Наждак и Бархат (Lija y Terciopelo)

Хоть Забини и был недоволен Драко, ему хватило ума не выражать бурные эмоции на этот счет. Крэбб и Гойл разыгрывали сценку, где бладжер летел в Дью всякий раз, завидев студентов Рейвенкло. Драко это начинало раздражать. На Зельях он направился к шкафу с ингредиентами и умудрился закинуть в котел Гермионы чуть-чуть гноя бубонтюбера, который испортил ей все зелье. Ее котел так вонял, что многие студенты просто отсаживались, а цвет настоя больше походил на понос. Драко открыто смеялся над ней вместе с Забини, когда Слагхорн, покачав головой, выразил свое разочарование в том, что Гермиона не смогла справиться с элементарным зельем и предложил ей остаться на перемене, чтобы подучить материал, и спросить, что было не ясно. Хотя Гарри и Рон пытались ее подбодрить, Драко с удовлетворением отметил слезы в ее глазах. Позже, придя в библиотеку в сопровождении Панси (она сама за ним увязалась), он увидел Гермиону и Дьюи, впрочем, как и обычно. Драко смеялся, наблюдая за тем, как ей приходится по несколько раз проговаривать одно и тоже, а Дьюи, придвинувшись к ней, пытался это понять. Похоже, после удара бладжером он оглох на одно ухо. Панси показала на них пальцем, громко смеясь. Дьюи, естественно, ничего не услышал, а вот Гермиона, бросив пренебрежительный взгляд, отвернулась. — Я не знаю, что делает Дьюи рядом с этим мусором, — сказала Панси. — Но, по-моему, это жалко, будучи чистокровным волшебником, виться рядом с этим отбросом общества. Драко молчал, пытаясь понять свою реакцию и верно охарактеризовать эмоции. Он был немного озадачен тем, что испытывал раздражение, не понимая, толком, почему. — Ну, Дьюи не такой уж и аристократ, — пренебрежительно сказал он. Панси какое-то время не отводила с Драко взгляда, а потом застенчиво улыбнулась, часто моргая. — Я знаю, — нежно сказала она. — В нем нет ничего особенного. На самом деле он даже не красивый. Он такой грузный, сразу видна его нехватка мозгов, особенно, если учесть, что он пошел за помощью к грязнокровке, — с презрением сказала она. Драко подумал, что та приняла его реакцию за ревность к Дьюи. Он решил не переубеждать ее, пожимая плечами и смотря на Гермиону. — А она, конечно, не такая тупая, как многие. И это все, чем она может гордиться. Бедная грязнокровка, как вообще можно иметь такую прическу? — Драко посмотрел на ее волосы, половина из них свисала вперед, касаясь пергамента, другая была убрана назад. Свет, который проникал сквозь библиотечные окна, дарил волосам какое-то странное сияние. Драко подумал, что ничего в этих волосах ужасного и нет. — И ее лицо… как можно не краситься? А эти зубы… о, Мерлин, они же огромны! — Драко уставился на ее рот. Вообще-то, у Гермионы уже несколько лет были нормальные зубы. Нижняя губа была чуть полнее верхней, а улыбка, которую она дарила Дьюи была вполне себе приятной. Драко не смог вспомнить, когда видел ее в последний раз. — Ты меня вообще слушаешь? — раздраженно спросила Панси, от чего ему пришлось резко отвернуться, чтобы посмотреть на нее. — О ком ты думал? О ней, что ли? — О ком? О грязнокровке? — презрительно сказал он. — Похоже, что я получил по голове бладжером? — Драко скривился, заметив, как Дьюи погладил Гермиону по щеке и резко закрыл книгу. — На самом деле я нахожу это зрелище жалким и тошнотворным, — он сказал это так громко, чтобы даже глухой Дьюи услышал его. Гермиона бросила в его сторону ничего не выражающий взгляд, и только фыркнула на Панси, которая, задрав голову, следовала за Драко. *** — Мальчики, я скоро приду, — сказала она, откладывая перо и недоделанную работу по рунам. — Куда ты? — с подозрением спросил Рон. — Собираешься увидеться с тем дурачком? Гермиона закатила глаза. Рон даже не скрывал, что ему не нравилось, что она помогала Бену с уроками. — Нет, и это не твое дело, — она закрыла чернильницу. — Тогда с кем? Просто ты постоянно проводишь время с этим дурачком. Говоря это, Рон делал вид, что заинтересован написанным в учебнике, также как и Гарри. — Это бред, — вздохнула Гермиона. — Я помогаю ему всего пару вечеров в неделю, а в остальное время я с вами. Так что не несите ерунды. — А если нам понадобится твоя помощь? — Рон не желал отступать. — Я думаю, что пару часов в неделю вы переживете, — сказала она, начиная злиться. — Тем более, я же не жалуюсь, когда вы пропадаете на квиддиче и говорите только о нем. — А как насчет Джинни или Лаванды? Я ничего тебе не скажу, если ты будешь проводить время с ними. Гермиона покачала головой. — Я могу проводить свободное время с тем, с кем сама захочу. И, развернувшись, вышла из гостиной. В последнее время Рон как с цепи сорвался. А Малфой? С самого матча он не давал ей проходу, всячески оскорбляя и унижая. На каждом уроке. Сегодня он глумился над ней на ЗоТИ, а Снейп ничего не сказал. Малфой всегда ее ненавидел. Но в этом году, кажется, он превзошел самого себя. Каждый раз, когда он видел ее, а Гермиона при этом, не делала ничего, даже не смотрела в его сторону, казалось, ненависть увеличивалась вдвое. Он приходил в библиотеку каждый раз, когда она занималась с Беном. Драко даже поменял свои интересы. Раньше все насмешки доставались Гарри, а теперь «звездой» стала она, а Рон и Гарри потеряли для него смысл. На самом деле все началось с Бена. Она понимала, почему Драко ее ненавидел. Потому что она, грязнокровка, была хуже него, а Бен принадлежал известной чистокровной семье и учился в Рейвенкло. Было очевидно, что Дьюи был полной противоположностью Малфоя. И Гермиона честно не понимала, какой во всем этом смысл. Она спускалась в подземелье, чтобы поговорить со Слагхорном о зелье, объяснить ему, что его испортил Малфой. Сегодня все было против Гермионы: завернув за угол, она наткнулась на обжимающихся Драко и Панси. Тот заметил ее и склонился над Паркинсон, что-то шепча. — Что ты здесь забыла, зубрилка? — спросила Панси, гордо беря Драко за руку. — Пришла поплакать перед Слагхорном, чтобы он простил тебе испорченное зелье? Драко отстраненно наблюдал за ними, не встревая, только притянул Панси за талию к себе, смотря на Гермиону, будто бы ожидая ее реакции. Та и глазом не моргнула. — По крайней мере, у меня есть мозги, чтобы вообще иметь право посещать Зелья, Паркинсон, — сказала Гермиона, отчего Драко пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не засмеяться. В прошлом году Панси закатила целую истерику, потому что не смогла набрать баллов для изучения Зелий, как Драко. — И что, я теперь должна тебе завидовать? — сказала она. — Ты же просто грязнокровка. Грязный книжный червь. Гермиона только фыркнула. — У меня слишком мало времени, чтобы тратить его еще и на тебя, Паркинсон. Драко заметил, что, даже несмотря на всю дерзость, она была очень злой. *** Рождество пришло в Хогвартс вместе с долгожданным снегом, который окутал весь замок и окраины. Хогвартс нарядился в рождественские украшения, а коридоры были сплошь увешаны омелой. Даже над библиотечной дверью, несмотря на неудовольствие миссис Пинс висел маленький пучок. Студенты украдкой становились под омелу в надежде, что объекты их вожделения случайно подойдут к ним. Одна Гермиона не обращала на все это внимания. Она терпеть не могла эту праздничную суету и старалась проводить больше времени в библиотеке, вдали от друзей, помогая Бену. Драко тоже приходил туда время от времени, сам до конца не понимая, зачем. Это просто стало его ритуалом: прийти посмотреть на Грейнджер, возящуюся с этим кретином. По мере того, как протекали дни, он все больше замечал за ней ее растерянность. Она грубо отвечала на насмешки слизеринцев, а то и вовсе молчала, сытая всем этим по горло. Драко нравилось раздражать ее, но даже он понимал, что это походило на преследование. Обычно он садился с краю, чтобы наблюдать за ними, стараясь не думать, зачем. Драко мог бесконечно наблюдать за тем, как этот кретин флиртовал с Грейнджер, а та даже не замечала этого. Однажды они и вовсе остановились под омелой. Дьюи явственно тянул к ней свои лапы, но Грейнджер прошла дальше, слишком погруженная в мысли об уроках, чтобы заметить это. Драко лишь злорадно смеялся. Однажды он увидел этого дебила во «всеоружии». Тот причесался, надел чистую одежду и, казалось, решился на первый шаг. Но Драко был уверен, что он не сделает этого на глазах у всей библиотеки. Гермиона шла впереди Дьюи, не отвлекаясь от книги, бормоча себе под нос. — Гермиона, — негромко окликнул ее он. Та встала как раз под омелой, и то только после того, когда закончила читать абзац. — Да? — она посмотрела на Дьюи, который вообще забыл, что хотел сказать. — Ну… я… ты… мы… — он почесал затылок. — Ты видишь… где мы стоим? Гермиона посмотрела по сторонам с таким видом, будто бы у Дьюи была шизофрения и ей просто надо было подыграть, пока не увидела омелу, висящую над их головами. Даже со своего места Драко видел, как она покраснела. Дьюи истолковал этот жест, как молчаливое согласие, и медленно наклонился к ней, не закрывая глаз. Драко почувствовал, как тошнота подбиралась к горлу. Он с ненавистью сжал листок, который держал в руке, смотря на сцену, раскрывающуюся перед ним. Они целовались. Драко старался смотреть куда угодно, только не на них. Он не понимал своих чувств. Ему не было противно и не завидно… это было более глубокое чувство. Когда он, наконец, собрав все свое мужество и лишний раз напомнив себе о том, кто он такой, прошел мимо них — увидел, что Гермиона, целуясь с Дьюи, смотрела на него. *** На рождественские каникулы Гермиона решила вернуться домой, хоть и ранее думала остаться в Хогвартсе, как делала в прошлом году. Только вот сейчас перспективы были отнюдь не радужными. Рон едва ли говорил с ней после того, как Джинни рассказала, что случилось в коридоре между ней и Беном. А тот, в свою очередь, ушел в глухое игнорирование. Не смотрел на нее, а когда она спрашивала, все ли нормально, менял тему. Малфой также держался особняком. Гермиона до сих пор не понимала, почему он смотрел на нее тогда, будто бы злясь. За что? И кроме того, после случая в библиотеке он просто ее избегал. Он больше не оскорблял ее и вообще старался не смотреть в ее сторону, а когда все же удавалось схлестнуться взглядами, Гермиона была готова поклясться, что смотрел он прямиком в душу.