please don't die

Через эти две злополучные недели Чонгук всё-таки объявился в больнице. Хоть это ему и запретил лечащий врач. Совершенно без предупреждений и стука, он просто вошёл в палату и сел на свой стул, сразу поймав на себе удивленный взгляд Юнги. Чон выглядел действительно как-то бледно, голос был еще не совсем здоровым. Но при всём этом, выражение лица Юнги явно было не самым довольным. — Привет, — сказал Чонгук, улыбнувшись, глядя на его изумлённое лицо. — П…Привет, — Юнги и не думал, уже и не надеялся, что он вновь вернется. Никто не возвращался. Этот парень оказался сложнее, чем кажется на первый взгляд. — Извини… Что, не рад меня видеть? — выражение лица Гука было искреннее, совсем детское. — Не думал, что ты придёшь снова, — сухо ответил Юнги. — Не забывай, я ведь твой врач, я буду приходить не зависимо от того, хочется ли тебе этого, — грубо ответил Чонгук, расстроившись от такой реакции Юнги, но потом понял, что с ним так нельзя. — Извини… — За что? — не сразу понял, что Чон имел ввиду. — За то, что не предупредил, что уйду надолго… Тебе, наверное, скучно было. — Чонгук слегка поник от своих собственных мыслей. — Странно… — задумался Юнги. — Что странного-то? — Да нет… Знаешь, однажды, один из моих родственников сказал так же… Значение этого слова так многогранно, — это был первый раз, когда Юнги сказал Чону что-то по-настоящему стоящее, глубоко осмысленное. — Например? — недопонял Чонгук. — Ну, оно может быть искренним, дающим надежду.… И болезненным, — немного некорректно объяснился Юнги, однако это заставило Чонгука всерьез задуматься над его словами. В них ведь явно скрывается что-то из хорошо скрываемого прошлого. Мысли Чона внезапно прервало продолжение речи пациента. С каждой фразой предложения становились более человечными и подходящими под его возраст. — Что-то вроде… «Извини, что так вышло, но это теперь твои проблемы». — Но.… Но это ведь не всегда так! — Чонгуку вдруг стало обидно от этих слов, ему казалось, что они были предназначены именно ему, отчего его брови недовольно опустились. — Не всегда, — Юнги иронично усмехнулся. Даже такое проявление эмоций казалось Чонгуку удивительным, он еще ни разу не видел улыбки на лице своего подопечного. Ему так шло это «украшение», что хотелось смотреть не отрываясь. Жаль, что она так быстро сошла с его лица. Теперь даже не верилось, как такой человек мог загреметь в больницу подобного рода. Но, как врача, Чона беспокоило то, как резко поменялось настроение Юнги. Сейчас его взгляд был пустым, а лицо каменным. Он снова завис, смотря на одну из кривых трещин на стене. Чон никак не мог понять, что вызвало такую реакцию. Но одно из предположений было о том, что его искренние мысли, которые он, наконец, открыл для Чона, заставили вспомнить его о чем-то больном, о прошлом. И это предположение было верным. Чонгук наконец понял, что уже совсем не жалеет о таком сложном пациенте. Наоборот, это чувство беспокойства нарастало, желание помочь Юнги становилось сильнее. До Чонгука дошло, что это нечто необратимое. Юнги уже начинало потряхивать. Чувство скованности и беспомощности возвращалось, только от мыслей о прошлом. Он не знал, сколько еще продержится в адекватном состоянии, он чувствовал, что скоро может сорваться и серьезно напугать студента. Но пугать этого молодого парня вовсе не хотелось, ведь это его первая врачебная практика. Юнги чётко осознавал, что если он сорвётся, то врач продлит его срок заточения в палате без прогулок еще на месяц. Его и так на улицу практически не выпускали, а тут еще и на кану стоял «отгул» домой. Внезапная мысль о нём немного отвлекла Юнги. — Как тебя зовут? — Юнги быстро проговорил вопрос, который сильно удивил Чонгука. На самом деле, он задал его не с целью узнать имя, а скорее с целью поменять тему разговора, чтобы забыться и уйти от проблем. — Чон Чонгук! — изумлённый врач расплылся в улыбке. Его пациент наконец разговорился. — Странно, что ты уже почти месяц ходишь сюда, а имени твоего я не знаю, — пожал плечами Юнги. — Я ведь говорил тебе, когда только пришёл сюда, — уточнил Чон. — Совсем не помнишь? — Не-а, — помотал головой Юнги. — А, ну, это не удивительно. Ты ведь и слушать меня не хотел, поэтому и не запомнил, — надулся и обидчиво предъявил пациенту, на что тот только едва успел хмыкнуть, как в палату вошёл врач. Юнги сразу встрепенулся и внимательно уставился на настоящего врача, который мог сказать и сделать что угодно. Именно от него зависела дальнейшая судьба больного. Если посмотреть на Юнги со стороны, то сейчас можно было сказать, что он выглядит как жалкая зверушка «в руках» браконьера. Да и сам врач не горел желанием подходить ближе, чем на три метра. — Мин Юнги, ты уже месяц ведёшь себя хорошо, — улыбнулся врач, глядя на него. Хотя если приглядеться по глубже, то ему глубоко фиолетово на то, что сейчас происходит. Наплевать на этого пациента. — В общем, ты заслужил, иди домой, — безразлично договорил врач и вышел из палаты. Чонгук широко улыбнулся, он был действительно рад за Юнги. Теперь он, наконец, свободен. Хотя странно, что всё закончится так… Просто? Под улыбкой Чона сейчас скрывалось разочарование, он очень хотел вылечить Юнги, чтобы он больше не страдал. — Ну что, домой теперь пойдешь? Счастлив, наверное, — поинтересовался Чонгук у Юнги, ведь тот сейчас сидел, и не понять было, радуется он сейчас или нет. — Получается, это вся моя практика… — Вся? Рано радуешься! Домой они меня отпустили.… Да ты знаешь сколько раз они меня так «отпускали»? — интонация, с которой говорил Юнги, была явно не довольной, даже с каплей злости. Он понял, что напрасно так желал уйти из больницы. А если и идти, то куда? — То есть? Ты не выздоровел? — наивно спросил Чон. — Как ты думаешь, человек, который десять лет не может выбраться отсюда, может так просто за месяц вылечиться? Да я всё это время столько много слов в день не говорил! — раздраженно ответил Юнги. — Им лишь бы избавиться от меня! Вот и куда мне идти? — еще бы чуть-чуть и он бы точно сорвался. — Тихо… — Чонгук коснулся рукой плеча Юнги, успокаивающе придерживая. Внутри Чона сейчас всё трепетало, он еще ни разу не был так близко к этому человеку. Человеку, полному тайн, которые так не терпелось раскрыть.