить кому-то душу, не боясь услышать: "Ну ты опяяяять!" Что можно поговорить с кем-то, кто действительно сочувствует. Доктор был добрейшим, прекраснейшим человеком. Таких Шарлотта раньше не встречала. До доктора Тредсона она пробовала раньше ходить к парочке психотерапевтов, но ни один из них ей не понравился, и Шарлотта посчитала их шарлатанами.       А потом она уехала в Атланту. Доктор Тредсон сказал Шарлотте, что не нужно переживать горе в одиночку, нужно найти, так сказать, замену ему. Она и сама это понимала. Разумеется, это не могли быть ее подружки. Но почему-то Шарлотта медлила и с тем, чтобы найти себе нового врача... Никому, кроме него, не верила...       Сидя в своей съемной квартире, которая ей не нравилась, и ковыряя ногтем дырку на старых джинсах, Шарлотта понимала, что почти достигла дна, и что нужно что-то, что помогло бы ей выйти из этого удушающего состояния. Она сняла с тумбочки телефон и поставила его себе на колени. Может, позвонить ему, доктору Тредсону? Шарлотта коснулась трубки, но потом отдернула руку. Нет, наверное, не стоит, ведь он не ждет ее, и вообще сейчас уже вечер, и будет неприлично нарушать отдых малознакомого человека, чтобы просто пожаловаться ему на жизнь! Или, может, у доктора сегодня приемный вечер, и он занят? И, что немаловажно, на звонки через полстраны, она может потратить целое состояние!       - Алло, здравствуйте, мисс, - сказала Шарлотта, подняв трубку, - Соедините меня с Бостоном, - и она назвала номер Оливера Тредсона, который в тот момент был ничем не занят, отдыхал от трудов по больнице и вовсе не ждал звонка.       - Алло, - на мгновение Оливер удивился тому, что звонок был из самой Джорджии, но тут же припомнил, кто мог ему позвонить. Надо сказать, за прошедшие пару недель после их последней встречи, он почти позабыл о Шарлотте. Да, сначала эта девушка заинтриговала Оливера, но потом он понял, что в Шарлотте его не привлекает ничего, кроме сходства с Ланой, не такого уж и явного, если внимательно присмотреться. А ее характер... Шарлотту можно было пожалеть, но интересоваться в ней было нечем. Для Оливера она была открытой книгой. Так что, на тот момент доктор Тредсон, как бы он ни сочувствовал мисс Кин (он своих родителей не знал, а она потеряла, и не понятно, что из этого ужасней), был скорее против продолжения знакомства. Но разговор он не прервал.       Сначала они поговорили о новой жизни Шарлотты в Атланте, и она жаловалась на то, что в родном городе у нее все не складывается. Оливер снова посоветовал Шарлотте чем-нибудь заняться, не обязательно работой, любым хобби, которое ей бы нравилось, чаще встречаться с друзьями. В этот раз она, кажется, собиралась внять его совету, хотя точно он поручиться не мог. Есть пациенты, которые клятвенно обещают что-то, а потом забывают об этом на следующий же день. Потом, чего бы не случилось на приеме, разговор Оливера и Шарлотты перешел на какие-то другие темы, не связанные с самой бывшей пациенткой и ее несчастьями. Для нее этот разговор был спасательным кругом, а Оливер подумал, что ему, в принципе, тоже приятно с ней беседовать. Новый разговор произошел через не такой уж и большой промежуток времени. Шарлотта понимала, что Оливер больше не ее врач, и поэтому ей не следует звонить мужчине первой, но свою гордость она уже давно отправила куда подальше, а эти беседы очень ей помогали. И говорить с ним Шарлотте нравилось куда больше, чем с кем угодно из ее друзей и знакомых в Атланте. Так Шарлотта сама и не заметила, как понемногу стала привязываться к своему собеседнику.       А Оливер говорил с Шарлоттой сначала потому, что действительно считал себя профессионалом, которому не безразличны его пациенты, даже бывшие. Он ни один раз говорил мисс Кин, что ей стоит найти себе врача поближе, но она все равно продолжала звонить ему. Однажды Шарлотта подняла вопрос об оплате. "Я думаю, вы достаточно тратите на телефонные разговоры, мисс Кин", - мягко ответил ей Оливер. Он действительно считал, что ей не за что ему платить, ведь, несмотря на то, что с Оливером печали Шарлотты отступали, спустя пару месяцев их разговоры стали больше похожими на разговоры двух друзей, чем на врачебную беседу. В конце концов, они оба были очень одиноки. И вот тогда Оливер и понял, насколько идеально Шарлотта ему подходит. И, еще через какое-то время даже с каким-то тайным стыдом осознал, что не хочет, чтобы она была абсолютно счастлива. По крайней мере, без него. Ведь если Шарлотта Кин будет счастлива, кто знает, какой она станет, и чего или кого тогда захочет...       Незабываемое лето, которое обещали Шарлотте приятели, заканчивалось. Они действительно проводили его весело, но за радостными днями и вечерами следовали одинокие ночи. Шарлотта понимала, что ей нужны более близкие отношения, нежели чем ей могли дать приятели. Она была из тех девушек, у которых всегда есть парень, и впервые за долгие годы была одна так долго. И тут, в самый подходящий момент, когда и Оливер, и Шарлотта уже практически дозрели, судьба, Бог или случайность подкинули им шанс встретиться не по телефону.       - Дорогая, мы собираемся съездить в Нью-Йорк! - восторженно, как всегда, говорила Дороти. - Остановимся в отеле, погуляем и покутим! Ты должна обязательно поехать с нами! - и Шарлотта согласилась. Оливер говорил, что ей нужно больше хороших впечатлений. Шарлотта действительно пыталась следовать его советам, много веселилась, а дома без передышки занималась своим любимым рукоделием. Однако и это не приносило ей покоя...       - Доктор Тредсон, вы не можете не согласиться, что конференции очень важны для профессионального роста, - сказал кардинал Тимоти Говард. - И вы, разумеется, должны ехать.       И оба, более или менее тайно, обрадовались тому, что случайно окажутся в одно время в одном прекрасном городе.       Компании приятелей Шарлотты было весело и без нее, и, хотя они и поуговаривали ее остаться, она все равно покинула отель и, с легким, как никогда в последнее время, сердцем, отправилась в ресторан, где они с Оливером собирались пообедать. Когда Шарлотта увидела его, она только и подумала: "О Боже, как он красив!" Она почти забыла об этом. Почти то же подумал и Оливер. Волосы Шарлотты слегка выгорели после нескольких месяцев на юге, короткое белое платье подчеркивало смуглую кожу, и она стала еще меньше похожа на Лану, но, может быть, это казалось потому, что он стал видеть в ней отдельного человека. Человека, перед которым он, возможно, даже сумеет раскрыть некоторые тайны собственной души. Добрую женщину, которая совсем не может быть такой стервой, как Лана или его собственная мать. Да, им было о чем поговорить, и в тот день конференция обошлась и без доктора Тредсона, и Оливер с Шарлоттой еще долго бродили по пахнущему сахарной ватой и сосисками на гриле Центральному Парку.       Страннее всего для Оливера Тредсона было то, что у него было настоящее свидание с настоящей живой женщиной, которой он явно нравился, и которую он совсем не хотел убить, и не только потому, что она была на десять лет моложе, чем ему было нужно. И все это ему явно нравилось. В университете девушки избегали Оливера, а кто-то и смеялся над нелюдимым бедным юношей. Потом он был слишком занят самореализацией и вовсе не заметил, как смешки сменились восхищенным шепотом, ведь Оливер стал тем уважаемым человеком, который всегда идеально выглядит. Потом был Кровавый Лик... безумие. Потом Лана... еще более худшее безумие. Потом Шарлотта. Его тихая гавань.       Конференция закончилась, и Оливеру пора было возвращаться в Массачусетс. Компания Шарлотты уже давно уехала в Джорджию, поподкалывая ее новым парнем на прощание, но ей не хотелось покидать Нью-Йорк, и вовсе не потому, что город ей нравился. Нет, шумное и непоседливое Большое Яблоко никогда особенно не привлекало Шарлотту. Зато ее безумно привлекал доктор Тредсон - красивый, обаятельный, добросердечный. И в последнюю ночь перед тем, как они оба собирались разъезжаться по домам, Шарлотта осталась у Оливера на ночь... и вот тут то ее и поджидало разочарование. Нахмурившись, она стояла перед зеркалом в ванной, куда она проскользнула сразу после того, как утомительный акт закончился, нарочито долго мыла руки и никак не решалась выйти обратно в комнату. Все было очень плохо - скучно, излишне затянуто и от этого даже больновато. Совсем не так, как с Клайдом, но зачем сейчас вообще вспоминать о нем? Оливер казался Шарлотте великолепным мужчиной, и от того, как плохо все началось, она оторопела настолько, что сама никак не попыталась исправить процесс и просто лежала. Никогда не чувствовала химии между собой и мужчиной меньше, чем в ту ночь. Разумеется, Шарлотта никогда бы не сказала такое Оливеру и боялась, что он обо всем догадается по ее лицу. Нет ничего хуже для мужчины, чем прослыть сексуальным неудачником, так, кажется? Шарлотта ушла бы в свой отель, сочувственно похлопав Оливера по плечу, если бы ни понимала, что это выдаст ее с потрохами. Да и в принципе доктор Тредсон намного умнее остальных мужчин, которых она знала раньше, так что нужно быть аккуратнее. Господи, да какая, к черту, разница, внезапно разозлилась на себя Шарлотта? Ей повезло встретить мужчину идеального во всем, кроме техники, которую можно и подтянуть! Так неужели она поставит такую ерунду превыше всех остальных благ, что несут за собой их... отношения? Нет, женщину поставившую секс выше всего, выше возможно зарождающейся... любви (а вдруг?), Шарлотта сама бы презирала. Она залезла в ванную и включила воду. Она остается. Закончив водные процедуры, Шарлотта вернулась в кровать и, улыбнувшись, обняла Оливера. Предыдущая ситуация уже начала блекнуть в ее сознании. Главное, что теперь она уж точно не одна.       Оливер же в ту ночь вообще ни о чем не мог думать и ничего не мог замечать. Он просто был благодарен, не мог поверить в то, что кто-то на самом деле мог его хотеть. Оливер до сих пор не мог забыть полное отвращения и ужаса лицо Ланы. У Шарлотты было совсем другое лицо - улыбчивое, радостное. Шарлотта обняла его, и Оливер, перевернувшись, крепко прижал ее к себе. Она была тем, кто ему был нужен. Быть может, он когда-нибудь даже сможет по-настоящему ее полюбить (впрочем, эту романтичную мысль унесло суровое серое реалистичное нью-йоркское утро).       Очередное одинокое возвращение в Атланту было смерти подобно, и, глядя на сменяющиеся пейзажи из окна поезда и теребя в руках не открытую книгу, Шарлотта с трудом сдерживала слезы, но потом все же лезла в сумку за уже влажным носовым платком. Приближалась осень... Пару недель назад она думала о том, что, может, ей стоит сменить изученное за всю жизнь Восточное побережье на еще неизведанное Западное. Лос-Анджелес, Сан-Франциско... сейчас так много путешествующей молодежи. Впрочем, зачем Шарлотте все это, если оно не сумеет утолить ее тоску? "Я думаю, тебе это не поможет", - сказал ей на это Оливер (не желая терять новую игрушку).       Впрочем, в тот раз это пребывание в Атланте было недолгим. Осенью Шарлотта вернулась в Бостон, и это был единственный День благодарения, который она провела не будучи абсолютно несчастной. Так бывает, когда отношения только начинаются, и их новизна еще не прошла. Шарлотта знала, что не слишком сильно влюблена в Оливера в привычном для нее безумном смысле, но с ним ей было поразительно спокойно. И с каждым прожитым месяцем ее добрые чувства к нему лишь росли.       Шарлотта так и не решилась продать дом в Атланте, хотя уже и переросла этот город.       Они поженились довольно быстро, когда были знакомы еще только год. ("Поразительно!" - с радостью и удивлением говорила Фиона. "Мои поздравления", - процедил кардинал Говард). И все шло хорошо. Они, такие непохожие и такие несчастные, были, как это не парадоксально, нужны друг другу. Они друга друга устраивали. Каждый давал другому то, чего ему не доставало ранее. Для Оливера Шарлотта была шансом создать семью, о которой он так мечтал. Для Шарлотты Оливер был человеком, который заставил ее почти забыть о страшных утратах и почувствовать себя чуть более счастливой. Они, безусловно, хорошо друг к другу относились, но это не было безумной, страстной, всепоглощающей любовью. Это было жизнью.       Но одним пятничным вечером незадолго до Хэллоуина 1968 года доктор Тредсон совершил огромную ошибку.