Наждак и Бархат (Lija y Terciopelo)

Гермиона задумчиво гладила Косолапсуса. Ее окружали ее друзья, которые с нетерпением ждали приезда, не замолкая ни на минуту. В любое другое время Гермиона бы присоединилась к ним, но сейчас она слишком запуталась в себе, чтобы реагировать хоть на что-то. Она откинулась на сиденьях, расслабленно закрыв глаза. Больше всего ей хотелось оказаться в своей спальне, закрыться ото всех багряным пологом и спать, мысленно готовясь к предстоящему учебному году. Она попыталась сосредоточиться на своих будущих обязанностях, но в голове снова и снова всплывал образ Малфоя. Расстроенно потерев лоб, Гермиона попыталась отвлечься на друзей, которые обсуждали недавние события. — Гарри, ты же знаешь Малфоя… ты не должен давать ему возможности задевать тебя, — спокойно говорила Джинни. — Легко тебе говорить, — зарычал он. — Но в сегодняшний раз этот хорек зашел слишком далеко, — Рон положил руку на плечо Гарри, выражая тем самым свою поддержку. — Ненавижу его. По какой-то причине Гермиона почувствовала ужасную тяжесть в желудке, будто бы противный липкий комок, вот-вот грозился вырваться наружу. Поэтому она предпочла молчать всю дорогу, смотря в сторону. Лишь когда она очутилась за гриффиндорским столом, эмоции, пусть и медленно, но вернулись. Гермиона все еще неважно себя чувствовала, но старалась не подать виду и уж тем более не смотреть в сторону слизеринского стола. Малфой сидел рядом с Пенси, совершенно игнорируя происходящее, будто бы находясь выше всех здесь вместе взятых. По некоторым детям было видно, что они скучали по дому. Интересно, скучал ли Малфой? Вряд ли. *** За церемонией, торжественным ужином и размещением в спальнях незаметно прошел день. Наконец-то в Хогвартсе по-настоящему наступил новый учебный год и начались занятия. Гермиона не была уверена в том, чего ей хотелось бы добиться, когда она закончит курс, поэтому, дабы перестраховаться, она решила сдать максимально много предметов. Таким образом, Гермиона засела за составлением графика для нее, Гарри, Рона и Невилла. С первой недели она после занятий сразу шла в библиотеку, чтобы освежить в голове знания, полученные за прошедшие года. И вот однажды она увидела скучающего Малфоя. Гермиона наблюдала, как тот ходил между столами, и почему-то вспомнила тот раз, когда врезалась в него на платформе, и свои ощущения после этого. Она думала над тем, что бы это значило, но, к сожалению, в библиотеке не нашлось бы книг, объясняющих её состояние на тот момент. Словно почувствовав, что за ним наблюдали, Малфой развернулся к ней, хитро улыбаясь. Он подошел к её столу, и Гермиона воочию убедилась в том, как сильно изменился Малфой. Он подрос, стал более бледным, тело приобрело спортивный рельеф — наверное, сейчас Малфой пользовался популярностью среди однокурсниц. Гермиона мысленно пожала плечами, думая о том, что в действительности самое привлекательное в нём — это его глаза. Они обжигали холодом. — Что, Грейнджер, всё так же получаешь оргазмы от книг? — протянул он. — Тебе нужно много учиться, чтобы добиться хотя бы половины того, что имеют чистокровные волшебники. Гермиона просто изучала страницу, игнорируя нападки. Да, он был красивым, но не становился от этого меньшим идиотом. — Или ты просто хочешь стать преемницей Пинс? Хотя я бы посоветовал тебе роль Филча. У тебя должна быть чуйка на всякие петарды, ты же грязнокровка. Гермиона вскинула голову, прищурившись. Она знала, что лучшее из того, что она могла бы сделать, — это простое игнорирование. Даже если Гарри и Рон рвались за неё постоять. Гермиона всегда знала, что лучше игнорировать, как бы больно ей ни было. После шести лет издевательств она почти научилась контролировать в себе злость и фильтровать агрессию Малфоя. Но это столкновение на платформе выбило её из колеи. Вздохнув, Гермиона закрыла книгу, поднялась, и, проходя мимо Малфоя, задела его плечом, снова почувствовав легкий разряд статического электричества. *** Гермиона развернула «Пророк», закрывая им обзор на Рона и Лаванду, мило беседовавших напротив. Судя по всему, они возобновили свои отношения и теперь снова ведут себя как сиамские близнецы, отчаянно желающие облизать друг другу гланды. Гермиону раздражало не это, а то, что теперь Лаванда присутствовала с ними везде, встревала во все разговоры, гладила Рона по голове, сладко называя его «Ро-Ро», — это было мерзко! Гарри тоже не был один. С ним была Джинни. Они начали встречаться в конце прошлого года, тем более, сыграл на руку тот факт, что Гарри почти всё лето провёл в Норе. Так что теперь Гермионе приходилось только мечтать о тех временах, когда они были только втроём. Она была рада за своих друзей, искренне рада, просто порой чувствовала себя лишней и немного одинокой. Порой она бежала в библиотеку не потому, что ей хотелось прочитать новую книгу, а просто потому, что не хотела смотреть на счастливые лица друзей в объятьях своих пар. Она чувствовала себя ненужной и пряталась за увесистыми томами. Иногда к ней приходил Невилл, и они вместе делали домашние задания. А в последнее время Гермиона сблизилась с Луной Лавгуд, которая тоже чувствовала себя одиноко. Гермиона не во всём понимала Луну. Более того, со многим она не соглашалась категорически, но так приятно было знать, что можно пойти хоть к кому-нибудь. Часто она оставалась в комнате с Парвати, которая тосковала по Лаванде, но и с ней было тяжело говорить на интересующие Гермиону темы. Парвати часто говорила о том, что Трелони гениальная гадалка, — чем еще больше раздражала Гермиону. — Есть что-нибудь интересное? — спросила Парвати, потягивая тыквенный сок. Гермиона отвернулась от газеты, чтобы посмотреть на неё, стараясь не бросать взгляды на Рона. — Ну, тут есть статья о великане, замеченном около Балтийского моря, а у тебя что нового? — Вот что, — она показала Гермионе прямоугольный конверт. — Любовное зелье. Обещают, что человек будет любить тебя, пока будет ощущать вкус снадобья. — Это глупо, — пренебрежительно сказала Гермиона, отчего Парвати засмеялась. — А вот если бы оно было у тебя… кому бы ты его дала? — она всегда пыталась выведать о том, кто нравится Гермионе. Та подняла бровь, собираясь сказать что-нибудь язвительное, но взгляд сам собой зацепился на слово, напечатанное в журнале Парвати. «Искренность». — Можно посмотреть? Парвати кивнула, озорно улыбаясь, будто бы думая, что Гермиона образумилась и ей теперь действительно интересна статья о пятнадцати советах, которые помогли бы влюбить в себя мага. «Вы поймёте, что наши советы работают, когда:       ✓ Когда ты смотришь на него, он начинает смотреть в ответ;       ✓ Когда ты проходишь мимо, его друзья пихают его, как бы подбадривая; В статье был целый список того, как можно понравиться парню и как определить его симпатию, но последний пункт показался ей особенно значимым:       ✓ И, наконец, самое главное. Если каждый раз, когда вы так или иначе касаетесь друг друга, ты чувствуешь искру, то значит, сама магия говорит тебе об этом! Определенно, он и есть твой парень, не упускай своего шанса!» Гермиона перечитала этот абзац несколько раз, чувствуя, как её сердце зашлось в бешеном темпе. Фыркнув, она отдала журнал. Статья была глупой. Исходя из неё, выходило, что она и Малфой просто созданы друг для друга! Но ведь у них элементарно не было ничего общего. Малфой ненавидел её, и это никак не вязалось с любовной страстью. Но ведь статистический разряд происходил, не так ли? Конечно, это могло значить, что их настолько отталкивает друг от друга… Нельзя было позволять себе даже думать о таком, иначе можно было сойти с ума. Желая отвлечься, Гермиона неловко попрощалась с Парвати и остальными и ушла в библиотеку, надеясь найти книгу, в которой бы объяснялись все эти искры. Она взяла несколько книг и провела несколько часов в тщетных поисках хотя бы упоминания обо всём этом. Облокотившись на стол, она устало вздохнула, прикрывая глаза. — Гермиона? Та приподняла голову, сталкиваясь взглядом с парнем, который учился на факультете Рейвенкло, её однокурсником. Они вместе ходили на руны. — Привет… Бенджамин, верно? Он кивнул, сияя, как будто действительно был рад тому, что она знала его имя. — Извини, если побеспокоил… — Нет, что ты, — перебила она его, указывая на стул рядом с собой. — Я хотел попросить тебя об одолжении, — он немного смутился, но продолжил. — Я вижу тебя на парных уроках, и я знаю, что ты самая умная на курсе. И… между уроками и тренировками по квиддичу не так уж много времени, а в этом году меня назначили капитаном, — он внимательно посмотрел на Гермиону, пытаясь угадать её реакцию. — В общем, я клоню к тому, что боюсь, что не буду успевать выполнять все дела во время, и… тебе несложно помогать мне? — Нет, не сложно, — улыбнулась она. Гермиона была готова броситься с головой в любую проблему, лишь бы не думать о тех, что одолевали её уже столько дней.