Идеальные супруги

      В утренней газете он прочел весьма неприятные известия. «Ночью с 11 на 12 декабря из приюта святой Агнессы при странных обстоятельствах пропало двое детей, Томас Бертранд и Джулия Уолкер. Обоим детям по четыре года. Полиция предполагает похищение. Просьба всем, кто обладает информацией о случившемся, незамедлительно поделиться ей с властями», - гласила статья, под которой были размещены трогательные фотографии детей и их особые приметы. «Похищена дочь Кровавого Лика!» - тут же возопили охочие до сенсаций радио и телевизор.       «Черт побери!» - только и подумал Оливер Тредсон. Все это весьма и весьма не кстати. Грейс произошедшее просто выведет из себя. Струйка пота поползла по лбу психотерапевта, и он вытер ее белым носовым платком. Оливер нервно расхаживал по своей идеально чистой кухне и думал о худшем варианте развития событий. Если Томас не найдется в ближайшее время, договор с его матерью можно считать расторгнутым. Это значит, что у доктора Тредсона не будет никакого инструмента воздействия на эту неуравновешенную и абсолютно точно мертвую женщину. Оливер знал, что Грейс его ненавидит. А на что может толкнуть ее ярость… Грейс, абсолютно поехавшая и безумно хитрая, может вытворить что угодно. Шарлотту нужно увозить из Брайрклиффа, да и ему самому пора убираться. Он и так слишком засиделся на этом бесперспективном месте и пробыл там четыре года вместо пары недель. Сунув газету в портфель, Оливер выскочил из дома и помчался в Брайрклифф. Ужасное утро... А ведь еще сразу после пробуждения у него было прекрасное настроение, потому что вчера Шарлотта сама впервые поцеловала его. Она любит его, думал доктор Тредсон, и верит ему. Это, надо признаться, грело его душу. Дело почти что сделано. В этот раз Оливер был уверен, что жена ему не лжет. Шарлотта не может быть настолько хитра и продумана - она та, кто ему нужен.       Первым делом, приехав на работу, доктор Тредсон решил отыскать Грейс и сразу же столкнулся с непредвиденным затруднением. Обычно призрак сам находил его, и Оливер понятия не имел, где обычно обретается Грейс. Он зашел к Шарлотте перед ее завтраком, а потом, немного поразмыслив, направился в кабинет доктора Ардена. Из рассказа Шарлотты доктор Тредсон понял, что духи затащили его жену именно туда. Летом и в начале осени, еще до всех этих печальных событий, Оливер немало времени проводил в кабинете доктора Ардена, но не замечал там ничего необычного. Но тогда он вообще не имел никакого понятия о духах Брайрклиффа, так откуда ему было знать, что хозяин кабинета на месте? Может, если Артур Арден все еще у себя, то и остальные призраки там? Слабая, конечно, надежда, ведь что может быть общего у старого ученого и одной из его безумных пациенток? Но лучше уж это, чем ничего. На самом деле, Оливер был бы не против пообщаться и с самим призраком доктора Ардена, но теперь, когда он понимал, что его дни в психиатрической лечебнице сочтены, эта идея отступила на второй план. Оливер вспомнил, как когда-то давно Лана хотела изнутри взорвать это место к чертовой матери. Да, он был бы не против довести до конца ее дело, отдать дань ее памяти хотя бы в этом. Вытащить на свет мерзкие эксперименты доктора Ардена и посмотреть, как вытянется лицо Тимоти Говарда, когда он поймет, что почва уходит у него из под ног. Но увы, прежде всего, доктору Тредсону нужно думать о себе. Теперь он не успеет довести дело доктора Ардена хотя бы до какого-то конца, прежде чем Грейс Бертранд постарается вывести его из игры, и Оливер вынужден будет уйти со сцены. Пусть Брайрклифф продолжает жить или, скорее, просто существовать.       В кабинете доктора Ардена было, как всегда, прохладно и темно. Это нравилось Оливеру. Он медленно обошел кабинет, приоткрывая ящики, в которые уже до этого заглядывал. Жаль, что большую часть следов от экспериментов кардинал умудрился спрятать. К сожалению того, что Оливер уже успел найти было мало. Все это было толково, но совсем не имело бы силы в суде. Не забрось доктор Тредсон это дело в последние полтора месяца, может, у него бы получилось выяснить еще очень многое, но не судьба. Они с Шарлоттой были для Оливера важнее.       - Доктор Арден?- все же без особой надежды позвал Оливер. И тут кое-что привлекло его внимание. Один из ящиков стола никак не хотел открываться. Странно, ведь в этом кабинете доктор Тредсон заглядывал уже повсюду и изучил, кажется, каждый угол. Он сам не знал, зачем пытается открыть все заново. Оливер сел за стол, снова подергал за ручку ящика, а потом просто сломал замок, вытащил ящик и поставил его себе на колени.       Внутри лежали листы бумаги и простые карандаши. И рисунки, которые, надо признать, были достаточно хороши - художник явно знал, что делал. Но сами изображения... Жуткие отвратительные уродцы со сплющенными лицами. Кажется, так Голливуд изображает инопланетян? Инопланетян. Стоп! Ведь именно на них перед смертью была помешана Грейс...       - Чего ты тут роешься? Это мое! - неприятный голос позади него сильно дрожал, и Оливер резко вскочил со стула и выронил листы бумаги, которые сразу соскользнули на пол. За его спиной, скрестив руки на груди, стояла Грейс Бертранд в тунике и широких джинсах, которые ей очень шли. Глаза призрака покраснели. "Она знает", - как-то обреченно подумал Оливер.       - Я думал, что найду тебя здесь, - он все равно пытался взять ситуацию под свой контроль. - Мне нужно тебе кое о чем сообщить, и это будет нерадостная новость.       - Не трудись, - резко оборвала Оливера Грейс. - Я и так обо всем знаю. Я заходила к тебе и увидела на столе газету.       Чего она хочет, чего ждет? Оливер совсем не знал, как ему вести себя с Грейс. Промолчать, попытаться ее утешить, пообещать помощь, посочувствовать ей? Нет, так она еще сильнее его возненавидит. Ситуация была патовой.       - Ты мог бы помочь ему раньше, и этого бы не случилось! - рявкнула Грейс, по-видимому уставшая от молчания собеседника. Сбывались худшие опасения Оливера... Она хочет повесить это на него. И тут доктор Тредсон взглянул на рисунки покойной... Озарение пришло само собой...       - Послушай, Грейс, - стараясь казаться как можно более спокойным, заговорил Оливер. - Вчера пропало оба ребенка Кита Уолкера, и это не совпадение. Ты не думаешь, - он показал на рисунки, - что это сделали они? Что они забрали его детей... а до этого самого Кита? - или последняя догадка уже перебор?...       Грейс, однако, нахмурилась еще больше.       - Пытаешься задобрить меня, сукин сын? Да ты ни на грош мне не верил, и не веришь и сейчас! Кто мне все втирал, что никаких инопланетян нет? А теперь, чтобы избавиться от моего мальчика, ты готов в них поверить? Да ты самый настоящий...       Страшный, режущий зеленый свет неожиданно ударил Оливера по глазам, и он, невольно отступив назад, споткнулся о стул и упал. Очки свалились с носа доктора Тредсона, но он даже не услышал, как они, упав на пол, жалобно звякнули и разбились.       - Убирайся! - на лице Грейс же читался неумеренный дикий восторг. Зеленый свет нарастал, но она стояла, повернувшись к его источнику, и на ее лице читалось настоящее всеобъемлющее счастье. - Давай, вали отсюда, Тредсон! - она смеялась, но по ее лицу текли слезы. А Оливер почувствовал, наверное, самый пронизывающий и липкий ужас в своей жизни. Подхватив ставшие бесполезными очки, он выбежал из кабинета доктора Ардена так быстро, как только мог. Назад в свой кабинет! Хотя бы немного успокоиться. А потом бежать. Бежать из Брайрклиффа.

***

      - Кит! - воскликнула она, чувствуя, как по ее щекам струятся слезы радости. Впервые за долгое время Грейс Бертранд почувствовала себя счастливой. И по-настоящему живой. Лицо Кита же было до ужаса печальным.       - Грейс! - сказал он, протянув ей руку. Он стоял перед ней, такой живой и настоящий. И Грейс схватилась за его руку, как за спасательный круг.       - Где Томас? - спросила она. - Он с тобой?       - Наш сын в безопасности, - мягко улыбнулся и утвердительно кивнул Кит, и Грейс от облегчения уже в открытую расплакалась.       - Я знала! - всхлипывала она. - Знала, что ты придешь, что сможешь спасти меня из этого места! Ты ведь пришел за мной, Кит? Ты сможешь забрать меня отсюда?       - Нет, - он покачал головой. - Такое даже не в их власти. Они не смогут вызволить тебя из Брайрклиффа.       Нет? Нет... Грейс проведет здесь каждый день, наверное, до самого конца света. И ее сердце снова разбилось. Все надежды на будущее, только появившись, сразу рухнули. Грейс покачнулась, и Кит обнял ее.       - Они могут сделать лучшее, - сказал он. - Они могут дать тебе свободу. Навсегда.       Значит, они больше не увидятся. Но, наверное, ей на это будет уже наплевать. Но пока что...       - Дай мне увидеть Томаса в последний раз, - взмолилась Грейс. - Пожалуйста, Кит!       В этом они ей отказать не могли.       Мальчик был больше похож на Кита, чем на Грейс, чему она, надо сказать, была даже рада. Грейс надеялась, что и характером сын пойдет в отца. Она была так рада обнять Томаса в первый и в последний раз...       - Я люблю тебя, сынок, - прошептала Грейс и уткнулась в макушку мальчика. Она не хотела его отпускать.       - Нам пора, Грейс, - мягко сказал Кит. - Мы еще не закончили здесь.       А потом один из них забрал Томаса и увел его с собой обратно.       - Нет! - в отчаянии закричала Грейс. - Нет! Верните его, прошу! Томас!       И после этого зеленый свет стал еще более невыносимо ярким, а потом пропал.       Больше Грейс Бертранд в Брайрклиффе никто не видел.

***

      Сегодня ей сильно повезло уже на первой игре.       - Стрит*, - удовлетворенно сказала Шарлотта Тредсон, раскрывая карты и выпуская дым изо рта. Не самая сильная комбинация, но она держалась сегодня молодцом. Бетти неодобрительно хмыкнула.       - Все мое! - удовлетворенно сказала Шарлотта, распихивая сигареты по пустым пачкам и набивая карманы черного кардигана дешевыми шоколадными батончиками. - Всем спасибо за игру, всем пока!       После такого везения Шарлотта больше не решилась бы играть в тот же день, поэтому она нарочито медленно встала из-за стола и уселась в одно из кресел. Другие игроки возмущенно заропотали. Еще бы, усмехнулась Шарлотта, закуривая вторую сигарету подряд. Она выиграла почти что все их барахлишко (правда, потом она все равно всех угостит). В следующей игре ставки будут явно куда меньше. О да, сегодня явно ее день. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что выиграть в карты у психов все их сигареты - это не предел мечтаний, и вообще Шарлотта как-то уж слишком начала походить на старожилку, но миссис Тредсон прогнала эту мысль от себя прочь. По крайней мере, конфет теперь ей хватит до Рождества, если она их завтра не проиграет. Шарлотта встала с кресла и решила пройтись до уборной.       В туалете она столкнулась с Альмой Уолкер. Теперь отношения между двумя женщинами улучшились, но все же миссис Тредсон до сих пор инстинктивно сторонилась своей бывшей соседки и поэтому удивилась ее словам.       - Мне нужна твоя помощь, - жалобно сказала Альма. Шарлотта еще ни разу не видела ее такой потерянной. Обычно Альма, с ее высоко поднятой головой и сжатыми зубами, казалась воплощением силы и упрямства.       - Что случилось? - поинтересовалась миссис Тредсон.       - Ты все еще на короткой ноге с доктором Тредсоном? - спросила Альма. Все-то она знает.       - Я бы сказала, еще ближе, - усмехнулась Шарлотта. Альма дернула плечами, мол, так она и думала.       - Поговори с ним, пожалуйста, - тихо попросила она. - Я не знаю, куда мне деваться. Карл постоянно преследует меня. А с тех пор, как меня отселили... - и ее голос утих.       - Господи! - Шарлотта была поражена. - Конечно, я расскажу ему! Только держись! Он не имеет права делать с тобой ничего! С тобой такой раньше бывало?       - Только там, где я могла постоять за себя. А с тобой?       - Ни разу.       - Это и понятно, - усмехнулась Альма. - Мы женщины, все игрушки, но ты явно из дорогих.       Шарлотта не нашла что ответить. Она понимала на что намекает Альма, и сама была с этим согласна. Ей повезло не родиться черной. Но если Альма черная, это не значит, что с ней можно обращаться, как со скотиной. Шарлотта чернокожих не любила, но и животными их не считала. И она даже не могла представить, каких усилий стоило Альме Уолкер обратиться за помощью к белым людям - богатенькой соседке и ненавистному психотерапевту. Многие прониклись бы презрением к миссис Уолкер за такую измену ее принципам. Шарлотта же, к своему удивлению, поняла, что начинает уважать чернокожую женщину, которая, кажется, тоже пыталась преодолеть свои предрассудки по отношению к ней. Миссис Тредсон тоже пыталась - Оливер плохого бы ей не посоветовал.       - Все будет хорошо, - и тогда Шарлотта сама впервые коснулась руки Альмы. Та с удивлением посмотрела на миссис Тредсон.       - Ты ко мне сама прикоснулась? - недоверчиво спросила Альма.       Да. Потому что ты не заслуживаешь такого пренебрежения, - решительно заговорила Шарлотта. - Я расскажу все Оливеру, и тогда...       Но что будет тогда, Шарлотта не успела договорить, и Альма никогда этого не узнала. Ослепляющий свет ударил по глазам миссис Тредсон, и она закрыла голову руками. А когда, набравшись смелости, Шарлотта приподняла голову, то увидела... Впрочем, все это длилось не дольше минуты. Когда Шарлотта снова открыла глаза, перед ними замаячили цветные круги. Альмы Уолкер в туалете не было. Альму увели они... Шарлотта явно это видела. Нет, не видела. Она не могла такое видеть. Такое безумие.       "О Боже. Боже, - подумала Шарлотта, как только эта способность к ней вернулась. - Я рехнулась. Я полностью рехнулась. Оливер был прав. Что это было? Это было страннее, чем с Грейс. Что это было такое? Как я могла такое выдумать?" - отдельные, не связанные фразы обрывками роились у нее в голове. Но все они сводились к одному.       Только один человек мог все это прояснить и, не мешкая, Шарлотта выскочила из туалета и бросилась к кабинету Оливера. И он, слава Богу, был там, почему-то выглядящий так, как будто постарел за утро на сто лет. Впрочем, это был ее муж, и Шарлотте было наплевать на то, как он сейчас выглядит.       - Оливер! - вскричала она, увидев мужа. - Ты был во всем прав. Все это безумие, и я внутри него! Сегодня я видела маленьких зеленых человечков! Такого просто не может быть!       Он добивался этого почти два месяца, но сейчас не почувствовал радости. Не почувствовал вообще ничего. Внутри был только ужас, которого Кровавый Лик доселе не знал. И он видел ужас и на ее красивом лице, и этот ужас был неподдельным. Шарлотта не играла с ним.       - Скорее! - воскликнул Оливер, схватив жену за руку, едва ее дослушал. - Мы уходим отсюда!       - Куда уходим? Как же мое лечение?...       - Ты сегодня сделала огромный шаг, - черт, ему нужно хоть немного успокоиться, нельзя, чтобы она заподозрила хоть что-то, он не должен выглядеть безумнее ее. Придя в себя, Шарлотта спросит, чего так боится ее муж. Нельзя этого допустить. - Я ждал от тебя именно этой фразы. Теперь ты сможешь лечиться дома. Пойдем!       Пораженная Шарлотта больше ни о чем не спрашивала. Зато несколько монашек недоверчиво уставились на выглядевшего в тот день далеко не идеально доктора Тредсона, который почти что бежал вниз по больничному крыльцу к своей машине, крепко обнимая за плечи пациентку в его пальто. Доктор практически втолкнул женщину на водительское сидение собственной машины, и они быстро поехали в сторону города. "Совсем плох доктор, храни его Господь", - подумала сестра Лавиния и покачала головой.       - Ты поведешь, мои очки разбились, - отрезал Оливер. Не споря, Шарлотта завела машину. Он нервно оглянулся на Брайрклифф, но зеленого света больше не было ни в одном окне.       - Но моя одежда...       - Мы купим тебе другую.       Машина тронулась с места, но долго они не проехали. Через пару миль Оливер попросил Шарлотту остановиться, и супруги молча закурили, откинувшись на сидения.       - Дай я посмотрю твой очки, - попросила Шарлотта, и Оливер молча отдал поломанную вещь жене. - Оправа цела, тут только стекло нужно заменить, - наконец, вынесла вердикт миссис Тредсон.       - Спасибо, - сказал Оливер. - Я люблю эти очки. - перед его глазами все расплывалось. Мир был похож на скопище больших цветных пятен.       - Я тоже. Они тебе безумно идут.       Они еще помолчали.       - Представь, как мы выглядим, - сказала вдруг Шарлотта. - Я в этой пижаме и везу тебя куда-то. Если бы копы остановили нас, они подумали бы, что я похитила тебя и собираюсь убить, - и она засмеялась. Оливер тоже представил себе, как они сейчас выглядят, все эту нелепую картину, и тоже расхохотался. Их смех был самой настоящей истерикой. Тредсоны смеялись, толкая друг друга локтями и от этого заливаясь еще сильнее. Потом, когда истерика прошла, над ними снова установилось молчание. Но не гнетущее, а какое-то спокойное.       - Теперь все наладится, - заговорил Оливер. - Поехали домой, дорогая, и там все обсудим.       - Знаешь, - ответила Шарлотта. - У меня такое чувство, как будто уже все наладилось, - и, после этих слов, Тредсоны, наконец, поехали домой.