Наждак и Бархат (Lija y Terciopelo)

Драко чувствовал холодные губы Гермионы на своих, чувствовал, как она дрожала, и провел по ее спине ладонями, пытаясь ее согреть. Поймав нижнюю губу Гермионы, Драко обхватил ее лицо ладонями и следом зарыл их в ее волосы. До этого момента он и вообразить не мог, что когда-нибудь будет путать пальцы в непослушных прядях, вдыхая ее аромат. А может, на самом деле он думал об этом, думал с того момента, как увидел волосы Гермионы, заплетенные в затейливую прическу на святочном балу. Это было невероятное чувство. Целовать ее было чем-то неописуемым. Драко придвинулся ближе, чуть нависая над Гермионой, углубляя поцелуй. Та, будто ожидая этого, открыла рот, отвечая. Когда их языки соприкоснулись, их накрыло пьянящей, сладостной волной наслаждения, отличающейся от обычной страсти. Это не был плотский, ожесточенный или даже поверхностный поцелуй, это было чем-то более глубоким. Чем-то, чему Гермиона не осмелилась бы дать описания, чем-то, о чем Драко предпочитал не думать. Гермиона положила руки на его грудь, вздрогнув, почувствовав, как сильно колотилось его сердце. Оно билось быстрее, намного быстрее, чем у нее. Когда они целовались, Гермиона чувствовала кровь, стучащую в ушах. У Драко кружилась голова. Его глаза были закрыты, но он знал, что даже если он откроет глаза, весь мир все равно будет сужен до одного человека. Казалось, будто Гермиона сейчас была его точкой опоры, он был уверен, что если отпустит ее, то упадет. Возможно, именно поэтому Драко осторожно прижал ее к себе, или, может быть, он сделал это лишь затем, чтобы убедиться, что этот поцелуй не закончится никогда. Мерлин, он бы никогда это не заканчивал. Для них сейчас не существовало ни времени, ни пространства. Не было никаких секунд, минут, движений. Не было даже их языков, касающихся друг друга. Не было поля для квиддича, не было Хогвартса, возвышающегося над ними, не было мороза, пробирающегося под их мантии. Были только они вдвоем и их непрекращающийся поцелуй. Когда Драко, наконец, отстранился, Гермиона почувствовала, что не может дышать. Моргнув пару раз, она будто бы внезапно поняла, где они и что они делали. — Черт, — прошептала она, делая шаг назад. Ну почему она была такой слабой всякий раз, когда он оказывался рядом? Буквально несколько минут назад Гермиона сходила с ума от ярости, а теперь… теперь все, чего ей хотелось — это целовать. — Гермиона… — Нет. Гермиона не знала, что имела в виду под этим вот «нет». Если бы она хотела сказать ему, чтобы он молчал, чтобы он не приближался, если бы она хотела ему напомнить о том, где они, и что они делали, то… Она бы это сказала. Черт, они целовались — как сумасшедшие, возле трибуны, средь бела дня. Кто угодно мог их увидеть. Она посмотрела по сторонам, никого, к счастью, не заметив. Хотя это еще ничего не значило. — Гермиона, — настоял Драко, делая шаг вперед. — Не приближайся, — прошептала она, отходя. У нее все еще не получалось трезво мыслить, не говоря у же о том, чтобы держаться, когда он был рядом. Ей нужно было положить конец всему этому. То, что они делали, — это неправильно. Мерлинова борода, всего час назад он напал на Гарри! — Никогда больше меня не целуй, — попросила Гермиона. — Ты сама меня поцеловала, — раздраженно парировал Драко. — Этого больше не повторится, — сказала она, пытаясь казаться убедительной. — Все было не так. Ты просто напал на моего лучшего друга, ты мог его серьезно поранить… Да, — она чувствовала, как злится, чувствуя таким образом себя в безопасности. — Ты гордишься своей победой? Наверняка чувствуешь себя очень крутым, причинив боль Гарри… — Не преувеличивай, — резко огрызнулся Драко. — Ты только что сказала, что у него ничего серьезного, так что все не так уж и плохо. Квиддич — это опасный вид спорта, и иногда в ходе игры случаются несчастные случаи, — равнодушно пожав плечами, сказал он. — Что? — Гермиона в изумлении раскрыла глаза. — Несчастные случаи?! То, что случилось сегодня, — далеко не случайность, и ты сам это знаешь. — Как и то, что недавно произошло между нами, — заметил Драко, отчего Гермиона почувствовала себя полностью разоруженной. — Не меняй тему, — раздраженно пробормотала она. — Почему бы нам не поговорить об этом, Грейнджер? — ухмыльнувшись, спросил Драко. — Потому что нам не о чем говорить. Это случилось, да. Но этого больше не повторится, — заверила Гермиона. Затем, будто бы почувствовав, что разговор на этом закончен, она развернулась, уходя в сторону больничного крыла. Драко смотрел в спину Гермионе, с удовлетворением улыбаясь. Они оба знали, что это случится снова. И, если уж на то пошло, он позаботится об этом. *** Гермиона выходила из аудитории, в которой была лекция по ЗоТИ, следуя за Гарри и Роном, которые, как это обычно бывало, в красках обсуждали прошедший матч. К счастью, Гарри отделался легким испугом, хоть это и не улучшило его настроения. Матч обсуждали везде, каждый ученик считал своим долгом высказать свое мнение — и это все длилось уже несколько дней! Гермиона была сыта по горло этими разговорами, она все никак не могла выкинуть из головы воспоминания о том, как Малфой напал на Гарри и что произошло между ними дальше. Поэтому, идя за ребятами, Гермиона предпочитала раздраженно молчать. — Я все еще не могу поверить в то, что Дамблдор не разрешил переиграть матч, — заметил Гарри. В последнее время они говорили либо о квиддиче, либо о том, «Как было бы круто сломать метлу этому идиоту Малфою.». — Я тоже, — сказал Рон. — Как было бы круто сломать метлу этому… этому Драко Малфою. — О, Мерлин, заткнись уже, — раздраженно сказала Гермиона. — То, что он сделал, — это неправильно, но он это сделал, ничего уже не исправить. Вы только и делаете, что ходите и ноете, хотя можно уже было понять, что тут ничего нельзя изменить. Достаточно разговоров. — Что? — Рон аж раскрыл рот от удивления, хлопая глазами. — Гермиона, как ты не понимаешь, что Малфой — жалкий слизняк, и он чуть не прибил Гарри? — Я понимаю это, — стиснув зубы, пытаясь успокоиться, сказала Гермиона. — Но ты сам грязно сыграл против Гойла, который не упал с метлы лишь потому, что намного тяжелее тебя. И что? Об этом никто не говорит. Квиддич — это опасный вид спорта, и… — тут она остановилась, осознавая, что только что цитировала Малфоя, и, что было самым худшим — она его защищала. В этот момент кто-то толкнул ее в плечо. Обернувшись, Гермиона увидела Драко, чье лицо сияло плохо скрытой гримасой удовлетворения. Она была уверена, что тот ее слышал. Как же ей сегодня везло. — Имбецил, — пробормотал Рон, как только Драко скрылся за поворотом. — У него, похоже, какая-то нездоровая привычка всех толкать, — заметил Гарри, посмотрев на Рона. — Знаешь, что? Было бы круто сломать метлу этому… Малфою. Гермиона закатила глаза, уходя. *** Только за обедом Гермиона заметила, что в ее мантии лежал кусок пергамента. Осторожно, чтобы никто ее не видел, она достала его, развернула под столом и наткнулась на пару слов, написанных изумрудно-зелеными чернилами. Она бы узнала этот каллиграфический почерк из тысячи. «В 7:30 у аудитории, около которой нас почти спалил Филч.» Гермиона перевернула пергамент, надеясь найти в нем еще хоть пару слов, но там было пусто. Вздохнув, она крепко задумалась. В голове медленно, будто бы это был приговор, прокручивался текст записки. Возможно, он написал эту записку так, чтобы никто, если вдруг ее увидит, не понял бы, что произошло и от кого она. Но, с другой стороны, это не давало Малфою права говорить с ней таким тоном, будто бы он отдавал приказ, не спрашивая ее желания. Гермиона предположила, что записка оказалась в ее кармане тогда, когда они столкнулись плечами около аудитории по ЗоТИ. И, что самое странное, Гермиона прекрасно знала, чем кончится их встреча. Они снова будут целоваться так, будто от этого зависит их жизнь. Гермиона четко решила, что такого больше не повторится. А что Драко думал на этот счет? Неужели он действительно будет ее ждать? Вряд ли. Он сам сказал, что ему все равно. *** Драко посмотрел на часы, отмечая, что прошло пять минут. Пять минут с установленного им времени. Он, конечно, предполагал, что она могла прийти с опозданием, как бы показывая ему, что он не имел права давать ей приказы и распоряжаться ею как хочет. Он почти представлял себе ворох ее мыслей в момент, когда она читала записку. Драко криво усмехнулся, понимая, насколько хорошо он ее знал. Итак, в глубине души он понимал, что если Гермиона не пришла вовремя, то это означало, что она не придет никогда. И это раздражало больше всего. Зачем нужно быть такой гордой и упрямой? Любая другая девушка пришла бы за полчаса раньше, пользуясь каждой отведенной для нее секундой. Но нет, Грейнджер была не такой. Вместо того, чтобы умереть от радости, она, вероятно, была оскорблена до глубины души. Драко знал, что она сдастся ему, это был всего лишь вопрос времени, и он не понимал, почему же она каждый раз сопротивлялась. Хотя было в этом нечто прекрасное: чем больше Грейнджер сопротивлялась, те больше он наслаждался ее капитуляцией. Драко проклинал ее за то, что ему пришлось выждать время, прежде чем снова получить возможность ее поцеловать. Черт, их поцелуи стали для него какой-то необходимостью. Он мечтал об этом. Каждый раз, целуя ее, он все больше и больше окунался в эти чувства, желая повторять их снова и снова. Это было хуже, чем маг, блуждающий по Лютному переулку и ищущий сушеный помет Докси. Он все время думал о ней, где бы ни находился, и каждый раз, видя ее, Драко приходилось делать над собой усилия, чтобы не наброситься, снова и снова целуя. Драко хотел бы иметь богатую фантазию, чтобы иметь возможность прокручивать их поцелуи в голове. Что же с ним стало? Он становился каким-то ванильным идиотом. Чертова Грейнджер. Он должен был как можно скорее заполучить ее себе, чтобы как можно скорее избавиться от своего недостойного увлечения. Драко был убежден, что, как только она будет его, весь интерес, выросший вокруг ее образа, сойдет на «нет». И в конец концов она станет всего лишь еще одни пунктом в его списке. Еще одним номером. Это все, что ему было нужно. Да… *** Утром Гермиона немного нервничала. Она чувствовала покалывание внизу живота. Ей не хотелось идти на завтрак, ведь была вероятность того, что она встретится с Малфоем, к которому она так и не явилась. В самом-то деле, она же не могла просто взять и бросить своих друзей? И Гермиона не ребенок, чтобы бояться какого-то там Драко Малфоя. Она не собиралась прятаться. Кроме того, ей нечего было стыдиться. Ему следовало бы оставаться в постели в тот вечер и понять, что Гермиона не стала бы за ним бегать. И совершенно не важно, что Гермиона была готова собственноручно наложить на себя заклинание «Петрификус Тоталус», лишь бы не сорваться и не пойти на эту встречу. Все обошлось же. Затаив дыхание, она зашла в Большой зал, на ходу разговаривая с Джинни и не отрывая от нее взгляда, пока они не сели за свой стол. И только тогда, среди друзей, Гермиона почувствовала себя в безопасности, нашла в себе силы, чтобы бросить взгляд на слизеринский стол и заметить там Драко. Тот сидел, как обычно, с Забини и Паркинсон, смотря на нее. Он не смутился и совершенно не рассердился в момент, когда их взгляды пересеклись. Наоборот, Малфой смотрел на Гермиону так, будто знал то, чего не знала она сама. Гермиона практически заставила себя отвернуться, игнорируя дрожь, пробившую тело. Малфой выглядел очень загадочным. Будто бы что-то задумал. Все остальное время прошло в полнейшем напряжении. Гермиона просто не могла расслабиться, чувствуя взгляд Драко повсюду. Лекции, которые проходили в паре со Слизерином, стали настоящим испытанием для нее. Потому что Драко делал все, чтобы оказаться ближе к Гермионе. Та практически чувствовала взгляд его глаз на своей шее! После пары по Гербологии Гермиона начала расслабляться. Она шла из теплицы, беседуя с Невиллом про европейский зюзник и его магические свойства, и думала о том, что она весь этот день вела себя очень глупо, боясь непонятно чего, когда вдруг лямка ее рюкзака лопнула и все содержимое сумки повалилось на мокрую от дождя траву. — О, черт, — пробормотала она, наклоняясь и подбирая промокшие книги и несколько перьев. — Давай помогу? — спросил Невилл, приседая рядом. — Не нужно, иди догони Гарри и Рона, встретимся в гостиной, а я попытаюсь исправить это недоразумение. Невилл, понимая, что больше он ничем бы не помог, решил оставить Гермиону, спеша прочь за уходящими Гарри и Роном. Гермиона вытащила палочку и начала складывать книги. Почему этот дурацкий рюкзак решил порваться именно сейчас, в день, когда она планировала прятаться от лишних глаз? — Грейнджер… — раздалось совсем рядом с ней, одна рука обвила ее живот, а другая дернула за волосы, вынуждая задрать голову. Гермиона ахнула и вздрогнула, почувствовав знакомые губы, ласково, почти лениво целующие ее шею. — Малфой! — прошептала она, пытаясь освободиться (не слишком активно). — Что ты делаешь? Невилл только отошел, нас могут увидеть! Прежде чем она успела что-то добавить, Драко развернул ее, приподнимая, прислоняя к стеклянной стенке теплицы под номером девять. Она пыталась отстраниться, но ладони, лежащие по обе стороны от ее лица, не давали ей отвернуться, к тому же Драко прижимал ее своим телом. — Млафой, что тебе нужно? — спросила Гермиона, пытаясь выглядеть сердитой, а не нервной. — Нас могли увидеть, и… — Я знаю, — равнодушно прервал он, приближаясь к лицу Гермионы, та вся сжалась, пытаясь отстраниться. — Тебе все равно? Что тебе нужно? — Хочу прояснить кое-какой вопрос, — ответил Драко, наклоняясь к ее губам, так, что Гермиона чувствовала его дыхание. — Завтра в то же время, на том же месте. А если ты не придешь… — его голос был низким и грозным. — Если ты не придешь — я приду за тобой. Сказав это, он быстро поцеловав ее в губы и ушел, не давая Гермионе даже шанса на ответ.