Как я теперь живу

      Все должно было быть не так. Но я не удержался, я обнял его. Я чувствовал, как он напрягся, а потом расслабился. Правда, странно, Джон? Я смотрел в его глаза и пытался мысленно передать: «Прости меня, прости меня, прости меня!» Мой единственный друг, Джон Ватсон, я должен оставить его. Даже после гибели Мориарти нам всем грозила опасность, приказ уже дан — уничтожать все, что дорого Шерлоку Холмсу, пока он жив. Поэтому же я должен умереть. Бога ради, не подумайте, не по-настоящему, но должно быть реалистично. А еще Джон должен думать, что я умер на самом деле.       Я помню, как впервые посмотрел в эти синие глаза. Отставной военный врач, рана плеча, брат, а точнее, сестра, алкоголичка, а еще огромное желание жить, не так, как принято обществом — жениться, заводить детей и так далее, а так, как привык жить я. Еще было нетрудно догадаться, что мой дорогой доктор был недалек от суицида. Я не отличаюсь жалостливостью, и мне всегда было плевать на людей, у которых нет трупа на заднем сидении машины, но здесь... Я чувствовал: он изменит мою жизнь. Я доверился, впервые доверился не разуму, а душе — Пф-ф, какая глупость! Душа! — но Джон, он что-то привнес в меня, я не могу понять, что, но дышится намного легче, будто обрел недостающую деталь пазла.       Наша жизнь была похожа на ураган: сначала было затишье, дел не было, ску-ко-та. Джон ходил на свидания, устроился на работу. Зачем,черт возьми?! Я же не мог ошибиться. Ему не нужна жизнь, как у всех. С налогами, детьми и выходными с бутылкой пива. Не-е-ет, доктор просто так пытался унять свою скуку. Я же предпочитал опыты на кухне, пальбу по стенам и скрипку в два часа ночи. У каждого свои способы. Конечно, потом все становилось на свои места, появлялись загадки, и мы бежали, бежали быстрее всех. С ним я чувствовал себя живым. Так глупо звучит, ведь физически я без него обходился, но теперь я сомневался во всем. Без его заботы, криков из-за головы в холодильнике, без его кружки чая, я не думаю, что теперь бы справился в одиночку. Пазлы складывались, и когда я увидел в том чертовом бассейне моего Ватсона, в взрывчатке, все сложилось, все было ясно, как будто так всегда было. Как же я не мог увидеть этого раньше? Это он, тот человек, которого я так долго ждал. Мой друг, в которого я влюблен, за которого умру. «Но как же так, Шерлок? Ты же считаешь любовь дефектом!» — спросите вы. Да, так и есть, любовь делает человека слабым и часто приводит к плохому концу. Но Джон, я могу сказать только то, что я буду всегда тянуться к нему, всегда доверю ему свою жизнь, а теперь уже точно и свое сердце. Я знал исход этой игры: мы умрем либо от пули снайперов, либо от взрывчатки. Я выбрал второй вариант. Джон, глупый, надежный мой Джон. Схватил меня за шкирку, и мы оказались в бассейне. Своим телом он прикрыл мое. Я потерял сознание. Смутно помню, как нас вытаскивают, и я не чувствую присутствия его тела. Потом я оказываюсь в больнице, врачи мельтешат вокруг меня, какого черта? Вы должны спасать Джона! Потом было ожидание, граничащее с безумием, два дня, два дня он не приходил в себя. Все говорили, что он сильный, он выкарабкается, но никто не говорил, когда. Я не отходил от него ни на минуту. Я боялся, что потерял то, что еще даже не обрел. Это несправедливо. Я не застал его пробуждения, по иронии судьбы, я сам отключился. Слабое человеческое тело. Я понимал, что, когда Джон очнется, мне придется начать действовать. Незамедлительно.       Мы были неотделимы, как же я теперь мог его покинуть? Но я должен был, ради безопастности его и других, но главное — его.       Когда я прощался, я посмотрел в его глаза — я не буду видеть их неизвестно сколько времени. Я боролся с порывом поцеловать его губы, но — нельзя, не сейчас, не время.       Я стремительно уходил из палаты, из больницы, из его жизни. Я надеялся, что ненадолго.       Мы с Майкрофтом все устроили. На самом деле, это было несложно, еще и милая Молли помогла. Я был благодарен ей, жаль, что она влюблена в такого, как я, не хотелось бы причинять ей боль. Она, кхм... славная. Да,определенно, Джон открыл во мне новые качества.       «Только не думай о Джоне!»       Сейчас мне нужна трезвая голова, это было нелегко.       И вот, я стою на краю крыши Бартса, который нас свел, набираю смс: «Прощай, Джон. ШХ». Теперь нет пути назад.       Все прошло отлично, никто не сомневался в моей смерти. Выглядело все натурально и реалистично. Последняя просьба моя была для Майкрофта:       — Позаботься о нем.       — А ты позаботься о себе, Шерлок, — я видел, что мой брат действительно обеспокоен, но он так же, как я, понимал, что с таким делом может справиться только единственный в мире Консультирующий Детектив. Я.       Когда самолет набирал скорость, я пообещал себе — я вернусь к Джону.       Я вернусь домой.