Наждак и Бархат (Lija y Terciopelo)

Драко стоял, наблюдая за Гермионой и отчаянно борясь с желанием проследовать за ней и поцеловать, целовать до тех пор, пока она не расплавится в его руках, расслабляясь, понимая ту истину, которую они знали и так, но не говорили вслух: он лгал, говоря, что она его не интересует. Жаль, что в библиотеке этого делать было нельзя, нарываться на гнев мадам Пинс как-то не хотелось. Зло вздохнув, он взял синюю книгу, которую бросил на стол перед Грейнджер, и подошел к стойке, намереваясь сдать ее. В принципе, он бы не стал ее преследовать, если бы точно не знал, что их эмоции были взаимны. Так что… Не только Драко нужно будет отказаться от своих слов. Усмехнувшись, он почувствовал, как хорошее настроение патокой растекалось по всему телу. Внимание и заинтересованность льстили его самолюбию. Грейнджер могла говорить что угодно, он знал правду. Он видел это в ее глазах, он чувствовал реакцию ее тела, прижимая ее к двери. Он чувствовал дрожь ее губ, когда она разрывалась, ожидая поцелуя. Драко нравилось это, жаль, что она не понимала. Им обоим нужно было научиться нести ответственность за свои чувства. Драко снова улыбнулся. Теперь уже по-настоящему. *** Гермиона все еще злилась, идя… На самом деле, она понятия не имела, куда шла. Подгоняемая собственными эмоциями, она буквально летела по коридорам и по лестницам, затерявшись в бесчисленных углах Хогвартса. Она потерялась. В принципе, чувство потерянности относилось не только к ее нынешнему состоянию, но и к физическим ощущениям тоже. Гермиона расстроено посмотрела по сторонам. По спине катился холодный пот, ее слегка трясло. Он был так близко, слишком близко, а она снова поддалась. Гермиона ударила себя ладонью по лбу, мысленно ругая свою слабость. Если бы она уступила своим желаниям, чувствам, их страсти… То, скорее всего, они бы снова целовались, позабыв обо всем. По крайней мере, она могла порадоваться, что в последнюю секунду умудрилась взять себя в руки. Но был ли от этого толк? Да, сейчас она дала отпор (и то слабый), но она не могла сказать наперед, получилось бы у нее это еще раз. Все, что она могла сделать, — это продолжать обманывать, держа лицо. Но… Это же Драко. Казалось, в Слизерине врать учили с пеленок. Она бы просто раскрыла себя. Но сейчас даже это не имело значения. Реальность ударила по самому больному месту, с размаху возвращая на землю. Гермионе уже было все равно на то, что Малфой мог узнать о ее влюбленности. Да и целовал он ее, скорее всего, просто потому, что было скучно и хотелось новых ощущений. Такие, как Малфой, не способны на нормальные чувства, нужно было к этому привыкнуть. На самом деле, Гермиона была уверена, что после того злополучного поцелуя он вымыл рот с мылом, чтобы мамочка и папочка могли им гордиться. Мужчины, они все одинаковые. Хотя, наверное, не все. Только Малфой такой, он же уникальный. Только он, целуя, смог унижать ее, ломать, как хрупкую вазу, и… Влюблять в себя еще сильнее. Даже в самых страшных кошмарах она не могла представить, что случится, если Малфой обо всем узнает. Наверное, он перейдет на новый уровень издевательств. А может, Малфой засунет руку Гермионы в огонь, злобно посмеиваясь, и все для того, чтобы убедиться, что она действительно его. Гермиона покачала головой. Она никогда не думала, что можно было так пропасть. Что можно было сходить с ума только из-за одного поцелуя. Гермиона сошла с ума, другого объяснения этому помешательству просто не находилось. *** Попрощавшись с Гарри, Роном и Джини, которые пошли на поле, чтобы в очередной раз приступить к тренировке, Гермиона предвкушала то, как в ближайшие пару часов сможет заниматься своими делами, ни перед кем не оправдываясь. Закинув сумку на плечо, она пошла в сторону библиотеки, чувствуя, как часто забилось ее сердце, и как, словно жилы, натянулись ее нервы. Неужели теперь каждый поход в библиотеку будет представлять для нее реальную опасность? Раньше это место было для нее убежищем, тем миром, в котором она могла спрятаться, растворяясь в спокойствии. Конечно, в год, когда в Хогвартсе состоялся Турнир Трех Волшебников, и Крам вместе со своим фан-клубом не отходил от нее даже в библиотеке был тяжелым, но потом все закончилось, и Гермиона снова окунулась в уже привычное ей русло. Ни Рон, ни Гарри, Джинни, Невилл и даже Луна не подходили к ней, за исключением дней, когда наступала пора экзаменов, и то, в самый последний момент. И, конечно же, Драко Малфой, который раньше не бывал в этой обители. Гермиона не могла припомнить дней, когда он задерживался там дольше, чем на полчаса. А теперь же он приходил туда почти также часто, как и сама Гермиона. Даже если в данный момент его там не было, это еще не значило, что он не мог внезапно появиться, руша ее идеальный мир. После их последней встречи они не сталкивались несколько дней, но каждый раз, когда она видела Малфоя, когда чувствовала его взгляд на себе — ей хотелось провалиться сквозь землю. Потому что Малфой смотрел лукаво, намекая, чуть улыбаясь, как будто он знал больше, чем другие, и, конечно, сшибал своей самоуверенностью. Гермиона никогда не питала особых надежд, и полагала, что после того, как она оттолкнула Малфоя, вряд ли можно было бы ожидать, что он и дальше будет пытаться доставать ее таким образом. Все же, самолюбие у него было сильнее азарта. Вздохнув, она с опаской зашла в библиотеку, чувствуя, как у нее трясутся ноги. С трудом сглотнув, Гермиона осмотрелась, отмечая то, что Малфоя нигде не было. Чуть поколебавшись, она зашла внутрь, на всякий случай садясь за дальний стол, достала книги, выдыхая. Час прошел незаметно, Гермиона даже успела расслабиться, и уже улыбалась, читая интересный трактат, когда приступ паники накатил с новой силой. Малфой был там, бодро и безмятежно направляясь к своему месту. Сев в кресло, он вытянул ноги, раскрывая книгу, какое-то время он читал, чуть улыбаясь, и Гермиона уж было расслабилась, но рано. Малфой резко поднял глаза, натыкаясь на слегка испуганный взгляд Гермионы. Все силы она бросила на то, чтобы не вздрогнуть. Какая же она дура. Каждая клеточка ее тела буквально кричала о том, что ей нужно бежать, бежать без оглядки. Все ее сознание было в ужасе, но... Но Гермиона сидела ровно, стараясь показать, что ей все равно, держа лицо. Она всегда была очень рациональной, за исключением пары моментов с Малфоем, и она рационально понимала, что убегать глупо. Поэтому, опустив взгляд в книгу, просто продолжила чтение. Вскоре Гермиона обнаружила, что просто не в состоянии прочитать хотя бы строчку. Ее все нервировало. Она всегда обращалась к книге за ответом, полагая, что в одном из тысячи томов можно найти решение проблемы, нужно лишь проявить терпение! Когда ей было страшно — она открывала книгу. Когда ей было хорошо — она открывала книгу. В любой непонятной ситуации — она открывала книгу. Но не сейчас, когда присутствие Малфоя ощущалось на физическом уровне и сбивало. Гермиона ненавидела его за то, что он заставлял ее чувствовать это. Она могла убежать, но что бы это дало? Это не решило бы проблемы. Как же сделать так, чтобы его присутствие не ощущалось так сильно? Может быть, она бы смогла к этому привыкнуть. Да. Это бы помогло, она бы смогла хотя бы выносить его присутствие, не срываясь в истерики. Подумав об этом, Гермиона внезапно почувствовала себя лучше. Малфой просто играл с ней. А она не поддавалась. Не убегала. Она справилась. Если он захочет сесть с ней за один стол — она просто пересядет. Если он захочет провести весь день в библиотеке — он волен это делать. У нее была своя жизнь и он никак не мог влиять на ее исход. Хоть Гермиона сейчас не могла прочесть и строчки, она все равно не обращала внимания на присутствие Малфоя. Он злился, она чувствовала это. Он слишком громко перелистывал страницы, кашлял, вздыхал. Это приводило Гермиону в восторг. Оказывается, в эту игру можно было играть и вдвоем. Драко начинал злиться. Она нарочно его игнорировала. Как можно было оставаться такой спокойной, после всего того, что между ними происходило? Драко был уверен, что Грейнджер сбежит, психанет или каким-либо другим способом покажет свои эмоции. Но она молчала. Драко зло взъерошил свои волосы. Это что, все, что она собиралась делать? С громким звуком закрыв книгу, он проигнорировал порицательный взгляд мадам Пинс и краем глазом заметил, как Грейнджер зевнула. Драко чувствовал буквально физическое желание подойти к ней и сильно встряхнуть, сделать ей больно, заставить ее кричать. Зачем? Ведь он и так знал, что она была без ума от него. Он же помнил, как она дрожала, понимая, что вот сейчас он прочтет письмо Краму. Но… Вдруг Драко ошибался? Нет. Он никогда не ошибается. Снова открыв книгу, он вдруг обреченно замер. Серьезно? Он же Драко Малфой! Зачем ему вообще думать о чужих чувствах? Она ведь падаль, ничтожество. Грязнокровка, простая магглорожденная девчонка. Она… такая невыносимая. Идеальный студент, идеальный друг, совершенный префект. «Идеальная женщина», — с отвращением, подумал он. Ниже падать уже некуда. Она и мизинца его не стоила. Что в ней такого, что могло отличить ее от остальных? Грейнджер было все равно. Она просто прятала нос в книге, и ей было все равно. Драко уже собирался встать, желая больше не тратить время на эту ерунду, как вдруг заметил Дьюи, несущего пару книг. Драко тут же напрягся, сжимая челюсть, видя, как этот идиот подошел к Грейнджер, нацепив свою дебильную улыбку, умудрившись при этом бросить на Драко косой взгляд. Гермиона же почувствовала облегчение, которое было настолько велико, что ей хотелось просто обнять Бена, который так открыто ей улыбался. — Привет, — кивнул он. Гермиона заметила, что его глаза были такими яркими, будто бы свежескошенная трава, сок который не успел испариться. Неужели она никогда этого не замечала? — Эй, Бен, — тихо сказала Гермиона, и теперь присутствие Малфоя не казалось ей такой уж проблемой. Так, небольшими осадками на фоне ясного неба. — Мне было интересно… Ну… — Бен рассеянно почесал голову и бросил взгляд в сторону Малфоя, который, казалось, мог выжечь все вокруг своей злобой. — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? — Да, конечно! — воскликнула Гермиона, да так радостно, что на секунду смутила Бена, и, поняв это, слегка покраснела. Но, тем не менее, даже не взглянув на Малфоя, она быстро собрала свои вещи, и, взяв Бена под руку, последовала с ним на выход. *** Бен и Гермиона медленно гуляли по примыкающей территории Хогвартса. Чуть вдалеке можно было разглядеть поле для квиддича, а если пофантазировать, то увидеть, как тренировалась Гриффиндорская команда. Они шли к озеру, и Гермиона чуть вздрогнула, вспоминая тот ужас, который произошел с ней всего несколько месяцев назад. Сейчас снега было там не так много, а через несколько недель он и вовсе растает. Ведь зима подходила к концу. — Ты замерзла? Мягкий голос Бена вытянул Гермиону из потока мыслей, и она подняла на него взгляд, некоторое время ничего не говоря, переваривая информацию. — Ты замерзла, — кивнул Бен, сняв с себя плащ и накинув на ее плечи. Осторожно, как будто она была чем-то хрупким и красивым, расправив складки и застегнув на пуговицу. Затем он осторожно надел капюшон на ее голову, так, что несколько прядей спали ей на глаза, и подошел чуть ближе. Гермиона пыталась определить, что чувствовала. Когда Малфой стоял перед ней так близко, она чувствовала нервное напряжение, в то время как рядом с Беном ей было комфортно и, главное, спокойно. То, что она чувствовала сейчас, заставляло ее успокоиться. Будто бы в этот момент все и решилось. Бен медленно отстранился, оценивая проделанную работу так, будто это было самым важным сейчас, и как будто он вовсе не заметил, насколько близко был к Гермионе, которая успела густо покраснеть. — Гермиона… — прошептал он, и она почувствовала, что никто и никогда не произносил ее имя с такой тоской. — Да, Бен? — медленно подняла глаза она. — Завтра… Ну, завтра день Валентина… Гермиона пыталась не улыбаться. Несмотря на то, что Бен был красивым, статным, капитаном, в конце концов, он был самым обычным, не высокомерным, где-то застенчивым, где-то неопытным и очень внимательным. Внимательным к ней. И то, что было в его взгляде сейчас, невольно тешило ее самолюбие. Только один человек смотрел на Гермиону подобным взглядом — Виктор Крам. Она еще раз подумала о словах, которые сказал ей Малфой тогда. О чувствах Дьюи. Гермиона всегда была довольно подозрительна к подобным рода заявлениям, у нее не было такой интуиции и такого самомнения, чтобы сходу определить, что о ней думали люди. Тем не менее, глупой она не была. Она знала, что нравилась Бену. Она помнила поцелуй под омелой и понимала, что он не был неприятным, хоть и Гермиона была слишком потрясена, чтобы ответить. Возможно, если бы Бен поцеловал ее сейчас, все бы изменилось. Возможно, если бы она влюбилась в Бена, то смогла бы забыть Малфоя. "Возможно" — не то слово, которое подходило к этой ситуации. Гермиона не предполагала, она надеялась. — Да, конечно. — Что? — Ну, ты собираешься пригласить меня пойти с тобой к мадам Паддифут, не так ли? — она чуть улыбнулась. На следующий день, после дня всех влюбленных, в Хогвартсве планировался поход в Хогсмид, где большинство студентов и вознамерились отметить этот праздник. Гарри собирался пойти с Джинни, Рон — с Лавандой, и как-то сразу так сложилось, что кафе стало основным местом встречи парочек. — Хотя, извини. Если ты не это хотел сказать, то я сожалею, что переби… Бен положил палец к ее губам, а Гермиона снова покраснела, а он улыбнулся. Для большинства студентов Хогвартса Бенджамин Дьюи был привлекательным парнем с большими зелеными глазами и спортивным телосложением. И лишь немногие знали, насколько красивая у него улыбка, насколько она притягательна и насколько красивым она его делала. Гермиона поняла это сразу, но только сейчас поняла, насколько это его красит. Также она поняла, что он собирался поцеловать ее. И, конечно, у нее не было ни малейших причин отказываться.