Испытательный срок

Сон так и не пришел. Ни через час, ни позже. На кухне по-прежнему горел свет. Кобблпот сидел у окна в свободной рубашке, даже сейчас только слегка измятой. Он рассматривал свои руки, изредка заглядывал в окно. Его лицо не выражало ничего, он думал или, быть может, просто коротал время. Наедине с собой не нужно было играть кого-то. Освальд был безоружен, считая, что детектив в соседней комнате спит. Но Джеймс не спал, наблюдая за своим соседом тайком, даже не зная, что мешало ему отвернуться к стенке и предпринять очередную попытку уснуть. Боялся ли он, что уснув этой ночью так же, как и во все предыдущие увидит смерть матери? Или, пристыженный Гордоном, не мог позволить себе снова проснуться с шумными мольбами. Джим чувствовал в этом свою вину. Не спать всю ночь не шло в сравнение с коротким, но хоть каким-то сном. Каждому нужен был отдых. Вообще он наговорил много лишнего. Наверное, считал что Кобблпот не воспримет его слова всерьез, как это было раньше, когда Джим мог открыто желать его смерти и в очередной раз спасать его шкуру. Но сейчас Гордон мог поклясться, что злопамятный Пингвин запомнил каждое его слово. В какой-то степени он завидовал Эдду. Криминалист легко находил с Кобблпотом общий язык, так казалось со стороны. Джим нахмурился. И с чего он снова вспомнил чудаковатого очкарика? Только его этой ночью не хватало. А ведь это был всего лишь третий день их «совместной жизни». Было легко смириться с шутками сослуживцев и постоянной бдительностью комиссара, но вот с самим Освальдом было трудно. Джим не любил ругань, он считал ее излишней, когда она происходила не на работе в и без того сложной жизни копа. С Ли они приходили к решению вопросов через «цивилизованные беседы», с Барбс ругались только так, но тоже всегда находили золотую середину в любом вопросе. А тут… имело ли вообще смысл вспоминать опыт с женщинами сейчас? В конце-концов даже с ними было легче, чем с ним. Когда Джим с судорожным вздохом встал с кровати, Освальд вздрогнул. Он выглядел потерянно, когда детектив подсел к нему за стол. - Не спится. – Буркнул Джим. Они сидели в тишине, слушая приглушенный оконной рамой шум улицы, пока детектив и вовсе не открыл окно. В квартире было слишком душно. Он не знал что сказать, да и на разговор не тянуло. Сейчас, когда не было ни сна, ни сил снова просчитывать, как разрешить проблемы взаимопонимания с соседом, Джим готов был благодарить Освальда за тишину. Он чувствовал как временами скользил по его лицу чужой взгляд, но не решался отворачиваться от окна, боясь спровоцировать беседу. *** - Джимбо, с чего ты взял, что это хорошая идея? Теперь у перил стоял еще один стул и на нем сидел, перечитывая старые рапорты, Освальд Кобблпот собственной персоной. Оживший экспонат музея. - Я, по крайней мере, если еще не поздно устроить голосование – я выступлю открыто против этого. Буллок махнул рукой в сторону Пингвина, как в сторону неудачной декорации их общего рабочего места, но последний и не заметил этого жеста, поглощенный чтением. - Рядом с ним еще Эдд весь день будет маячить – этих двоих как магнитом тянет. Ты только привел этого доходягу сюда, как Нигма тут же заявился к нам на галерку! Хорошо хоть сейчас пошел за кофе, а так ведь и будет тут тараторить. Может они еще конкурс заведут на отгадывание этих дрянных загадок? Не видя особой реакции от напарника, записывающего адреса на и без того исписанный листок, Харви сокрушенно вздохнул, снимая очки. - Я здесь рехнусь. - Вы сами, если позволите заметить, создаете больше шума. Освальд подал голос как раз вовремя – у Харви, разглагольствовавшего против идеи Гордона, как раз закончились силы для протеста. Он только отмахнулся от бывшего преступника и принялся искать на столе просроченную квитанцию за квартплату, которую неудачно затерял здесь на неделе. Гордон воздал хвалу богу, в которого с этой тишиной стал верить куда больше, чем прежде. Но спокойствие длилось недолго. - Сожалею, у меня закончились кексы. -Началось, - протянул на выдохе Буллок. И Джим не мог с ним не согласиться. Эдд все чаще за последнее время вызывал в детективе какую-то неприятную настороженность. - Ничего страшного. Освальд даже не глянул на подоспевшего друга, но принял от него бумажный стаканчик с кофе из автомата. Эдд был при своей кружке и, судя по не сползающей с лица улыбке, в наилучшем расположении духа. Впрочем то, как он свободно филонил в рабочее время у столика детективов, говорило еще и о том, что в последнее время достойной работы ему никто не подкидывал. Да, после суда над Пингвином уровень преступности ощутимо упал. То ли дело было в самом Пингвине, ушедшем в отставку, то ли в вылове всех тех, кого Кобблпот выдал полиции. Тем не менее Нигма, обычно любивший только работу и Кристен, в отсутствие и того и другого был чрезмерно весел. Гордону это мозолило глаз. Он ловил себя то и дело на том, что за место того, чтобы работать косился подолгу на Эдда, отпивающего кофе, стоящего рядом со стулом Освальда и время от времени заглядывающего в его бумаги. Предчувствие или же просто сказывалась ночка у окна… - Вы ловили его слишком долго. Он же оставлял кучу следов, да и к тому же был всегда на виду. – Бормочет Кобблпот. – Неужели в полиции Готэма в самом деле всем есть кого терять? Не нашлось ни одного одиночки, чтобы взяться за него? Освальд покачал головой, перелистывая страницу. Его неплохо занимали старые дела департамента, по крайней мере так можно было работать. Теперь он не шлялся черти где в компании чудаковатого криминалиста, а сидел у Гордона под носом, как положено. И, что важнее, не доставал разговорами. Все были так почти довольны. Это и есть компромисс. Бессонная ночь только взбодрила Джима, но вот Освальд выглядел неважно. Бледный больше обычного, под глазами залегли тени. Внешне, конечно, он не собирался выдавать своего состояния, как и прежде самоуверенный и деловитый. По пути до участка он и вовсе уснул в машине, пришлось его будить. Потом все утро сидел и клевал носом. Гордон решил, что его нужно занять делом, сходил до архива, откопал парочку старых отчетов и вручил бывшему преступнику в качестве пускай и не особо занимательного, но единственного имеющегося в участке чтива. Потом подошел Эдд, почти сразу, рассказал что-то про последний труп, что видел на прошлой неделе, упомянул Ли и умолк. Тогда-то Кобблпот и попросил у него кофе. Нигма вновь привлек внимание Джима, когда начал со своей самой известной в участке пагубной привычки. Детектив, под аккомпанемент раздосадованного стона напарника, облокотился на спинку стула и уставился на Эдварда, надеясь, что тот поймет, насколько это ни к месту под его взглядом. Но куда там… - Я тяжелей свинца и слаще меда, способен красть реальность, что я? Нигме было почти наплевать на детективов, он смотрел через линзы на своего приятеля, занятого бумагами, видимо, ожидая ответ. Пингвин ответил не сразу, прежде дочитав последний абзац в сухом рапорте. - Сон, - выдав мимолетную улыбку, уверенно сказал Освальд, складывая прочитанные страницы в верном порядке, - это сон. - Верно, - Эдд кивнул. Через какое-то мгновение он уже был прямо перед бывшим преступником, сидя на корточках и разглядывая его лицо. Джим и моргнуть не успел. - Вы. Нет, ты явно не спал сегодня. Что-то случилось? - Не думаю. Нет, - Пингвин только покачал головой, отмахиваясь, с улыбкой выжидая от друга разъяснений. – Тут не о чем волноваться. Эдд в свою очередь протянул обе руки к бледному лицу и, воспользовавшись замешательством Освальда, осторожно приложил ладони по обе стороны от головы, большими пальцами едва касаясь щек. Харви, благо не заметивший пока что этой сцены, разговаривал по телефону. Он бы явно «заценил». Но Джим, наблюдавший за странностями Нигмы в оба глаза, ощутил странное… недовольство? - Прости, но что ты…? - Кобблпот тревожно сморгнул, его улыбка сникла, как и пропала уверенность в тоне. - Все признаки недосыпа на лицо. Вы не спите уже не первую ночь. – Нигма потянул последнее слово, дружелюбно улыбаясь. – Сон важен для человека. Точнее сказать, влияет на общее здоровье всего организма. Вы сегодня довольно апатичны и зевали несколько раз. Боюсь не из-за скучности рапортов. Еще несколько ночей и под глазами будут синяки. – Он осторожно повернул чужую голову чуть вбок, ближе к источнику света, внимательно вглядываясь. Освальд, выронивший сцепку рапорта себе на колени, был готов схватить Нигму за руки, но ничего не предпринимал, не сводя в свою очередь глаз с лица криминалиста. – Вас что-то тревожит, вероятно? Что-то связанное с судом? С разыскивающими вас шайками на улицах? - Эдвард, не стоит… - бормотание Кобблпота прозвучало смущенно и это задело что-то в Джиме. Освальд не был на вид раздражен или зол на расположившегося по-хозяйски Нигму, зол здесь был похоже только сам детектив. Причем без видимой причины. - Вы обещали мне доверять вчера. Нет, конечно, если вы не доверяете остальным здесь… - Эдд замялся и, несколько зажато улыбнувшись, убрал руки, на последок мягко проведя по чужой щеке пальцем, - Я, наверное, зря начал этот разговор. У вас, в любом случае, есть мой номер. Если что. Эдд встал так же резко, как и оказался у ног Освальда. Он выглядел довольно, хоть и двигался несколько стопорно, когда возвращал в руки кружку, оставленную перед этим на столе Харви. Буллок, закончивший разговор по телефону не самыми любезными фразами, бросил на то же место свой телефон и притих, оглядывая компанию. - Вы чего все такие… прибитые. Тут что, приведение пролетало? – Затем он перевел взгляд на напарника и медленно вкрадчиво позвал его, видимо озадаченный выражением лица последнего. - Джимбо?... Гордон сморгнул, бросив короткий взгляд на напарника и снова возвращая его к Нигме. - Детектив? – В свою очередь озадачился Эдд. - Нет, ничего… Освальд аккуратным движением, будто не желая привлечь к себе внимание, положил старый прочитанный рапорт детективу на стол. Он выглядел излишне задумчивым, и, как показалось Гордону, вовсе не из-за прочитанной им истории расследований. Его кожа, в местах прикосновений, едва заметно зарделась. Джим соскочил с места, оглядывая стол в качестве предлога, схватил первую попавшуюся папку и направился к архивам. - Скоро буду. - Что это с ним? – проронил Эдд, не глядя детективу вслед. Буллок только картинно пожал плечами. Освальд поджал губы, глядя в пол, видимо, задавшись каким-то кардинальным вопросом. Когда Джим вернулся у стола детективов стоял лишний стул, на нем сидел, естественно, Нигма, в разгаре бурного чтения каких-то стихов. Буллока либо больше не занимала сегодня работа, либо немного донимало громкое выразительное чтение Эдда. Он сидел в кресле почти в домашней позе и подпирал челюсть ладонью – еще один внимательный слушатель в участке, с затаившимся дыханием упивавшийся поэзией. Сейчас Джим понимал, что его напарник предвидел почти точно, какой катастрофой обернется казавшийся раньше идеальным план. И зачем только он утром пошел на поводу у жалости, зачем снова приволок Пингвина в участок? Надо было оставить его дома, как он с самого начала и хотел, и никаких проблем. А теперь посмотрите-ка на него… Да он даже доволен. Сидит себе, как ни в чем не бывало, даже смеется. Его глаза увлеченно блестят. Неужели остались в мире люди, которых очаровывают серенады? Джим плюхнулся на стул, уверенный, что не протянет при таком раскладе долго. Его нервы не заточены под это. Если разобраться, раздражало его все. То, что за «сценой» наблюдал весь участок, то, что Нигма никого не замечая, улыбался и время от времени лихо взмахивал руками в такт своим стихам, то, что стихи были о любви и «томлении», то, что в такой вопиющей ситуации Харви молчал. То, что никто кроме него самого, Гордона, прерывать Эдварда не намеревался. То, что все это веселило Пингвина. Он кивал и улыбался. На его лице почти все это время красовалась беззаботность, даже интерес. В зале присвистывали на особо интересных моментах, но парочка ничего кругом не замечала. В конце концов, Джим списал свою злобу на стыд за Освальда, который явно не видел насколько его друг окрашивал этот день в голубые тона. Теперь было ясно, почему Нигму не опечалило отсутствие работы или мисс Крингл. Судя по всему, теперь его каждодневным вдохновением просто стал другой человек. На этот раз, такой же псих, как он сам. Когда долгая поэма, начитанная Нигмой иссякла, он встал и, приложив руку к груди, театрально поклонился, проронив короткое зажатое «спасибо». Некоторые из копов то тут, то там, видимо ради прикола, задали жидкие овации. Каждый резкий звук хлопка ладоней Освальда как нервный тик, заставлял глаз Джима дергаться. Он встал довольно неожиданно даже для самого себя. Его порыв заметил разве что только Харви, который будто досматривая спектакль, заинтересованно повернул в его сторону голову. - Эдд, на пару слов. Он кивнул в сторону курильной, стараясь не выражать ничем своего стремления достигнуть заветного помещения как можно быстрей. Криминалист сначала ничего не понял, но, видимо, лицо Гордона внесло больше ясности, чем его слова. - Я? Сейчас? Д-да. Конечно. - Джеймс? Освальд выглядел озадаченно. Улыбка еще не сошла с его лица, но в тоне и взгляде уже сквозило подозрение, будто бы он уже догадывался, какие мысли крутились в голове детектива. Гордон прошел мимо, подталкивая Нигму с виду, как он надеялся, дружеским похлопыванием по спине вперед. Эдд сначала улыбавшийся ближе к курилке стал хмуриться. Видимо, напор детектива даже ему, наконец, стал казаться странным. Едва дверь за ними закрылась, в участке пошла новая волна обсуждающего шепота. Харви усмехнулся: - Щас бы мордобой… А ты, - он кивнул в сторону Освальда, - оказывается нарасхват! Вон, какая конкурентная борьба пошла. Буллок привстал, отыскал взглядом начатый Джимом список адресов и забрал их на свою половину, видимо наконец намеренный для разнообразия хоть немного поработать. -Теперь с месяц будут обсуждать ваш «треугольник». О-о, этих серенад никому не забыть, слишком…душевно. Пингвин смерил Харви не самым дружелюбным взглядом из своего арсенала. Он поглядел на закрывшуюся с минуту назад дверь и неуютно поерзал на стуле. Джим уж точно не разбирался в поэзии.