Наждак и Бархат (Lija y Terciopelo)

Драко, зайдя в класс, огляделся, находя взглядом взъерошенную макушку. Это был первый раз, когда он увидел ее после ссоры с Дьюи. Он не знал, что послужило на то причиной, но после ссоры Драко не сомкнул глаз, а на утро проснулся с ужасной тяжестью в желудке. Он отказывался признать тот факт, что на самом деле переживал из-за этого. Ему было плохо не из-за этого. Он поцеловал Панси, оскорбил Крэбба и Гойла, пошугал первокурсников, но все равно не получил своего обычного морального удовлетворения. Неужели его настроение и душевное равновесие теперь было завязано исключительно на грязнокровке? Войдя в класс, Драко перешел на повышенный тон в разговоре с Забини, обозначая свое присутствие. Гермиона, однако, даже ухом не повела, сидя к нему спиной. Она смеялась над шутками этого нищего. Это было отвратительно. В класс вошел Слагхорн, пробивая себе дорогу своим большим животом. — Доброе утро, студенты, — добродушно поприветствовал он. — Рад вас видеть. Сегодня у меня есть для вас нечто особенное… зелье Аминикус. Я думаю, вам оно понравится. Кто-нибудь знает, из чего оно состоит? Удивительно, но Гермиона не подняла руку. Буквально все в классе обернулись на нее, а та делала вид, что ничего не происходит, уткнувшись в книгу. Драко хмыкнул. Он знал, что та молчала только потому, что Слагхорн сделал ей выговор за испорченное зелье, поставив под сомнение ее талант. Он был удовлетворен тем, что сам приложил к этому руку. Но недолго. — Мисс Грейнджер, вам известен ответ? — после недолгого замешательства спросил Слагхорн. — Ну… Аминикус — это зелье дружбы, заставляет людей забывать об их разногласиях, принуждая снова поладить… — обычный полный энтузиазма тон куда-то делся, и теперь Гермиона говорила абсолютно безразличным тоном, не открывая взгляда от книги. Весь класс упорно продолжал на нее смотреть. — Отлично! — Слагхорн как мог пытался нарушить напряжённость момента. — Десять очков Гриффиндору! А теперь, — он потирал руки. — Я предложу вам следующее. Обычно зелье дружбы готовится вместе с другом, но сегодня вы будете готовить с другим человеком. Более того, вы будете готовить и пробовать это зелье с человеком не со своего факультета! — он сказал это так радостно, будто бы все в классе должны были оценить его юмор. Только вот слизеринцы не стремились смешиваться с гриффиндорцами. — Не переживайте, — заметил он. — Я сам распределю вас на пары, — еще хуже. — Поттер! Иди к Забини, дорогой. Так, Нотт, вы с Уизли… а моя прекрасная мисс Грейнджер пусть работает в паре с Малфоем, — он продолжал распределять всех на пары. Все без энтузиазма подходили друг к другу, но только Гермиона оставалась на своем месте. — Профессор, — сказала она. — Если вы не возражаете, я бы предпочла не работать с этим человеком. И, под изумленным взором всех собравшихся, Гермиона взяла свои вещи и села рядом с Эрни Макмилланом, даже не пытаясь дождаться ответа от Слагхорна. Драко был зол, смотря на довольного, напыщенного словно индюк Эрни. Это Драко должен был работать с ней. Он должен был портить ее жизнь. — Я надеюсь, что это не значит, будто мы не друзья, — заметил Макмиллан. — Нет, Эрни, — покачала головой Гермиона. — Это просто означает, что в классе есть человек, с которым я не хочу работать ни под каким предлогом. Эрни медленно кивнул, а Драко чуть не взорвался от ярости. Как вообще получилось, что эта глупая грязнокровка стала так пренебрежительно к нему относиться? Когда Терри Бут сел рядом с ним, Драко едва ли это заметил. Он слишком был занят тем, что метал злобные взгляды в спину Гермионы. Он тщетно пытался переключиться на зелье, это было невозможно. Драко был слишком зол от того, что она осмелилась послать его. Не он, а она — это было недопустимо. Он сказал себе, что все равно не хотел с ней сидеть, и в итоге сделал из корней белладонны настоящее месиво. Терри Бут совсем не помогал. После того матча по квиддичу он предпочитал не иметь никаких добровольных дел с Драко. В результате зелье у них, конечно же, не получилось, и, когда Слагхорн объявил о том, что урок окончен, они оба встали, не прощаясь. Драко искал взглядом Гермиону, которая стояла в стороне, о чем-то болтая с Макмилланом. — Грейнджер, спасибо, что сама избавила меня от своей мерзкой компании, — сплюнул он, проходя мимо. Но та даже не заметила этого, смеясь над шуткой Эрни, да так, будто тот сказал нечто грандиозное. — Ты можешь в это поверить? — засмеялся Макмиллан, также, судя по всему, не замечая присутствия Малфоя, полностью сосредотачиваясь на Гермионе, а та снова засмеялась. Драко чувствовал себя крайне глупо, мало того, что его игнорировала грязнокровка, так еще, к тому же, он из-за этого переживал. Ему хотелось придушить кого-нибудь, чтобы не чувствовать себя так убого. *** В последующие дни Драко ходил по Хогвартсу с таким видом, будто ожидал атаки Василиска. Как префект, возможно, он переходил все границы, конфискуя личные вещи учеников, снимая очки с гриффиндорцев, но даже это не уменьшало силы его гнева. И не удивительно: каждый день он накручивал себя еще сильнее, становясь еще злее. Грейнджер все еще держалась позиции игнорирования, успешно с этим справляясь. Раньше она могла хотя бы отвечать на все оскорбления, что сыпались в ее сторону, но теперь она просто молчала. Драко поставил себе цель вывести ее из себя и за малым ее не преследовал. Когда она шла с кем-то, он пускал едкие комментарии, которые разбивались о безразличие; когда они были в библиотеке, он садился к ней, якобы случайно, собираясь выплеснуть на нее все эмоции, но Гермиона просто уходила, забрав книги с собой. Просто. Молча. Уходила. Единственное, что утешало его, - это то, что Дьюи тоже был в аутсайдерах. Он либо трусил подходить, а когда все-таки решался, то получал в ответ вежливое игнорирование. Тем не менее, Драко не знал, что делать, чтобы вернуть себе самообладание и забрать его у Грейнджер. Оскорбления не давали результатов, и он мог часами сидеть, выдумывая новый план, в котором он непременно бы одержал победу. Он даже пробовал идти на крайние меры, заигрывая с Панси перед Грейнджер. Та охотно принимала игру, усаживаясь на его колени и всячески издеваясь над Гермионой. Но что в итоге? А ничего, та делала вид, что ничего не происходит. Драко не мог вытерпеть того, что кто-то не обращал на него внимания. Да, это было по-детски глупо, но это было так. Только Крэбб и Гойл осмеливались подойти к нему, и то только потому, что были слишком тупы, чтобы спасаться от праведного гнева. В голове Драко были тысячи идей, как вывести Грейнджер из равновесия, но на практике он так ничего и не осуществил. Идя по коридорам Хогвартса, он надеялся найти место, где мог бы подумать и собраться с мыслями. В гостиной это было бы довольно сложно в силу того, что Панси все еще не теряла надежды завоевать его внимание, а Крэбб и Гойл и вовсе сопровождали его чуть ли не до туалета. Поэтому, сославшись на то, что он префект и должен следить за порядком, Драко принялся гулять по коридорам. И вдруг он заметил фигуру Грейнджер, которая поднималась на пятый этаж. Не долго думая, Драко последовал за ней. Та шла спокойно, не оборачиваясь, пока не остановилась у статуи Бориса Бестолкового. Осмотревшись по сторонам (Драко успел спрятаться за колонну), она прошептала статуе пароль, и та сдвинулась с места, пропуская ее. Драко наблюдал за этим, хитро улыбаясь. Гермиона зашла в ванную старост. Драко не имел обыкновения пользоваться ею, потому что другая ванная была ближе к подземельям, но и от этой комнаты он знал пароль. Драко чувствовал, как сердце норовило буквально выпрыгнуть из груди от предвкушения. Застать Грейнджер в ванной и запереть ее, чтобы та точно не смогла бы его игнорировать. Что может быть чудеснее? Он подошел к статуе и пробормотал пароль: «Пение Банши», и Борис тут же пропустил его, как минутой ранее и Гермиону. Драко зашел внутрь, сгорая в волнующем предвкушении. Гермиона стояла там, завернутая в полотенце, склонившись над одним из кранов, как вдруг почувствовала, что она уже не одна. Испуганно подскочив, она уставилась на Драко. А тот, в свою очередь, оценил изгиб ее плеч и ее худые лодыжки. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — почти взвизгнула она, еще больше кутаясь в полотенце. — Не беспокойся, Грейнджер, — фыркнул он, чувствуя, как к нему возвращалось его уверенность. Визг Гермионы подействовал на него расслабляюще. — Тебе и прятать-то нечего. — Убирайся! — закричала она, хватая палочку и, придерживая одной рукой полотенце, нацелилась ею в Драко. — Это ванна префектов, Грейнджер, я имею право здесь находиться. — Конечно, ты можешь быть здесь, но не тогда, когда в ванной находится кто-то еще! — ее рука дрожала от негодования. — Так, давай проясним: ты сама сказала, что меня не существует, и игнорировала меня все эти дни, значит, можно смело сказать, что меня здесь нет? Гермиона, казалось, вот-вот лопнет от злости, но, несмотря на это, Драко все еще пронизывал ледяной взгляд. Она расслабилась и опустила палочку, подбирая свои вещи и идя к выходу, как будто Драко здесь действительно не было. Тот чуть не зашипел, смотря прямо на нее, когда они поравнялись. — Если тебе так хочется принять ванну, то пожалуйста, я уступаю тебе, — спокойно сказала она. — Да, знаешь, у меня было желание искупаться, — он нависал над ней. — Но теперь я не хочу. Тут воняет. — Но есть запахи похуже этих, — заметила она, недвусмысленно смотря. — Например, запах гнили. Драко почувствовал, будто его только ударили по лицу, не отдавая себе отчета в том, что он делал, он схватил Гермиону за плечи, сильно их сжимая. — Попробуй повторить это еще раз, — прошипел он. Грейнджер выдержала взгляд. — Моя семья владела магией задолго до того, как твои предки научились добывать огонь. Я потомок чистого рода, который передавался из поколения в поколения, и никогда в нашей семье не было позорных магглов… — И что? — прервала она его. — Это делает тебя лучше других? По-моему, нет. Ты так и не стал лучшим учеником в школе, лучшим старостой и даже лучшим игроком в квиддич. Ты просто посредственный волшебник, ты такой же, как и все студенты Хогвартса, будь у тебя трижды золотое поколение, — ее тон сделался печальным. — И почему-то, я уверена, что ты гораздо хуже всех твоих прославленных родственников вместе взятых, даром что ты спас меня. Давай и правда забудем об этом? Она оттолкнула Драко и вышла из ванной, не взирая на то, что была всего лишь в полотенце. Малфой остался стоять на месте, чувствуя, как все фибры его души заполнялись чистейшим гневом. Она презирала его всеми возможными способами. Что ж. Ей это с рук не сойдет.