Идеальные супруги

      Утром двадцать четвертого декабря Шарлотта проснулась с великолепным рождественским настроением. 1968 год был тяжелым, но теперь миссис Тредсон овладели такие радость и рождественский дух, каких она не помнила с детства. За окном шел легкий снежок, и Шарлотта долго улыбалась, глядя в окно. Таблетки Оливера помогли - ее больше не терзали ни странные мысли, ни непонятные видения. Маньяки, призраки, инопланетяне... В Новом году она постарается быть более счастливой и веселой, чтобы ничего из этого дряни, вызванной затяжной депрессией, больше не возвращалось. И в то утро Шарлотта поблагодарила Бога за все, что у нее есть - красивый дом, детей, которых они с Оливером попытаются завести, когда ей перестанут быть нужны таблетки, состоятельную жизнь. И за идеального мужа. Мужа, который не бросил ее в трудную минуту. Мужа, который лечит ее от серьезной болезни, ни разу не проявив жестокость или недовольство. Мужа, который вовсе не совершил ошибку, сдав ее в дурдом, ведь именно ужас от этого места и его обитателей во многом и помог Шарлотте прийти в себя. Она подумала, что дома, скорее всего, продолжила бы и дальше сходить с ума, не понимать, что происходит, и вздрогнула. Брайрклифф стал настоящей проверкой на прочность. Они с Оливером все обсудили - Шарлотта будет держаться изо всех сил, а если снова запутается, то обратится к мужу. Любовь к Оливеру окатила ее горячей волной - поразительно, но раньше она никогда ни к кому такого не чувствовала! До того, как Шарлотта встала на путь выздоровления, она была куда холоднее к своему прекрасному мужу. Но теперь и это в прошлом. Да, удивительно, что даже серьезная болезнь может в чем-то пойти на пользу. Теперь между ней и Оливером все по-настоящему хорошо, куда лучше, чем пару месяцев назад. И, конечно, Шарлотта была бы просто свиньей, если бы не была бы благодарна Оливеру за то, что он ее спас. Благодарность усилила ее любовь.       Шарлотта все же несколько раз проверяла подвал. Подходила к стене, в которой видела когда-то ведущую в логово убийцы дверь, разглядывала ее и прощупывала. Но так ничего и не нашла (что было неудивительно: Кровавый Лик всегда умел заметать за собой следы). Уже второй поход в подвал устыдил Шарлотту - зачем она делает это, если точно знает, что муж ни в чем не виноват? Больше Шарлотта в подвал не ходила. А имя и лицо женщины из подвала давно расплылись в ее памяти. О ней, как о вымысле, миссис Тредсон и вовсе не вспоминала. Она лишь старалась еще забыть Грейс Бертранд, время от времени видя призрак в кошмарах, но Альберта Трент, последняя жертва Кровавого Лика, давно выветрилась из памяти миссис Тредсон.       - Have yourself a merry little Christmas! Let your heart be light. From now on, our troubles will be out of sight*, - подпевала радиоприемнику Шарлотта, ставя гуся в духовку, поправляя рождественские гирлянды, делая макияж и прическу, надевая вечернее платье. Ее хорошее настроение выразилось в громком пении, и Шарлотта вместе с радио и телевизором спела столько рождественских песен, что к вечеру чуть не охрипла. О да, в тот день она была счастлива! Как же иначе, когда впереди Рождество!       Оливер в тот вечер тоже, насколько он мог, радовался. Он, наконец, избавился от Брайрклиффа, и это буквально окрыляло доктора Тредсона, который последние разы посещал место своей бывшей работы с большим страхом (но призраков или инопланетян так больше, к своему облегчению, и не встретил). Оливер прекрасно знал, где начинается и кончается его безумие, поэтому, в отличии от бедняжки Шарлотты, понимал, что все произошедшие с ними ужасы были вполне реальны. И теперь Брайрклифф был позади, и можно было обо всем, наконец, забыть. Пусть все проблемы остаются весьма недовольному несвоевременному увольнению доктора Тредсона кардиналу Тимати Говарду. Прощай, психиатрическая больница! Но это было не единственной причиной радости Оливера.       Они с женой практически не выходили из дома уже почти две недели, но Оливера все еще тревожили небольшие опасения насчет Шарлотты. Она ведь может быть лживой? Может ли он проснуться в одно прекрасное утро и обнаружить себя в окружении копов, или с ножом, приставленным к горлу, или не проснуться вовсе? Ведь может же Шарлотта вынашивать какой-нибудь дьявольский план по его уничтожению? Но все подозрения Оливера в тот вечер развеялись, когда, вернувшись домой, он увидел сияющее лицо жены. Он никогда ее такой не видел, и понимал, что дело вовсе не в фальшивых нейролептиках. Шарлотта была счастлива. Увидев мужа, она так порывисто обняла его, что у него на секунду сердце защемило. Оливер никогда не думал, что может найти кого-то, кто его полюбит, раз этого не смогла сделать его собственная мать, но, кажется, вот оно, наступило. И для этого он должен был положить Шарлотту в Брайрклифф.       Это была уже не та Шарлотта, которая застала его в подвале с жертвой два месяца назад, и странная мысль овладела Оливером. Кажется, он свел Шарлотту с ума, заставив ее чувствовать себя сумасшедшей. Но такой, какой стала, жена ему нравилась даже больше, и Оливер лишь крепче обнял ее, вдыхая аромат духов "Мисс Диор". Это все его мать. Если бы не ее предательство, он уже давно перестал бы подозревать Шарлотту во лжи. Необходимо больше доверять собственной жене, понял Оливер. Совершенно ясно, что она не желает ему зла. В тот день Оливер впервые по-настоящему оставил Шарлотту одну больше, чем на пару часов, и это и так было для него успехом, ведь в предыдущие дни он даже изображал отъезд из по делам и следил за тем, подъедет ли кто к дому или убежит ли Шарлотта. Однако перед "возвращением домой" Оливер видел в окне, как жена причесывается, читает газеты, дает указания их первой за последний год горничной (пока он готовил убийство, прислуги в доме не было) и абсолютно не выражает никакого беспокойства. Оливер чуть с ума не сошел, когда однажды Шарлотта вышла сама из дома, но, к его удивлению, она всего лишь шла в магазин, чтобы собственноручно купить продуктов для его любимого блюда. Жена не собиралась его предавать.       Фиона и Брайан (к немалому облегчению обоих супругов) укатили по горячей путевке на какие-то жаркие острова на все праздники, и никто не мог потревожить Тредсонов в рождественскую ночь. Поужинав, они растянулись у камина с бокалами вина. Оливер гладил волосы жены.       - Сегодня с тобой все было хорошо? - осторожно спросил он.       - Более чем, - ответила Шарлотта, широко улыбаясь. - Сегодня все просто чудесно.       Они еще немного полежали у камина, наслаждаясь рождественской музыкой по радио и ароматным вином. Молчание было умиротворяющим. Муж и жена просто наслаждались обществом друг друга.       - Послушай, - нарушив тишину, Шарлотта приподнялась на локтях и, повернувшись к Оливеру, взглянула ему прямо в глаза. - Мне неудобно об этом говорить, но после всего, что мы пережили в этом году...       - Ты можешь сказать мне все, - подбодрил ее Оливер. - Если тебе снова стало хуже...       - Нет! - Шарлотта слегка раздраженно дернула плечом. Он всегда подозревает, что ей стало хуже! Боится за нее. - Наоборот. Сегодня Рождество, и я хочу сказать тебе, что я хочу начать новую жизнь. Я порядком достала нас обоих в этом году, ты уж извини, и я это понимаю. Но в следующем году я приложу все усилия к тому, чтобы у нас все было хорошо, как никогда ранее, понимаешь, Оливер?       Он кивнул. Его сердце замерло.       - Я благодарна, нет, безумно благодарна за все, что ты сделал для меня, - продолжила Шарлотта. - Не у многих хватило бы твоих мудрости и понимания. У меня бы не хватило. Я бы просто не поняла, что делать. Совсем не знала бы, как поступить на твоем месте и запаниковала бы. Понимаешь? То, что ты сделал... это что-то во мне открыло. Я люблю тебя, Оливер,я и раньше чувствовала, но не так... Не хмурься, прошу тебя! Ты всегда был мне дорог, но теперь... Это самое живое и яркое чувство в моей жизни. Я безумно люблю тебя. И мне так тяжело и неловко об этом говорить! Даже несмотря на то, что я уверена, что ты поймешь меня правильно.       Вздохнув, Оливер привлек жену к себе.       - Я все понимаю, дорогая, - (я обо всем знаю и понимаю, что добился того, чего хотел, и даже большего). - Давай больше не будем об этом.       Шарлотта кивнула и лишь крепче прижалась к плечу мужа, радуясь, что ее слова не были встречены негативно. Потом она подняла голову и поцеловала Оливера. Сняла с него очки и галстук.       - Давай же начнем все заново с этого веселого Рождества, - прошептала Шарлотта мужу прямо в губы.       - Я люблю тебя, дорогая, - Оливер сказал это, потому что Шарлотта ожидала это услышать. Но он сам не мог поручиться, что это было ложью. Все же, он был к ней очень привязан. Иначе так не старался бы ради них. Да, теперь любовь, кажется, стала ложью в меньше степени. А Шарлотта улыбнулась. В тот день улыбка не сходила с ее лица, и это было приятно Оливеру. Он должен был, наверное, раньше сделать ее счастливой.       - И я тебя люблю, - и она игриво приспустила рукав платья, оголив плечо.       Их губы снова встретились, а руки начали ласкать друг друг под одеждой, которая, впрочем, вскоре оказалась рядом с ними на полу.       - Oh the weather outside is frightful! But the fire is so delightful. Since we've no place to go let it snow, let it snow, let it snow!** - тихо напевало радио, пока Шарлотта и Оливер лежали рядом, прижимаясь друг к другу разгоряченными телами, которые давно уже научились действовать слаженно, не как в начале их отношений. Оба чувствовали, что начинают засыпать и сплетались только крепче, неясно бормоча слова любви.       Но Оливер так и не смог заснуть. Он лежал рядом с женой и задумчиво курил сигарету. Думал о многом. Обо всем, что беспокоило его и в последние месяцы, и в последние годы. Оливер чувствовал, что во многом следующий год будет лучше заканчивающегося. Потом он отнес уже заснувшую Шарлотту в кровать и прикрыл ее двумя одеялами, как ей нравилось. Задумчиво посмотрел на жену. Характер Шарлотты слишком мягкий, ее вкусы безнадежно застряли в пятидесятых, а специалист мог бы сказать, что она выбрала мужчину старше себя, потому что ей до сих пор нужна опека. Но Шарлотта изменила жизнь Оливера. Пора отставить мать, забыть о Лане. Шарлотта давно должна была стать главнее них - тех, с кем он так и не смог окончательно справиться. Но сказать легче, чем сделать, а решить легче, чем осуществить. Однако Оливер Тредсон сумел изменить близкого человека (не говоря уж о множестве пациентов), так кто сказал, что он не сможет справиться сам с собой?