Сбитая правда. Или это иллюзия облитая кровь прошлого в настоящем.

1 Часть. Уже с раннего утра из замка Варии доносился шум. В кабинете вопил Скуало и раздраженный Занзас: как всегда выясняли отношения. Леви-А-Тан же со смиренным видом наблюдал за своим “идолом“, он что-то пытался вставить, чтобы успокоить этих двоих, но, как правило, все без толку. Бельфегор, который донимал своего ученика, вообще не слушал, о чем велся спор, он был слишком увлечен его персоной. Фран в свою очередь терпел учителя, который то и дело кидал в его шапку стилеты. Порой парня это жутко бесило, но ведь ему же хуже будет, если начнет возмущаться. Нервы у Скуало оказались не настолько стальными, как его меч. Он, разъярённый, налетел на Босса. Лус с Леви, стоявшие рядом и о чем-то шушукавшиеся, его вовремя схватили, пытаясь оттащить назад, что-то вопя, стараясь усмирить в конец разбушевавшегося Скуало. Чтобы не участвовать в разборках, принц смылся подальше, ибо босс уже вытащил свои пистолеты, так как стаканы давно закончились, и разборка вышла на новый уровень. Да и как-то не хотелось попадаться на глаза и под горячую руку. В моменты, когда он выходил из себя, начиналась драка. Вот и сейчас, пара выстрелов были стартом к мордобою. Бельфегору было до лампочки все происходящее, его голова была занята мыслями другого содержания. Фран юркнул в дверной проем следом за принцем, ибо ему нечего, как он решил, там делать. Конечно, они могли остаться для того, чтобы еще больше подразнить Скуало на забавные темы. Но эти двое, как будто сговорившись заранее, не стали в этот раз его донимать. Может, оно и к лучшему, неизвестно, чем бы дело кончилось. Тем временем Леви-А-Тан и Луссурия, как самые бойкие из тех, кто находился в кабинете, уже не сдерживаясь, разнимали их, мысленно обругивая двух паршивцев, которые вовремя смылись. Ну не наглость ли, во время вселенской каждодневной катастрофы так безнаказанно сваливать. **** Бельфегор и Фран молча шли вдоль улиц, время от времени выныривая из своих каких-то раздумий, чтобы посмотреть по сторонам. Конец дня, как быстро пролетело время. Интересно, сколько же они вот так уже идут? На дворе стоял конец осени. Неудивительно, что ближе к вечеру начинает холодать, да и сумерки накрывали город куда быстрее. «И на кой черт нужно было выпасть граду вчера, а сегодня еще и снегу?!» – посмотрев на лягушонка, который шел за ним, как верный пес, и мерз, не издавая ни звука, думал принц. В конце концов, осознав, что они с лягушонком оба замерзли, Бельфегор решил дальше не продолжать эту холодную пытку и потащил Франа за собой в кафе. Названия он не увидел, да и зачем, если они, по сути, только погреться и зашли. Обстановка в заведении казалась необычной по сравнению с тем, что было на улице. За окном лишь серость и уныние, а здесь теплые тона красного, рыжего и черного в более тонких линиях удачно сочетались друг с другом, придавая кафе уют. Забавные люстры в виде фонариков, как в Индии, свисали по пять штук над столиками, слегка раскачиваясь от сквозняка, создаваемого открыванием и закрыванием дверей. Резкие линии дерева, под металл, столов и стульев придавали всему этому какую-то иную атмосферу. Темно-каштановое покрытие столов выделяло контуры витых линий ножек, а красные мягкие обивки стульев украшали обстановку интересными цветочными узорами. Взяв еды и горячего шоколада, Бельфегор и Фран сели за столик в углу, где ютился угловой диванчик, кожаный и удобный на вид. На стенах висели бра с такими же шариками, как и потолочные, но светили первые гораздо тусклее. Угол был слегка темный, но туда все же проникал свет из основного зала и немного от настенных люстр. Во всей, с одной стороны, успокаивающей обстановке раздражало принца только одно – люди. Проходящие мимо смотрели в их сторону – ярких личностей нельзя не заметить, не каждый день такие заглядывали в обыкновенное кафе. Принца проперло снова. Он начал кидать стилеты во всех проходящих мимо него людей, смеясь своим фирменным смехом и широко улыбаясь, когда посетители возмущались. Лягушонок первое время делал вид, что не знает его, и вообще случайно подсел: мест не было. Но всему есть предел. Тайком приблизившись к Потрошителю, он прошептал ему на ушко: – Беел-семп~ай, у вас недотрах? – с издевкой в голосе спросил он, хихикнув, но от ответа учителя парню сделалось немного не по себе. – Да! Ты не даешь, иши-ши-ши – промурлыкал принц в губы своего ученика. – Оох! Простите, что у вас Франуш~ко недоступный такой оказался, – тот отодвинулся, делая глоток горячего шоколада. Такая напряженная обстановка не давала парню покоя, хоть тот и продолжил язвить. Руки принца поползли по его телу. Подавившись шоколадом, Фран возмущенно посмотрел на принца: – Бел-семпай! – с явным возмущением произнес покрасневший не хуже помидора лягушонок. – Что, Фран? – принц крепко обнял его, уже отстав от прохожих, которые облегченно вздохнули и уже не беспокоились о своей безопасности. Такая быстрая смена настроения явно не предвещала ничего хорошего. Принц стал домогаться до Франа. Он, обнимая за талию, нежно стал целовать шею, слушая возмущенные возгласы лягушонка. Того такая ситуация явно напрягала. Следующим делом принц закрыл ему рот поцелуем, забывая обо всем постороннем. «Смущенный Фран – такой милашка», – подумал Потрошитель, поднимая на него глаза, заглядывая в зеленые омуты своего ученика. Без зазрения совести завалив лягушонка на диванчик и сев к нему на колени, Бельфегор принялся ласкать шею, чуть покусывая нежную кожу. Немного расстегнув рубашку, Бельфегор спустился дорожкой коротких поцелуев к груди, дразня языком. Реакция лягушонка была незамедлительна: он резко убрал руки Потрошителя с себя, панически суетясь. Быстро сел и, смущаясь, произнес: – Беел-семп~ай... Тут же кругом люди… имейте совесть! – пролепетал он, уже ожидая, каким будет ответ неугомонного наставника. – Иши-ши-ши… Малыш Фран испугался? – Облизнувшись, прошептал принц, в голове которого просыпалась живая фантазия. – Нее~ет, просто жалко окружающих людей, – поспешно проговорил в ответ, замахав руками. – Пусть учатся. Мне все равно, – промурлыкал в губы Франа принц, добавив бархатным шепотом: – Я хочу тебя. – Бе… Бел-семп~ай… пожалейте хотя бы детей… – лягушонок хотел было что-то добавить, но не успел, Потрошитель прервал разговор напористым поцелуем. Повалив Франа обратно на диванчик, резко перешел от губ к шее. Тело автоматически отзывалось на приятную ласку и теплое дыхание. На щеках хранителя тумана появился румянец. Его еле слышное дыхание и сладкие губы, которые так и хотелось целовать, сводили принца с ума. Он даже и не думал останавливаться, гладя грудь ладонью и улавливая сладкий приглушённый стон партнера. Принц развел его ноги коленом, уперся им в пах, отчего тело парня чувственно вздрогнуло, а на лице Потрошителя всплыла милая улыбка в тридцать два зуба. Замучив друга ласками, Бельфегор довольствовался его приглушенными стонами, которые тот прикрывал ладонью, чтобы другие посетители не услышали и не увидели, что они творят. Фран резко перехватил его руку, когда ощутил ее движение к паху. – Бе… Бел-семп~ай не надо… тут же люди, – продолжил снова шептать свою песню парень. – Иши-ши-ши ~ Потерпят, я не могу остановиться, не каждый день ты такой ласковый, – промурлыкал он, продолжая свое дело. Отрываться от приятного занятия вовсе не хотелось, а возмущения парня начали немного нервировать Бельфегора. – Бел-семп~ай… Прошу по-хорошему… – прикусив губу, лягушонок попытался его остановить, но тщетно, да и желание сопротивляться начало с каждой секундой угасать. – Фран, – недовольно прорычал принц. Резко впился в его губы властным, но и одновременно ласково-сладким поцелуем, дурманя разум. Сопротивления постепенно прекратились. – Так-то лучше. И впредь не смей мне перечить, малыш Фран ~ Второй раз опустив руку на пах, принц принялся дразнить плоть через ткань, наслаждаясь приглушенными стонами лягушонка, который просто таял в руках принца, временами подаваясь навстречу. Прохладные тонкие пальцы скользнули под ткань штанов и нижнего белья, коснувшись чувствительной кожи хранителя тумана, до ушей принца дошел протяжный, тихий стон. Наглое выражение лица юноши настораживало Франа, ибо не просто так он затеял это, как и раньше, зная, что после он просто станет его игнорировать во всех смыслах. Подумав, что от греха подальше лучше не нервировать Бельфегора, Фран лишь прикусил губу, в попытках не стонать. Когда принц чуть приспустил штаны Франа, тот сразу все прикрыл плащом, такой неприкрытой наглости лягушонок уже терпеть не мог. На щеках юноши вспыхнул заметный румянец, белая пелена накрывала разум, отчего ему все больше хотелось ласк принца, который сводили его с ума. Ощущая возбуждение, Фран стал просить, чтобы хранитель урагана прекратил все и отпустил его, ибо еще немного, и он кончит. Достав из кармана ленточку, принц перевязал ею у основания члена, отчего Фран чуть не прокусил губу и не забился в панике: теперь ему точно не дадут спокойно получить разрядку. Оставив своего партнера в таком состоянии, Бельфегор поправил на лягушонке нижнее белье и штаны, улыбнувшись во все зубы, хохотнул. Видя, как парень мучается, принц облизнулся и завелся еще сильнее. Его сводили с ума смущённые щеки, немного вспотевшее тело, приоткрытые губы и чуть учащенное дыхание, но здесь и вправду лучше не срываться. Фран, более-менее оправившись, присел, справляясь дрожащими руками со штанами и плащом. Было так неловко. Заметив, как вздрагивает его ученик, Бел широко заулыбался: его это заводило, как-то радовало, а что еще было странным – влечение становилось неимоверным. И ему хотелось все больше этого мальчишку, всего, постоянно и каждый день. Это было уже не просто желание, а своеобразная мания. Парни настолько углубились в свои мысли, что не задумывались об окружающей обстановке. До ушей хранителей урагана и тумана наконец дошли вопли директора, который звал их для того чтобы выгнать, ибо нецензурщина в его заведении запрещена. На них пялились все посетители и дети. Их невинные любопытные глазки так и сверлили этих двоих, а их вопросы просто ставили в тупик родителей. В ответ на вопли директора Бельфегор нагло усмехнулся и, поднявшись, взял за руку ученика, выходя из кафе. В какой-то степени его порадовало то, что он смог устроить шумиху. Фран, еле передвигая ноги, шипел на семпая и шел за ним, ибо он его довел, а отпустит еще не скоро, и из-за ленточки было сложно идти. Принц специально подгонял лягушонка, чтобы тот не отставал от него. Фран мог спокойно достать коробочку и атаковать принца, но не стал, а продолжил терпеть унижение с его стороны. Но с каждым разом желание сделать это всплывало все сильнее и сильнее. Скрепя зубами, лягушонок тешил себя лишь мыслью, что потом отомстит. **** Добравшись до штаба, парни зашли внутрь. Стояла очень странная тишина, которая насторожила бы любого, только не этих двух. Они прошли прямо по коридору в сторону кабинета Занзаса, который оказался заперт. У обоих вырвался вздох облегчения: Леви и Лус на задании, а Скуало с Боссом за дверью. Странный шорох и стон подчеркнули то, что они именно там, а значит, перепалка закончилась тем, что Занзас выгнал остальных и, держа за волосы Скуало, остался с ним наедине, закрывшись в кабинете. Особенно теперь, когда битва за кольца закончилась, Занзас со Скуало часто уединялись в его кабинете. И поэтому стало более привычно слышать тишину, хоть раньше от них был только шум. Поняв, что теперь никто им не будет мешать, принц стал заманивать парня в свою спальню игривыми движениями по щеке или подбородку, ласковыми прикосновениями губ и покусыванием шеи. Завлекая Франа в комнату, прижал его к стене, бесстыдно теревшись с ним телами. Овладев его губами, принц не сдерживался, а властно терзал их. Его маленький ученик был настолько напряжён, что устоять было крайне сложно, тем более что их весьма яростно прервали. Повалив на кровать и нависнув над ним, принц смотрел Франу в глаза, покрытые пеленой томного тумана. Не торопясь расстегнул плащ, плавно переходя к рубашке, и, опустив руку ниже, провел по груди к паху. С игривой улыбкой он принялся дразнить немного остывшую плоть через ткань ладонью. Облизнувшись, Бельфегор принялся медленно стягивать с партнера штаны вместе с бельем, желая своего ученика всем телом. Каждая жилка плоти заметно пульсировала, и с губ юноши сорвался стон. Не сдержанный, а сладкий и протяжный. От звука этого голоса сносило крышу, спустившись вниз по телу языком, выводя узоры, принц стал проводить по всей длине, ощущая каждую пульсацию. Фран задергался с воплями: – Беел-самп~ай! Прошу, хватит, я больше не могу! – вопил он, дергаясь и пытаясь остановить его руками. – Отпустите! Я не хочу... – Нет, я только начал, – проведя языком по губам, прервавшись ненадолго, прошипел принц. – Прошу, не надо! – Вскрикнул Фран, но его губы тут же накрыл властным поцелуем Бельфегор, который хотел уже было насильно подчинить себе лягушонка. Не давая тому вырваться, принц продолжил свою работу, лаская пальцами головку и основание, перетянутое ленточкой. Ощущая сопротивление тумана, ураган вдавил своего ученика в кровать. Его тело задрожало – то ли от боли, то ли от возбуждения или от появившегося страха. Фран путался в мыслях, уже и сам не понимал, чего хотел. Тело желало разрядки, а умом парень все еще сопротивлялся, хоть и весьма вяло, уже смиряясь со своим положением. Вот уже пик. Видя, что Фран на грани, принц опустился ниже, провел языком по головке, вобрал возбужденный член партнера до основания и отвязал ленту. Резкая струя теплой жидкости ударила в горло принца, а с губ Франа вырвался сладкий и блаженный стон, а тело забилось в судорогах. Немного отстранившись, Потрошитель на глазах лягушонка сглотнул его семя и облизнулся, с неким вызовом глядя на ученика. – Сладкий, – промурлыкал он ему в губы, обнимая властно, но аккуратно, трепетно… – За… зачем, Бел…семп~ай, это же противно… – тихо пролепетал Фран, заплетаясь в словах и слабо соображая, что произошло. Ему было совершенно не понятно такое поведение семпая. – Разве есть тут что-то противное? – проговорил тот, смотря в глаза, пытаясь понять, что так напрягает парня. Краснея, Фран отвел глаза в сторону, ему было легче от разрядки, но то, что его учитель проглотил сперму, вызывало не самые приятные ощущения. На лице его отображались все эмоции, сбиваясь и не зная, в какой последовательности появляться. Принц это видел, и подобное смятение лягушонка только распаляло тягу к нему. – Иши-ши-ши ~ Я хочу своего лягушонка, – проговорил Бельфегор, впиваясь властным поцелуем в губы, не давая возможности сказать что-либо или пошевелиться. Фран широко распахнул глаза, в ужасе думая о последствиях. Потрошитель держал его руки своими, прижимая к поверхности кровати. Тело юноши дрожало и отдавало ценное тепло. Опустившись ниже, начал ласкать шею, переходя к возбужденным соскам, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Его заводили стоны: столь сладкие, желание. Каждая минута казалась вечностью. И в сердце зарождалось желание быть вместе, единым с любимым. Бельфегор это осознал не сразу, но пришедшая мысль делала его в разы счастливее. Немного отстранившись, скинул с себя мешающий плащ, стянув тунику, обнажил бледное идеальное тело. В мутных глазах лягушонка была видна влюбленность, но принц не знал, любит ли его лягушонок. Нависнув над ним снова, принялся целовать, в этот раз более нежно и мягко, давая возможность тому решиться на более отважные действия, которые незамедлительно последовали. Руки Франа ловко расправились с ремнем и ширинкой на штанах и нетерпеливо стянули их, обнажая почти до конца тело Бельфегора. Отстранившись от губ, Потрошитель привстал, скинув штаны и сняв с себя оставшееся нижнее белье, обнажая стройное королевское тело. Бельфегор заметно вздрогнул, замерев: Фран, успевший сесть, припал к шее, целуя и водя языком, вкушая сладость королевской кожи. Это было весьма неожиданно после всех отпирательств. Он обнял за талию одной рукой, а второй, не торопясь, зарылся в пряди светлых волос Потрошителя, тела налились желанием. Не теряя столь ценные минуты и не задумываясь о такой резкой перемене настроя своего ученика, Бельфегор подался навстречу, склонив немного голову набок. Шустрый язычок иллюзиониста щекотал кожу. Принц слегка подхватывал ее зубами и плавно переходил к уху, а в ответ несдержанно срывались стоны: протяжные, мучительные. Повалив лягушонка на поверхность кровати, принц перехватил всю инициативу на себя. Он впился в губы Франа нежным поцелуем, ощущая горячее дыхание, легкие толчки навстречу желанию и несдержанности, мучая ласками губы, шею, грудь и нежностью каждый чувствительный уголок тела. – Беел-семп~ай... – прошептал юноша, несдержанно обняв Потрошителя ногами за бедра. Его тело желало продолжения, но разум истошно кричал, чтобы все прекратилось, но иллюзионист наотрез не хотел его слушать. Разуму пришлось сдаться, но как надолго? – Фран... – бархатно прошептал принц на ухо, отчего парень сразу поежился, и было заметно, как по его телу пробежала дрожь. Тому было приятно слышать столь возбуждающий голос. Приподняв за бедра хрупкое на вид тело, Потрошитель уперся органом меж ножек, на что тело отозвалось дрожью. Протянув к губам Франа два пальца, принц жарко выдохнул на ушко. Объяснять, что делать, не надо было, Фран начал обильно облизывать пальцы язычком. В голове лягушонка всплывали разные картины. Представляя, что будет делать учитель, парень лишь сильнее возбуждался. Закончив и выпустив пальцы, Фран учащенно задышал. А фантазия, не унимаясь, подкладывала все новые образы. – Бел...сем~пай – пролепетал Фран, протягивая к себе и нежно целуя. Ловя момент, принц ввел в юношу один палец. Последовало сопротивление: сразу же и без того узкое колечко мышц сократилось еще сильнее, сжимаясь вокруг пальца, тело же напряглось, как струна. Ласками Бельфегор старался расслабить лягушонка, но выходило не слишком хорошо. Учащенное дыхание Франа сбивало с тормозов Бельфегора, который надавил чуть сильнее. При сильном напоре лягушонок ухватился за руку и старался остановить принца. Узкие стенки все еще сопротивлялись, но уже меньше, когда второй палец проникал глубже вместе с первым, а парню все же удалось кое-как расслабиться. Убедившись, что достаточно разработал проход, принц вывел пальцы, навис над расслабленным юношей и прильнул к его губам в успокаивающем жесте. Приподнимая и протягивая к себе Франа, принц медленно стал входить в него, стараясь не сорваться с первых же секунд. Стенки внутри сжимались при ощущении чужого органа. Фран протяжно простонал от боли вперемешку с удовольствием. Разум Бельфегора как будто отключился, он вогнал полностью до основания орган в узкое колечко, протяжно и хрипло простонав. Проход, мешающий пробраться до заветного бугорка, сжимался. Фран жалобно вскрикнул, его тело интенсивно отзывалось, сжимаясь, мешая источнику боли проникать глубже. Было действительно больно, парню казалось, что его рвут на части изнутри. – Семпай!! – хрипя, прокричал парень, сжимая до синяков плечи. – Бо... больно! Семпай!... Резкий рывок изменил мнение лягушонка. Отвечая громким гортанным стоном, парень чуть расслабился, позволяя насадить себя глубже. Еще рывок: тело парня прогнулось в пояснице, и пальцы из последних сил сжимали плечи. Еще раз: не жалеющий узкий проход толчок… С губ лягушонка сорвался протяжный громкий стон – вот она заветная точка – простата. Парень сам поддался навстречу, его трясло от столь желанной в данный момент пытки. – Фран... – бархатный голос… нежные, но властные объятья за талию… Лягушонок невольно обнял за шею, прося большего, в глазах горело желание. Рывки не прекращались, наоборот, они становились сильнее и чаще. Не прекращались блаженные стоны, коготки царапали спину принца. Потрошитель остановился и вышел. Резкий и в тоже время напуганный взгляд лягушонка. – Семпай... – мягкое прикосновение пальцев принца к губам Франа, он невольно успокоился, отвел в сторону страх и сомнения. Бельфегор развернул парня лицом вниз, оттопырил его попку, снова рывком зашел. Протяжный стон сорвался с губ обоих. Изгиб тела, запутанные короткие зеленые волосы разметались по подушке и плечам, пальцы суетливо сжимали ткань простыни. Мучительные, медленные, но глубокие движения не прекращались. Голос иллюзиониста казался таким сладким, что радовало слух и забывалось все. Измучивая неторопливыми движениями, которые постепенно затихали… мягкими поцелуями и ласками. Бельфегор изматывал их обоих в сладкой пытке. – Се... Семпай... не останавливайтесь... – шептал лягушонок, смотря на Потрошителя через плечо изможденным, но жаждущим взглядом. – Малыш Фран... – целуя шею, промурлыкал принц, прижимая собой к кровати лягушонка. Одной рукой обнимая за талию, второй сплетая пальцы с пальцами юноши, – в этот раз я не остановлюсь. Резкий рывок, дразнящий удар головки члена о простату, – и сладкий протяжный стон. Все, что желал принц, это сблизиться с тем, кого он любит, и его желание исполнилось. Лягушонок подавался каждому рывку, иногда сам насаживался на член, полностью ощущая каждый раз неимоверное удовольствие. Голос с каждым разом становился сбитым, но еще больше сладким и желанным. Ощущая пик наслаждения, Бельфегор сильнее вжал Франа в кровать, дышать ему становилось труднее, а движения бедрами давались все сложнее. Резкими рывками проникая очень глубоко, на секунду показалось, что вот-вот он разорвет простату, хоть это было обманчивым ощущением чистого наслаждения, громкие протяжные стоны становились все более частыми и прерывистыми. Нагнувшись, нежно целуя кожу на шее и из последних сил прорываясь внутрь, принц на последнем рывке излился одновременно с любимым, дрожа в экстазе всем телом. Выйдя из парня, принц без сил рухнул рядом, а лягушонок отключился на несколько минут. Ощутив тепло на шее, приоткрыв глаза, Фран обернулся: Бел лежал рядом, перебирая пряди зеленых волос, блаженно глядя на него. – Мой малыш Фран. Отдыхай, – шептал он, убаюкивая добрым голосом. – Бе… Бел-семп~ай… – пролепетал лягушонок, учащено дыша. – Тише, отдыхай, – усмехнулся юноша, лягушонок сразу закрыл глаза и быстро погрузился в сон. Довольно улыбнувшись, принц накрылся одеялом, плотнее укутал своего любимого, обнял лягушонка и крепко заснул от усталости, прижавшись к нему. Такая непринужденная близость дарила душевное счастье. Пусть физическое наслаждение уже отступало на второй план, сердце все равно билось чаще при мысли о любимом человеке. **** Посреди ночи явились Лус и Леви. Они, ничего не выясняя, отправились спать. Все проблемы будут решать потом. Занзас и Скуало не высунулись из кабинета даже тогда, когда вернулись ребята. Что ж, тем лучше. Стало совсем тихо. Теперь никакой шум не разбудит тихо спящую парочку в покоях Принца-Потрошителя, которая недавно шумела громче всех.