ALL YOU NEED IS LOVE

К возвращению Розена Дэйв извелся, то и дело вскакивая, чтобы проговорить несколько реплик. Так ему всегда было легче понять роль и вжиться в героя. Заговорить его голосом. — А, явился. Чем меня собирались отравить сейчас? — на звук открывшейся двери спросил уже не Дэйв, а принц, развернулся, глядя насмешливо и самую капельку тепло — очень глубоко, на самом дне глаз. — Не знаю, что это было изначально, но я на всякий случай принес воды и сухарей, — хмыкнул Эрик, включившись в репетицию. — Дожились, его высочество кормят сухарями и простой водой, как на гауптвахте. Что ж, разделим тяготы пополам? — Я могу найти немного собачьего корма, если хотите. — Ну, нет, как я могу — отнимать пищу у того, кому нужно быть всегда в форме? Чтоб, если что — перекинул через плечо и унес с траектории обстрела. Унесешь ведь? — Дэйв подошел вплотную, сгреб футболку на груди в кулаки, заглядывая в глаза. Еще пытался удержать образ, но вопрос задавал уже не совсем его герой. — А надо куда-то нести? — уточнил Эрик. — Может, на простреливаемое пространство тебя лучше вообще не вытаскивать? — Ну, да, только этот принц же, судя по тексту, создание шебутное, — вздохнул Дэйв, отпуская его футболку и смущенно отступая на шаг. — Хотя там дальше он сидел на жопе ровно и никуда не совался. — Правильно, куда он без телохранителя? — Как-то же справился после его гибели, — буркнул Валлентайн. — Хотя, думается мне, всю дорогу держался на одной мысли, что надо дождаться. — Смотри на вещи позитивней — он его дождется. — А его ли? Тот парень, который вернется, будет вообще на Пса не похож. Эрик пожал плечами: — Почему? Он же, только в семнадцатилетнем возрасте. Гормональные перепады, психическая подростковая неуравновешенность и все прочее. И полное отсутствие памяти о принце — при клонировании не передается память предыдущего тела. — Почему — не передается? Эй, а как же эти, как там их, психоматрицы? — А они снимались с него в какое время, я что-то в книге этого не уловил. До встречи с принцем? — Э-э-э… Не знаю. Может, и после, он же какой-то там агент, им, вроде как, полагается раз в полгода-год. — Тогда, возможно, милый щеночек будет прыгать вокруг принца. Что не меняет того, что его снова отправят на учебу в их академию, а принц останется во дворце. В общем, счастливый конец там явно наступит нескоро. — Если вообще наступит, — под нос себе пробурчал Дэйв, который в счастливые концы не верил ни на йоту. — Вот именно. Твоя газировка. — Спасибо. Руки почему-то дрожали, когда открывал бутылку. Ну почему? Как все исправить? Просто подойти и извиниться? Эрик скажет «Ничего страшного» этим своим холодным голосом и не простит. Он вообще умеет ли прощать? — А ты сам будешь? — Я не люблю газировку, спасибо. — А что ты любишь? Правда, что? Кофе? Нет, Эрик им не увлекался, это он мог потреблять этот напиток литрами, Розен только исправно бегал к кофемашине или автомату. Вино? Но на хорошее вино у Дэйва просто не хватило бы денег, гонорар за «Шелк» следовало поберечь. — Я люблю зеленый чай с жасмином, он успокаивает. Ты прочитал все? Не хочешь поработать над парой сцен? — Да, дочитал. Давай, поработаем. Чай? Зеленый, да еще и с жасмином… Черт, и где он должен достать этот чай? Да и у Эрика, если он такой любит, наверняка есть запас. — Так, сцена во дворце… — Эрик перелистнул пару страниц. — Начнем вот отсюда. Дэйв кивнул, перечитал сцену, прикрыл глаза, сосредоточенно вызывая в себе нужные эмоции. — Ваше высочество, вам нужно раздеться, то есть, снять вашу окровавленную… кх-х-ха, извини, эти реплики писал какой-то мудак. — Попробуй по оригинальному тексту? Я думаю, если вместе с Вереном, то мы сможем уломать сценариста оставить диалог в неприкосновенности. — Там вообще-то, какие-то намеки на их ближайшие отношения, а по сценарию у них пока что просто притирка без намека на чувства. Дэйв пожал плечами: а что делать? Или учить уродские реплики, или писать свои. — Импровизируй. — Ваше высочество, вам лучше переодеться, моя кровь на вашей рубашке смотрится неуместно. — А вам лучше вообще помалкивать и не ерзать, лейтенант, с такой раной. — Медики позаботятся обо мне, когда я отсюда выйду. — У вас при себе нет аптечки? А если я вас не выпущу — вы коварно истечете кровью на мой паркет? Раздевайтесь, лейтенант, у меня нет траурной одежды, чтоб надеть на ваши похороны. Эрик для полноты образа снял футболку: — Надеюсь, вам стало от этого легче, ваше высочество. — Сядьте, лейтенант, — Дэйв подтянул к ним стул из кухонной зоны, требовательно кивнул на него. — Или мне нужно упрашивать? Эрик плюхнулся на стул: — Да, я уже сижу, ваше высочество. А что вы собираетесь со мной делать? — Любоваться, конечно. Что еще может делать криворукий и неприспособленный к жизни принц? Жаль, под рукой не было хотя бы имитации аптечки, но Дэйв вытащил из кармана платок, критически осмотрел — не сама свежесть, но и не в соплях, — и принялся наматывать из него импровизированную повязку. — Может, я лучше к медикам пойду, ваше высочество? — Эрик почувствовал, что сейчас сразу перейдет к репетиции сцены в душе. Без душа. — Пойдете-пойдете, потом, когда вас придут сменить… — голос Дэйва дрогнул. Перед камерой прикасаться к Эрику было намного проще. Там не чувствовалось, насколько горячая у него кожа, какие твердые под ней мускулы, под гримом незаметна становилась фактура, не ощущались невидимые волоски, щекочущие подушечки пальцев. — Моя смена за дверью, ваше высочество, так что перестаньте меня облизывать… взглядом. — А что вам не нравится, лейтенант? — Не вы ли во всеуслышание заявляли мне, что предпочитаете девушек, принц? — Мало ли что я мог заявить во всеуслышание, лейтенант. Вам ли не знать, что у стен этого дворца есть уши? Это уже было не по сценарию и нечестно, Дэйв еще пытался как-то играть, но образ рушился, рушилась сцена, и он уже видел, что Эрик тоже выходит из образа. — Кхм… — Эрик отвел глаза. — Следующая сцена, что там… — По сценарию? Жесткий трах в душе, — Дэйв сцепил дрожащие пальцы в замок, отошел. — Будем репетировать? Там и слов нет… — Думаю, обойдемся без этой сцены, потом с дублером отыграю. — Тогда перерыв. Надо подумать и записать нужные реплики. Все, черт, все… Куда яснее-то? Почему тогда так больно, почему? Сам ведь этого хотел! Эрик поднялся: — Дать тетрадь и ручку, реплики записывать? — Да, спасибо. Я не подумал, что понадобится. — Вот, держи. Хорошо, что мы можем реплики править. Дэйв протянул руку за карандашом, коснулся его пальцев. Как током прошибло, а он раньше только смеялся над такими фразами. — Я не шутил насчет сухарей, принес соленых к пиву. Пиво будешь? — Н-не откажусь. Запотевшую банку хорошо бы приложить к горячему лбу. А еще лучше было бы пойти и сунуть голову под холодную воду. Эрик принес пиво и сухарики, поставил на столик. Все еще было как-то пусто и грустно. Зачем Дэйв сказал так? А теперь льнет и норовит потрогать, это испытание нервов? Или что это вообще? В молчании прошло несколько минут или десятков минут, оба не заметили. Внутри Дэйва туже натягивалась какая-то струна, пока он не отставил так и не вскрытую банку пива. От стука жестянки по стеклу Эрик очнулся от своих мыслей, вопросительно глянул, отмечая бледность партнера и пятна какого-то лихорадочного румянца на скулах. Заболел, что ли? — Эрик, я… Извини, что обидел, — говорил Валлентайн сбивчиво, глядя куда-то ему в плечо. — Я идиот. — Нет, ты меня не обидел… Ты просто высказал свое мнение, — Эрик старался на него не смотреть. — Обидел, я же вижу. Прости, я просто… Мне тоже обидно было, что ты даже не… что я в свой первый раз валялся бревном и нихрена не помню! — Я предлагал напомнить. Ладно, я тебя прощаю, теперь тебе стало легче? Самому Эрику легче не становилось, напряжение особенно чувствовалось в штанах. — Ну, — алые пятна расползлись на все щеки и уши, как всегда, когда Дэйв смущался, — не совсем. Больше не предложишь? — Предложу, — осторожно сказал Эрик. — А что? Неужели это намек? — Я просто… п-просто предлагай, ладно? — Дэйв зажмурился, стиснул пальцами края рукавов, как в детстве. — Мой принц, — Эрик наклонился к нему. — Не желаете ли предаться любовным играм на этом пушистом ковре? — Н-на ковре? А к-ковер вам не жаль? — Дэйва затрясло, и он не знал, от чего больше — от предвкушения или страха. Все-таки, минет — это минет, а вот что-то большее… — Ничуть, ваше высочество, — Эрик поцеловал его, почти что целомудренно. Внутри что-то звенело — все-таки это просто были нервы, вчера. Дэйви останется с ним. Улиточка решила высунуть из ракушки не только рожки. А вчера просто испугалась и спряталась целиком. Бывает. Ничего, все поправимо. Дэйв поднял руку, осторожно, будто боясь обжечься, дотронулся до так и оставшейся обнаженной груди Эрика. — Меня можно еще и погладить, — Эрик придвинулся ближе. — Не кусаешься? — с нервным смешком осведомился Дэйв, проводя ладонью по шее и плечу. — Нет, ваше высочество, только облизываю… — глаза Эрика горели огнем предвкушения. — Ну-ну, кто бы мог подумать. Тогда и команды выполнять умеешь? — Как и всякий хорошо обученный пес. — Тогда… Лежать! Эрик послушно опрокинулся навзничь, улыбнулся, откидывая голову назад и вытягивая шею. Да никакая даже самая горячая сцена так его не заводила, как эти осторожные прикосновения, когда Дэйв больше прислушивался к себе, что же он чувствует, касаясь парня. Эрик упустил момент, когда его руки легли на грудь чуть увереннее, прижались, прошлись по коже вниз, когда Дэйв перекинул ногу через его бедра и прижал его к полу, опираясь на плечи, наклонился, целуя. Эрик покорно отвечал на поцелуй, не перехватывая инициативу, позволяя себя изучать. Дэйв должен понять, что ничего страшного нет в ласках. Каждое движение ерзающего по нему парня заводило до белых кругов под веками. Кто бы знал, что так трудно сдерживаться? Но двигаться было нельзя, нельзя разрушить устанавливающееся доверие. Дэйв меж тем добрался до ремня, щелкнул пряжкой, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах. Эрик приподнял бедра, помогая стащить их с себя. Возбуждение уступило место предвкушению: что Дэйв вообще будет делать, как далеко намерен зайти без подсказок и провокации. Тот, избавившись от его джинсов, вернулся назад, снова уселся на ноги Розену и наклонился, рассматривая, опираясь на левую руку. Правой медленно водил вдоль резинки плотно обтянувших возбужденный член Эрика трусов, не решаясь пока на что-то конкретное. — Эрик, а что тебе нравится? — Укусы, — отозвался Эрик. — Мне нравятся игривые покусывания. Нравится, когда меня гладят, я очень тактилен. Люблю оральный секс. Эрогенные зоны - шея, живот, бедра. — Ага, — глубокомысленно произнес Дэйв, — я заметил вчера. Ну, про оральный секс. Ему до дрожи хотелось уже что-то сделать, но что? Провел ладонью по животу Эрика и наклонился ниже, лизнул солоноватую кожу, подул на влажный след. — А тебе что нравится? — выдохнул Эрик, наслаждаясь этим ощущением. — О чем-то же ты мечтал… — Да… Нет… Как все, наверное, не знаю. Не конкретизировал. Мне нравится шершавая ткань. Когда утро прохладное, надеваешь чистую жесткую от глажки рубашку… Дэйву пришла в голову мысль, и он, боясь, что не осмелится ее реализовать, если промедлит, стянул с себя футболку и потерся грудью о бедра Эрика. Тряхнуло от возбуждения так, что он аж застонал. Эрик тяжело дышал — черт, Дэйв даже не понимает, насколько сексуален с этими потираниями и троганиями. — А ты любишь, чтоб тебя… кусали, или сам тоже? .. Дэйв перебрался выше, почти лег на него, снова потерся затвердевшими сосками, прикусил губу. — Я и сам могу покусаться, очень-очень ласково, — Эрик положил горячие ладони ему на спину. — Черт… Эрик… — Дэйв перебрал руками, приподнялся еще выше, нависая грудью над его лицом: — Кусай. Розен прихватил зубами правый сосок, чуть потянул. Дэйв заскулил, задохнулся, едва удерживаясь на подламывающихся руках. Если б он только знал, что это будет так ярко! Эрику очень хотелось перекатиться, подмять Дэйва под себя, но он сдержался — пускай все контролирует Валлентайн. Эрик будет просто направлять. — Еще… Еще так сделай, ну! .. Эрик повторил укус, в этот раз потянув чуть посильнее. «Значит, любишь острые ощущения, Дэйви?» То, как на это реагировал Валлентайн, подсказывало, что он угадал правильно. Дэйву нравилась некоторая перчинка, нравилось, когда с ним обращались пожестче. Был бы Эрик девушкой, наверняка Дэйв тащился бы от царапин на спине. — Что еще тебе может понравиться, Дэйви, — хрипло пробормотал Эрик. — Ты же смотрел порнушку, неужели ничего не хотелось? Не стесняйся. — Х-хотелось… Ты вчера м-мечту осуществил, — со стонущим смешком ответил Дэйв. — Хочешь, еще раз осуществлю? — Хочу. А ты не видишь? Раздень меня, — Дэйв перекатился на ковер, дернул Эрика на себя. Эрик принялся выполнять указание, руки слегка дрожали. Дэйва хотелось сгрести в охапку и просто целовать до звезд перед глазами. На темно-бежевом ковре он выглядел просто сногсшибательно. Еще и подлил масла в огонь, обеими руками сжимая и оттягивая налившиеся цветом от этого соски. — От тебя с ума сойти можно... Больше Эрик ничего сказать не смог, вплотную занявшись тем, чтобы осуществить желание Дэйва получить минет. Может, не самый обалденный в мире, но в своей технике Эрик был уверен. Валлентайн запустил руки в его волосы, заставляя брать глубже, почти на пределе возможностей, потом внезапно потянул вверх. — Хватит… ха-а-ах… Ты говорил, тебе все равно, быть сверху или снизу? — Дэйв притянул его к себе, медленно облизал его губы. — Ну не все равно… Но я могу получать удовольствие разными способами. — Покажи. Хочу посмотреть, как ты себя готовишь. «Откуда в тебе столько похоти, а, невинное создание?» — подумал Эрик, вспоминая, куда он задевал смазку. Скорее всего, Дэйва к экспериментам подтолкнул прочитанный роман, там автор не особенно смущался, описывая секс между героями. Репетиция тоже сыграла роль. Немудрено, что его улиточке снесло ракушку напрочь. Презервативы Эрик тоже положил поближе, на всякий случай. «Значит, посмотреть хочешь?» Что ж, показать он мог, даже не смутившись для приличия, показать все, наслаждаясь темнеющим взглядом Дэйва.Тот подобрался поближе, сел на колени, выдавил немного прохладного, ничем не пахнущего геля себе на ладонь, размазал по рукам, левой обхватил член Эрика, а правую завел ему за спину, трогая его пальцы, скользя по ним, вместе с ними, чтобы чувствовать, как они погружаются в тело. — Отлично, — выдохнул Эрик. — Это просто отлично, улиточка. — Сильнее, — приказал Дэйв, прижал к его пальцам еще два своих, подтолкнул, нажимая на его кулак ладонью. — Хочу почувствовать тебя изнутри. Эрик выполнил его желание, чуть помедлив — секс в пассивной роли у него был достаточно давно. Дэйв медленно ласкал его член, перекатывал в ладони поджимающиеся яйца, потом чуть потянул, отсрочивая оргазм, наклонился и куснул над пупком, сжал кожу зубами. — Аш-ш-ш-ш… Улитка! — Эрик застонал. Ощущения были ни с чем не сравнимыми. Дэйв лизнул место укуса, наклонился и лизнул головку, провел ею по своим губам, словно примеривался. — Только… Аккуратно… Прошу… — Кусаться не буду, — хрипло пообещал Дэйв, осторожно накрыл губами, втянул, ощупывая языком венчик и уздечку, оттягивая ладонью кожицу. И подтолкнул замершую на несколько секунд ладонь Эрика. Мозг Розена расплавился, превратился в желе и так и бултыхался в черепе. Это было — нет, даже не хорошо, не отлично, это было запредельно. Дэйв… Скромник Дэйв… Скромник оказался тем еще садистом. Кончить он не давал, пережимая член, как только понимал, что Эрик уже близок к оргазму, оттягивал яйца. И кусал, оставляя следы на бедрах, на животе. — Пожалуйста… Дэйв… Я хочу кончить… Дэйв оттолкнул его руку, потянул на себя, ложась на ковер: — А я хочу тебя. Давай. Эрик позицию сверху любил не сильно, ему казалось, что он в ней всегда глупо выглядит. Но сейчас о своей внешности он не задумывался, просто опустился на член Дэйва. О презервативах ни один не вспомнил, было не до того. Дэйв вцепился ему ногтями в бедра, поддал вверх. Потом нашарил его ладонь, рывком передвинул себе на грудь: — Сожми. И снова обхватил его член, стараясь попасть в ритм движения Эрика. Кончил Розен, измученный жестокими ласками Дэйва, через пять минут. Тот от него отстал на считанные секунды. Сил не осталось ни у одного, ни у второго даже на то, чтобы встать, только кое-как раскатиться в стороны. — Незабываемо… — пробормотал Эрик, когда смог говорить. — Не то слово, — согласился Дэйв. — Ты как? — Хорошо. Нет, просто отлично. — Ничего не болит? — Дэйв приподнялся на локте, с тревогой заглядывая ему в лицо. — Точно? — Точно, улиточка… Немного неприятно, я отвык… но терпимо. — Встать сможешь? — Дэйв поднялся на колени, сам себе напоминая не улитку, а медузу. Потряс головой, пустой до звона в ушах. — Вставай, Эрик, идем в душ. Эрик кое-как собрался, поднялся. — Поможешь? — Обязательно. Спинку потру. В душе Эрику полегчало. — Это было улетно, улиточка. А тебе самому понравилось? — А сам как думаешь? Щас пойду рыдать над горькой судьбой натурала, оказавшегося голубее неба над Атлантикой, — фыркнул Дэйв. — Зачем же сразу рыдать? Не понравилось, так не понравилось. — Купился? Поверить не могу, ты купился! — Дэйв хихикнул. — Ка-ак? — Вот так, — все с тем же скорбным лицом продолжал Эрик. — Ты же купился. — Вот ты жопа! — Сам такой. — А ты…, а ты-ы-ы… А ты совсем не такой! — Это я-то не такой?! Закончилось все тем, что они, мокрые и очень довольные, вывалились в гостиную, сушиться у камина. — Пиво согрелось, — окинув взглядом так и не открытые банки, заметил Дэйв. — Надо поставить в холодильник. — Ага, сейчас поставлю. Уф-ф, сочувствую даже этим принцу и телохранителю, у них там секс был явно не таким… буйнопомешанным. — Ты хотел сказать, завидую? — И завидую тоже, у них он был чаще. — А я не завидую. Мне их жалко. Вот, читаешь какую-нибудь книгу, представляешь на месте героя себя, да? Иногда в самом деле завидно, особенно, если все кончается хорошо. А эти… это же пиздец просто, леденящий душу пиздец. Нет, не хотелось бы мне быть на месте принца. — А ты будешь, тебе его играть, — Эрик поставил пиво в холодильник, вернулся с двумя другими банками. — Угу. Учти, я после сцены в посольстве буду рыдать и биться в истерике. — В смысле, после команды «Стоп, снято»? — Нет, дома, чтоб никто моего позора не видел, — скривился Дэйв. — Буду утешать, гладить и жалеть. — Я даже на мультике про Красавицу и Чудовище в детстве ревел, — поделился «позорной тайной» Дэйв, отхлебнул холодного пива и застонал от блаженства. — Но там же все хорошо закончилось. — Угу. Но сначала Чудовище подохло. — Но потом сила любви воскресила принца. — Так, тебе никакую силу не надо применить? А то как бы завтра будет болеть… все. У этих, в книжке, был регенерин. — У меня тоже есть, мазь на основе трав. Поможешь? — Помогу, конечно. Должен же я отвечать за дело рук и не только рук своих? — Кусачая мелкая тварь, — любовно обозвал его Эрик. — Да, все спросить хотел — а почему улитка? — Дэйв наклонил голову к плечу и уставился на смеющегося Эрика. - Не, ну чего я такого смешного сказал? — Потому что ты маленькая улиточка, которая сидит в своей ракушке и изредка высовывает наружу рожки, поглядеть, не принес ли кто вкусного салата или не собирается ли наступить. Валлентайн вздохнул, нахмурился. Рассказать? Или промолчать? — И хочется тебя посадить на ладонь, унести домой и посадить ползать по пучку салата, чтобы ты его жрал и больше ничего не боялся. — Ты и так уже… Это просто привычка, — Дэйв отвернулся, заговорил глухо и монотонно: — Просто привычка не огрызаться, не спорить. Иначе выставят из трейлера — и иди, куда хочешь. Лучше промолчать, переждать, спрятаться. У меня было место, такой рундук над подвесной койкой. Я залезал туда и сидел тихо-тихо, чтоб не заметили и не выгнали. Потом мать спилась и… Остался отчим. Нет, он хороший мужик, но… Слово поперек — и все, шуруй на улицу, хоть лето, хоть зима. Эрик обнял его: — Все хорошо, Дэйви, я буду тебе менять салат, приносить самца для спаривания и что там еще надо улиткам. Вырастешь в ахатину. — Неси свою мазь, самец, будем тебя лечить, — сглотнув непрошенный ком, постарался вернуть себе невозмутимый вид Дэйв. Эрик притащил банку мази, снова широко улыбаясь, как всегда. Дэйв рядом, жизнь прекрасна.