Игра престолов

Джон Сноу. Дозор окончен, ты свободен, Оковы сорваны с тех пор. Теперь не мёртвый, не живой, Но им по-прежнему ты нужен. Стена нуждается в защите, И волчьей стаи без тебя никак. Не первый бой и не последний, На юге лев, а у ворот дракон. Веди же нас спаситель, Веди же нас на бой!       Он пересек черту, после которой не возвращаются. Был на грани жизни и смерти. Там, между мирами живых и мёртвых, он видел, как скатилась по плахе отрубленная голова отца перед ревущей толпой, как предали и убили брата, как безнаказанно изо дня в день мучили его бедную сестру. Он вновь вернулся в тот миг, когда давал клятву братьям Дозора, что не станет мстить за отца, и в ту же секунду глубоко пожалел об этом. Вновь перед ним горячий исток в пещере меж вечной мерзлоты и Игритт...       Он увидел и то, чего ранее никогда не видел и не знал: прекрасную девушку с волосами темнее ночи и новорожденного ребёнка с карими глазами на ее окровавленных руках. Она уже покидала этот мир, а молодой Эддард осторожно взял младенца и произнес: «Никто не узнает, Лианна. Обещаю».       Теперь все встало на свои места. Теперь он точно знал, кто его мать. Не сомневался в этом ни на мгновенье. Нэд Старк всегда говорил, что в нём течёт его кровь, но никогда не называл сыном. Теперь уже всё это было неважно.       "Как он прекрасен..." - думала Дейенерис, глядя на Джона. Его безупречное тело разжигало в ней желание, побороть, которое она была не в силах. «Что, если я в него влюбляюсь?». А ведь совсем недавно она так легко и непринужденно послала его на верную смерть, столкнув лоб в лоб с Клиганом. Она знала, что его отцом, возможно, был её старший брат, но это мало её волновало. Дейенерис не собиралась рожать от него детей и строить планы на совместное будущее. Но она бы целую вечность могла лежать рядом с ним и рассматривать его тело, потеряв счет времени.       Его рана все ещё кровоточила, а жар так и не проходил. Клигану, этому свирепому животному, не составило особого труда смертельно ранить мальчишку, который сам рвался на острие его меча.       Джон был целиком и полностью во власти белокурой красавицы. Не задумываясь ни на миг, отдал бы за неё жизнь, если бы та только попросила. Но оба с самого начала знали, что все это лишь мимолетная страсть перед решающей игрой.       В рядах бойцов и в народе Джона Сноу уже называли возрожденным Азор Ахаем после того, как красная жрица Мелисандра воскресила его. "Восстал из пепла" говорили о нём. Всех, кто его предал, ждала неминуемая и страшная смерть, но не от его рук...       Ночной дозор вновь покорился бастарду с Севера. Вместе с одичалыми, шедшими под командованием Джона они одержали нелегкую победу над белыми ходоками. Битва была кровавой и беспощадной, такой, какую будут воспевать века.       И когда он вернулся в Винтерфелл и встретил свою сестру, было уже неважно, кто бастард, а кто Старк по праву. - Ты пришла, - прошептал он, глядя на Дейенерис.       Говорить было трудно - грудь сковывала пронзительная боль, прибившая его к постели, которую он не покидал уже несколько дней. - Я не могла не прийти, - она приблизилась к нему вплотную и коротко коснулась его губ своими. - Останься со мной, - Джон был счастлив даже от того немногого, что она уже дала ему сейчас.       Девушка ласково улыбнулась и нежно провела по его волнистым волосам своей тонкой рукой. Следующий поцелуй уже не был таким мимолетным. Он был полон страсти, желания и огня. Устоять перед таким напором было неподвластно человеку. Его руки сжимали её тело всё крепче. Она извивалась над ним, как змея, не обращая внимания на стоны от боли. Его руки поднимались всё выше, жадно лаская её белоснежную кожу, что была нежнее, чем шелк великолепного платья. Внезапно Дейенерис остановила его. Он попытался подняться, но она не позволила ему этого сделать, придав ладонь к его груди.       Она задрала свою юбку и оседлала его, начав медленные и плавные движения бедрами. Он обнимал её тело, прижимая всё ближе и сильнее, ненасытно вырывая поцелуи, редкие, но такие желанные, как никогда. Темп нарастал, и в комнате уже становилось нечем дышать.       Слившись воедино, их тела напоминали языки пламени, сгоравшие от прикосновений друг друга. Дыхание сбилось, затуманивая рассудок ни с чем несравнимым наслаждением. Весь мир вокруг, все мысли стали вдруг невесомыми. Их глубокие стоны пронзили тишину маленькой комнаты. Сердца бешено колотились, готовые разорваться на мелкие кусочки от неземного удовольствия.       Дейенерис вновь быстро и осторожно коснулась его губ. И снова её прекрасные глаза стали холодными, как суровые снега Винтерфелла. Джон боялся этого взгляда: ему почему-то казалось, Дейенерис скорее хладнокровно убьёт его, чем когда-либо полюбит.       Сегодня она осталась с ним. Но, возможно, это их последняя ночь...