Сбитая правда. Или это иллюзия облитая кровь прошлого в настоящем.

2 Часть. Раннее утро. В кабинете Занзаса, как и всегда, стоял шум и гам. Босс Варии, как и всегда, не мог найти общего языка со своим помощником Скуало, а остальные, кто присутствовал обычно на таких ссорах, стояли в сторонке, ну или пытались их разнять, при этом остерегались стаканов, которые в любую секунду по велению руки могли полететь им в головы. Скуало и Занзас однозначно друг друга стоили, один раздражается по поводу и без, а второй задирает, как может. **** Где-то ближе к середине утра проснулся Бельфегор и присоединился к остальным. Он сел на диван и с задумчивым видом стал смотреть в окно, изредка зевая. Такое лицо у него было, когда он узнал о своем брате близнеце Расиэле или когда вообще сдыхал от скуки. Принц не обращал внимания ни на что, ибо его мысли были забиты учеником. Фран – этот грубый, пафосный, недоступный, мелкий лягушонок – ушел куда-то и ничего не сообщил. И Бел не знает, когда точно он ушел: ночью или раним утром. Это поведение Потрошителя всегда раздражало. Он был в ярости сейчас и придумывал изощренную пытку своему непоседливому ученику. «Конечно, его понять можно, в смятении чувств и все такое. Но все же... сообщить он мог, черт возьми?!» – мысленно вопил юноша, прикусывая губу. – Чтоб тебя... – прорычал приглушенно принц. Что его сейчас раздражало, так это то, что он вообще не знает, где его глупый ученик. Мысли Потрошителя оборвал Занзас, который кинул в блондина задание и приказал выполнить его сразу, как найдет Франа. Принц одарил Босса зубастой улыбкой, смеясь фирменным смехом, и ушел искать своего лягушонка. Мысли забиты мечтами об осуществлении своего коварного плана насчет стилетов, ну, может, и не только их. **** В городе Бельфегор проходил мимо кафе и увидел его! Фран сидел и со скучающим видом смотрел на людей в окно, теребя картинку с изображением лягушонка. «Еще одна осталась? А говорил, что больше нет их. Засранец....» – подумал Бел, заходя в кафе. Серая обстановка заведения чуть не довела Потрошителя до дури, а то снес бы тут все и жил бы хорошо: рыжие стены с белым плинтусом, кафель с непонятным узором, безвкусные на вид столики и стулья. Радовала пара вещей: потолок, застеклённый зеркалами разной формы, и одиноко прибитые уголки. Принц тихо подошел к своему лягушонку и бесцеремонно забрал картинку, мысленно ликуя, что она у него, на что хранитель тумана резко поднял голову. – Бел-семп~ай, отдайте, – пролепетал лягушонок, напрягаясь. Такая неожиданность и неизвестность пугали его, ведь никогда не знаешь, что можно ждать от злого принца. – Иши-ши-ши ~… Нет, теперь я могу шантажировать тебя, а ты выполнишь любое мое желание, – промурлыкал принц, поправляя диадему. – А что я хочу, ты и так знаешь, Фран, – голос его был хищным и язвительным. – Я не буду ничего выполнять, семп~ай, – пробурчал тот в ответ. – Фран, – прошептал принц, мотая картинку из стороны в сторону перед лицом хранителя тумана. – Бел-семп~ай! – даже не поведя бровью, но попытался отобрать картинку. – Не-а, она теперь моя, – игриво мурлыкал Бел, убирая картинку в карман. Если бы не челка, то можно было подумать, что принц сейчас сорвется или просто разнесет все вокруг. Но нет! Он был доволен, найти Франа оказалось несложно. Забрать, наверное, последнюю картинку с изображением лягушки было делом нехитрым, что помогло Франу сосредоточить все внимание на Потрошителе. Белл просто молча дал почитать задание, после чего он вышел из кафе, утягивая за собой и лягушонка. Достав картинку из кармана, он шел, специально дразня ею Франа, а ведь в прошлый раз ночь прошла довольно быстро, да и под конец кое-кто не желал останавливаться. Подняв глаза на Франа, принцу стало не по себе. «Неужели Фран стал ненавидеть его после того, что Бельфегор сделал? Или просто старается отдалиться? Нет, этого не может быть, он ведь сам просил, когда я останавливался, шептал на ушко, прося продолжения. Не может быть, чтобы он ненавидел. Тогда что с ним не так, откуда это невыносимое давление», – мысли не давали покоя, кружась вихрем в голове. «Фран... что ты чувствуешь ко мне?» – промелькнуло в мыслях Бела, после чего он опустил глаза. Почему он начал думать о таких вещах? «Черт... я, походу, влюбился в этого наглого лягушонка...». Убрав картинку, догнал иллюзиониста, который уже успел уйти далеко вперед, пока принц летал в облаках. Он решился приобнять Франа за плечи, улыбаясь радовавшим слух возмущением, старательным отговоркам. Все, что хотелось принцу, так это тепло его ученика, пусть и мимолетное. **** Вдвоем они выполнили задание успешно и быстро, да еще и время осталось. Бельфегор предложил Франу прогуляться и поговорить. На что Фран со спокойным видом согласился, понимая, что нужно как-то выудить у принца картинку, благодаря которой он может выпросить, что пожелает. А так как картинка у него, нужно что-то делать, пока не случилось ничего дурного. А зная Потрошителя, лягушонок понимал, что тот способен на многое. Идя за ним, Фран сверлил принца взглядом, представляя разные способы, как забрать картинку, отводя глаза и смущаясь того, что иногда даже представляет постельные сцены. Чаще моменты прошлой ночи. «Чертов принц! Все из-за тебя! Из-за тебя я стал пошляком! Вот увидишь, я найду способ лишить тебя этой наглой ухмылки, найду! И тогда пассивом станешь ты, а не я! А?... Что я несу! Черт! Бел-семп~ай, ненавижу вас!» – тихо шипя, лягушонок шёл следом, проклиная своего наставника, а ведь во всем и правда он виноват: «Но ведь... В этот раз семп~ай был необычно нежным... что же не так с ним... почему меня это так начало волновать?...». Не заметил, как дошли до парка. Шумно. Повсюду дети и их родители, парочки, и много разных людей. Остановившись у лавки, минут двадцать они оба молчали. Не выдержав, разговор начал Фран: – Бел-семп~ай, о чем вы хотели поговорить? – спокойно проговорил он, как будто ничего между ними не было. – Я бы хотел узнать, куда ты уходишь постоянно? – Принц с интересом посмотрел на него. – Вас волнует моя личная жизнь? – Лягушонок заметил, что что-то не так с принцем, – и вообще, я ушел раним утром. Вас что-то беспокоит? – Ничего подобного! – прошипел он, понимая, что хранитель тумана видит его насквозь. – Бел-семп~ай , – Фран начал тыкать в щеку принца пальцем. – Врать так и не научились. Это Бельфегора возмущало, что ученик его так хорошо знает и может раскусить, как маленького. Вовремя вспомнив про картинку, принц впился в губы мальчишки. Этого вкуса ему постоянно не хватает, ведь Фран отдалялся от него каждый раз. Отдаление и сопротивление. Нехотя отстранившись, Бел посмотрел на лицо лягушонка, смущенное, придающее милый окрас глазам. – Бел-семп~ай, тут же люди. Имейте совесть! – Возмущен. Парень с лягушечьей шляпой постоянно возмущался, даже не понимая, что чувствует принц после этого. Ему всегда было все равно. – Иши-ши-ши ~ Сам виноват. Постоянно куда-то уходишь, даже не говоришь куда, – прорычал принц. – И после этого я недоступный? Вечно холодный? На себя бы посмотрел! – Это мое личное. И вообще, Вы мне учитель, а не любовник. Хватит уже быть ребенком! Повзрослеть пора! Последние фразы дернули важную ниточку души принца. Потрошитель молча кинул где-то с сотню стилетов в сторону лягушонка, вдобавок влепив сильную пощечину. Поднявшись, он ушел куда-то, не говоря ни слова. Фран остался сидеть, фыркая и вытаскивая стилеты, ломая их, проводил принца взглядом, дотронувшись до покрасневшей щеки. «Он впервые показал свои эмоции? Которых у него никогда не было, что на него нашло? Вроде постоянно ругаемся на подобные темы», – промелькнуло в его мыслях, Франу невольно стало не по себе. – «Семп~ай да, что с вами творится?» **** Тем временем принц зашел в кафе, купил горячий шоколад и тортик, сел за свободный столик, где на него никто не будет смотреть. Ему было противно и больно. Фран просто шикарно подобрал слова, отчего принц постепенно уходил в депрессию, а точнее в ярость. Из его головы не выходила та пощечина и спокойная реакция, как будто он этого давно хотел. Ему хотелось забыть этот день или взять задание и уйти на него одному, без помощника, ученика – Франа. Впервые в жизни ему захотелось убивать, не рассматривая, кто это: ребенок, молодые люди, взрослые или старики. Он жаждал крови, много крови, криков, воплей о пощаде. А больше всего он хотел, чтобы Фран подошел и обнял его, сказал на ушко: «Простите меня, Бел-семп~ай», и все бы встало на свои места. Но его нет, он там, на лавочке, спокойно сидит и даже не думает подходить сюда. «Как и всегда», – подумал принц, отпивая немного горячего шоколада. Да, всегда выходило именно так, в штабе мешали другие, сильным эмоциям не место там, а на улице никто почти о них не знает, вот тут и даешь им волю. Словно дикие звери, прогрызающие дыры в душе и выбирающиеся наружу. От подобных вещей Потрошителю становилось не по себе вот уже в который раз за день. – Вот же засада… и что дальше? В таком темпе и прямая дорога в психушку, – тихо бормотал себе под нос принц – да и он сам виноват, получил по заслугам. Мимо заведения проходил Мукуро с довольным выражением лица. Заметив в кафе Потрошителя Варии и его состояние, он заинтересовался тем, что случилось. У него заиграли разные мысли, тем более обычно рядом с принцем бегал его ученик – Фран, а сейчас его нет. «Странно, где этот глупый ребенок носится, оставив своего семпая одного», – странно улыбнувшись, он зашел за угол заведения, использовал атрибут тумана, приняв облик его ученика Франа, и отправился к Бельфегору. Зайдя в кафе, в котором принц очень любил проводить свободное время, так как здесь тихо, уютно, темная обстановка и приятный аромат шоколада повсюду, который так любит Потрошитель. Не удивительно, что он тут проводил почти все время: все вокруг умиротворяет. Смотря на спину принца, он не решался подойти. «А вдруг догадается? Ку-фу-фу, интересно, что он сделает, нападет или же просто молча уйдет?» – Мелькало в его мыслях. Угловое место на двоих, все та же обстановка полумрака. Тут они – глупый ученик и Потрошитель – всегда уединялись вдвоем, шутили и веселились. Но странное поведение принца заинтриговало. Почему? Хранителю Вонголы самому стало интересно. Подойдя к нему ближе и сев рядом, туман заметил, что Его Величество игнорирует его присутствие и ест шоколадный тортик. «Ку-фу-фу …Неужели эти двое поругались, надо же, какая редкость», – Мысленно широко улыбнувшись, Мукуро в облике стал приставать к Потрошителю. – Бел-семп~ай, – проговорил он. – Чего тебе? – ест тортик, злобно рыча на него, ибо мешал уединению и ощущал странное присутствие кого-то. – Ну, Вы чего, Бел-семп~ай? – тот слегка игриво провел ладонью по ключице. – Я же ведь ничего не делал плохого. Потрошителя чуть не передернуло на месте от такого: «Сначала он отказывает, а теперь сам пристает и еще делает из себя невиновного? Непростительно! Да как так можно? Сначала делает одно, а потом совершенно другое, никогда не думает о последствиях. Черт!...» – Ничего, – фыркнув, принц продолжал уплетать тортик. – Вы злитесь на меня? – прошептал он на ушко. – Бел-семп~ай, простите глупого малыша Франа. – Отстань! Я ем, не видишь? – прорычал принц. Ему стало противно такое поведение со стороны “ученика”: ведь эта лягушачья мордочка недавно игнорировала его, а теперь липнет, как пиявка. «Вот чтоб его настигла жестокая анальная кара!» – подумал Белл, перед тем как сказать: – А ты знаешь, когда я ем сладкое, лучше меня не трогать. – Ну, Бел-семп~ай, – захныкал лягушонок, взяв его за руку. – Бел-семп~ай, простите глупого малыша Франа, – повторял он, стараясь добиться внимания, продолжая играть. Мукуро немного понял, что к чему. – Фран, – оскалившись, прорычал принц, грозно посмотрев на него. – Я тебя предупредил. Лучше не тронь меня, ты сам сказал повзрослеть, а сейчас как маленький липнешь ко мне. Достал, определись уже. – Бел-семп~ай, – промурлыкал он ему в губы и сразу стал целовать, заканчивая возмущения. Голос был настолько приятым и успокаивающим, что принц в смятении: отстраняться или нет. То, что произошло в парке, Мукуро не знал. Но Бел сам рассказал немного, а значит, эти двое в ссоре. Потрошитель посмотрел на лже-Франа. Его голос и прикосновения завлекали хранителя урагана, что даже принц постепенно смягчился. Легкие манящие прикосновения, мурлыканье, флирт, отчего в разуме мутнело. Мукуро этого и добивался, ведь у него было множество догадок, и то, что они в ссоре, подтвердилось. Продолжая сводить с ума принца, он отвечал на властные поцелуи, поддавался ласкам на шеи и груди, держа свой облик под контролем. Принц дошел до укусов на шее, после чего начали доноситься легкие постанывания и появилось небольшое сопротивление. Бельфегора это заводило очень сильно. «Неужели он все понял, что без меня не сможет, или просто решил извиниться? Странно..» – Подумал Принц, наслаждаясь происходящим. Да, Фран сидит рядом, отдается ему. Но принц не подозревал, что это на самом деле Мукуро. Тем не менее, ощущения лишнего человека не пропадало. – Бел-семп~ай, не торопитесь, – промурлыкал он, обнимая его, давая вдоволь насытиться. – Иши-ши-ши, терпи, в этот раз я оторвусь на тебе. Ты оказался слаще шоколадного тортика, – облизнувшись, прошептал Бельфегор ему на ушко. – Даже детишек не жалко? Бел-семп~ай, Вы коварен, – зажмурившись от очередного прилива укусов. – Снова начал про детей? Закончишь опять фразой: «Бел-семп~ай, перестаньте, тут же люди!» – недовольно посмотрев на него, принц стал рычать. Ведь если так и будет, он просто сорвется на нем. И тут уже пострадают не только окружающие, но и само здание. – Нет, что Вы, Бел-семп~ай, такого не будет. Я просто спросил, – проговорил он поспешно, осознав, что с настоящим Франом уже было такое, старался утешить его и не оборвать свой задуманный план. – Если будет по-иному, пеняй на себя – проговорил Потрошитель, продолжая свое увлеченное занятие. Наглая блондинистая морда сразу юркнула под стол и стала игриво ласкать пространство между ножек лже-Франа. Тот стал алым, сразу напрягся и сжался. Ведь если потеряет контроль, все обломится. Тело само по себе отзывалось на ласки, вздрагивая, слегка постанывая и иногда сопротивляясь. Мукуро находил момент на восстановления контроля над формой, для его же блага, но иногда было очень трудно это делать. Принц был очень голоден, продолжая умело ласкать, не прекращая сводить с ума лже-Франа. Мукуро в этом обличии старался сопротивляться. Зажмурился и закрыл рот ладонью, чтобы не было слышно стонов. После поцелуя через ткань штанов и белья основания плоти по телу пробежало резкое возбуждение. Рука Франа скользнула вниз, стараясь остановить Принца-Потрошителя, но вместо этого прижала к себе, прося еще. Тело горело желанием, которого туман так и ждет. Странно улыбаясь, принц расстегнул ремешок и ширинку, а затем стал стягивать штаны. После принялся стягивать уже нижнее белье, целуя область чуть выше паха, обжигая горячим дыханием. – Бе… Бел-семп~ай… Подождите… Идемте лучше в уборную… – если все-таки он случайно потеряет контроль, плохо тут будет всем. Хорошо хоть, когда он зашел в кафе использовал иллюзии на здание и посещающих его людей, чтобы никто не обращал на них внимания, но люди все равно были. Пока не поздно, лучше часовую бомбу замедленного действия увести подальше от зала. Ведь голос уже дрожал от возбуждения. – Нет, я хочу тут, – промурлыкал принц, продолжая целовать низ живота. – Бел-семп~ай, я Вам там без сопротивления отдамся. Прошу, Бел-семп~ай… – уламывал, постанывал он, ощущая, что довольно хорошо умеет заводить. – Точно отдашься, или снова чтобы заманить и поиздеваться? – Обещаю, Бел-семпа~й, – промурлыкал он, соблазнительно улыбнувшись. – Тогда хорошо. Идем, – вылезая, проговорил он, улыбнувшись. – Иши-ши -ши только посмей не сдержать слово. Пеняй потом на себя. Поспешно застегнувшись, лже-Фран обаятельно улыбнулся, встав с кресла, поманил за собой Потрошителя, играя с ним. Принц перед обликом Франа был податлив, отчего Мукуро все больше хотелось завлечь его в уборную, план разгорался все более пикантным образом. Затащив ученика в уборную за руку, Бельфегор сначала прижал лже-Франа к стене, стал ласкать шею, упираясь коленом в пах. На подобные прикосновения издавался с губ ответ – сладкое постанывание. Обнаружив, что последняя кабинка свободна, принц затащил Мукуро туда, продолжая изнурять ласками, спускаясь ниже, стянув с него до конца штаны, которые повторно пришлось расстегивать. Расправившись с нижним бельем и, наконец, добравшись до запретного плода, Потрошитель начал его ласкать, хорошо работая язычком. Лже-лягушонок, не сдержавшись, застонал. Работа языком просто сводила с ума лже-Франа. Ноги стали слегка подкашиваться, и он опустил сразу обе руки на голову принца. Этим двоим уже все равно на окружающих в зале. Что хотел – Мукуро получил, осталось закончить начатый план. Бельфегор продолжал ласкать расслабленного парня, который забыл о сопротивлении и только поддавался, откидывая голову назад. Ощущая, что больше не может держать контроль внешности Франа, воспользовался моментом и, достав из кармана темную ленту, завязал ему глаза. – Бел-семп~ай, простите, я стесняюсь немного… – прошептал Мукуро ему в губы, нагнувшись и приняв уже свой обычный облик, но оставив голос лягушонка. Облизнувшись, оценивая мастерство принца заводить партнёра. – Иши-ши-ши, Фран застеснялся делать это в туалете после всего, что между нами было? – проговорил принц, принимая игры хранителя атрибута тумана. – Простите, Бел-семп~ай, – широкая улыбка, но голос все тот же. – Фран, ты игривый сегодня, после утреннего срыва – проговорил он, продолжая свою работу. – Это очень странно для тебя. – Бел-семп~ай… Вы же хотели меня. А я такой плохой, совсем не понимал ваших чувств… – постанывая, шептал он, довольно улыбаясь. Принц слегка смутился. Ведь он это делает с Франом, который не позволял дотронуться до себя, а тут сам просит, да и еще признал, что он ошибался во всем. Когда он принялся ласкать головку его члена, Мукуро голосом Франа простонал, положив ладонь тому на макушку и слегка надавив, чтобы тот взял его в свой королевский ротик. Принц поддался, как бы послушно заглотил основание. У обоих возросло возбуждение: Потрошитель все делал так умело, что Мукуро даже позавидовал настоящему Франу. Ведь получать такое удовольствие не каждому суждено. Вздрагивая от ласк и надавливая на затылок, Мукуро задавал свой ритм, которому принц слушался, как миленький, не стараясь сдержать стоны. Заметив возбуждение принца, парень остановил его и притянул к себе. – Бел-семп~ай , – он принялся его властно целовать, прижав к стенке кабинки и расстегивая штаны на нем. – Фран… Нет, я тебе не разрешал быть сверху, – задергался принц, недовольно зарычав. Мукуро смотрел на юношу, да, ему удалось одурманить великого гения, загнать в туалет и при этом воплотить коварный план. Понимая, что продолжать подобное не стоит, а то можно и увлечься таким времяпровождением. Убрав до конца иллюзию, хранитель тумана смотрел свысока на юношу, ухмылка расплылась по губам. – Ку-фу-фу, какой развратный принц в Варии, однако, – проговорил он уже своим голосом, дав понять, что перед ним взрослый Мукуро. Туману надоела эта игра, когда сам принц-Потрошитель в таком состоянии. – Мукуро!? – внутри урагана все сжалось. Поняв, что все это время это был он, принц почувствовал, что ему стало противно. Резко метнул в него стилеты, на голос, ибо глаза были связаны лентой, он их легко отбил. – Пусти! Даже не смей трогать меня! – не успокаивался он. – Только посмей, ты сразу отправишься в ад! – Боже, какой панический принц. Услышал голос врага и сразу панику завел, – усмехнувшись, Мукуро опустил руку на его пах. – Нет! Не смей! Я убью тебя, если это сделаешь! – злобно рычал принц, прикусив до крови губу. Рука Мукуро просто в наглую сжимала орган. – Нет, перестань!... – Ку-фу-фу, какой шумный, – парень резко впился в губы урагана. Тот забился в панике, пытаясь оттолкнуть его. Немного подумав, он развязал ему глаза и сразу связал руки. – Будешь сильно шуметь – сделаю еще хуже. – Тварь… тебе не жить, – шипел злобно юноша – обещаю, я тебя из-под земли достану и лично убью… мнааахх… Принц сжался, стараясь освободить руки. Он был настолько милым, даже Мукуро стало немного жаль и завидно, ибо его глупый ученик отхватил прелесть Варии. Прижав его лицом к стенке, Рокудо принялся гладить Бельфегора по уже оголенным ягодицам. Проводя ладонью по нежной коже, улыбался на то, что юноша не переставал сопротивляться. Кусая кожу на шее, вслушивался в сбившиеся возгласы и стоны, которые усердно старался скрыть принц. Держа его руки над головой, Мукуро просто издевался, лаская головку органа, опускаясь по длине ниже. Принц не переставал сопротивляться, но возбуждение заставляло на мгновение сдаться. Любуясь, как принца охватывает страх унижения, Мукуро специально прижимался своим возбужденным органом к королевской попке, отчетливо ощущая дрожь и легкое сопротивление. – Мукуро, подонок… прекрати… – шептал принц, уткнувшись в свои руки. От сильного возбуждения и издевательств он еле стоял на ногах. – Нет, зачем прекращать, твоему телу нравится – шептал парень, продолжая ласкать головку и всю длину члена. – Ты на свою смерть идешь… Пусти! – очередная попытка вырваться не увенчалась успехом. – Вот что за упрямец! Сам напросился, твое нытье, оказывается, иногда имеет предел, – прорычал он. Резко прижал вплотную Потрошителя к стене, без подготовки и смазки сразу же вошел в него. Принц вскрикнул, его тело заныло и задрожало от боли, он невольно прогнулся в пояснице. Потеряв ориентир, чуть не потерял сознание, а разум был затуманен нахлынувшей алой пеленой. – Не думал, что ты настолько развратен, Варийский принц. Тело уже трепещет в желаниях меня, покажи, какой у тебя голосок, принц, – шептал иллюзионист, гладя по груди ладонью. Мукуро, не останавливаясь, продолжал движения бедрами, заставляя принца не стонать, а вскрикивать, а то и кричать, перемешивая наслаждение с адской болью. По щекам принца, впервые за долгое время, потекли слезы, не те, что показывают грусть или разочарование, а те, что показывали отвращение, боль, унижение. Жмурясь и скрывая все это за руками, он старался скрыть предательские вскрики. Пошевелиться для сопротивления он уже не мог, тело было полностью прижато к стене, и крепкие руки все сильнее сжимали бока, ломая кости. Под Мукуро принц ощущал беззащитность и не мог ничего сделать, только терпеть все эти унижения, сдавлено стонать или вскрикивать. Наслаждаясь этим, Мукуро, наконец, достал до простаты. Реакция принца его порадовала: Белл, резко сжавшись внутри и задрожав, дал понять, что это был предел. Сильное сжатие усложняло движение, но принц лишь увеличил свои страдания себе сам. С каждым резким движением его тело невольно реагировало так, что он просто сдался. Резко насадив принца на свою плоть полностью, Мукуро сладко простонал ему на ушко, сжав сразу основание члена и, не давая ему кончить, продолжал движения. Выйдя из него, Рокудо опустился с Бельфегором на пол, ибо на ногах он уже не в силах стоять. Усадив на свои ноги, вплотную уперся своим членом в него и стал надрачивать. С губ принца срывались слабые стоны, смешанные с криком. Развязав руки принца, мучитель сразу убрал ленту. Потрошитель вцепился в плечи Мукуро, а с его губ продолжали срываться крик. Когда был достигнут пик оргазма, хранитель тумана Вонголы отпустил основание, и они вдвоем излились, после чего Потрошитель потерял сознание. «В таком виде он не даст никакого отпора, хоть продолжай его насиловать», – подумал, смотря на ослабшее тело принца, иллюзионист, поднявшись, поправляя на себе одежду. Приведя себя в порядок, он вышел из кабинки и закрыл дверцу, якобы ничего не делал и не знал. Выйдя из уборной и заметив в зале Франа, туман со спокойной ухмылкой прошел мимо него к выходу. **** Заметив Мукуро, своего учителя, который был крайне доволен чем-то, лягушонок напрягся. Принц всегда проводил больше времени тут, а сейчас его нет. Уйти один он не мог, ибо принц дожидался Франа всегда в кафе. «Так почему его нет? Да и учитель тут… Все было крайне странно», – Подумал лягушонок. Поднявшись, парень не последовал за учителем, а направился туда, откуда тот вышел – в уборную. Фран не ожидал увидеть бледного и слабого принца, лежащего без сознания на холодном кафеле. Подбежав к нему, лягушонок стал усердно приводить его в чувства, не понимая, отчего и по какой причине с ним это случилось, но тут же вспомнил своего учителя. Парень заволновался, хоть это и не было видно на лице. Заметив работу своего мастера, Фран затрясся от злости или же от ревности… Он и сам не понял, что это. Ему впервые захотелось убить хранителя тумана Вонголы, своего учителя. Поправив на своем семпае одежду, лягушонок поднял его на руки и поспешил через вторую дверь кафе на улицу. Мысли перемешались, он не знал, что ему делать теперь, как правильно поступить, но трезво соображал, что для начала нужно отнести семпая в штаб. **** Через какое-то время добравшись до штаба, где как всегда было шумно, воспользовавшись этим, лягушонок поспешил в комнату принца. Стараясь быть тихим и незаметным, не хотел отвечать на вопросы, которые задавал бы Леви, и уж тем более отчитываться перед Занзасом, когда сам не знаешь, что к чему. В покоях Потрошителя лягушонку никогда спокойно не было: стены белого оттенка, на них свисали прибитые кинжалами и ножами куклы, разорванные, облитые краской красного цвета, замещающей кровь, краска на стенах того же цвета. Ковер усыпан трупами игрушек, тоже облитых кровью, шторы, темные и массивные, прикрывали широкие окна. Кровать большая двуспальная, покрывало усыпано подушками алого и белого цвета, темно-бордовое одеяло и простыни, что больше напрягало. Так это ножи в подушках, прикроватной тумбочке. Покои принца будоражили в венах кровь, и по телу невольно пробежала дрожь. Уложив семпая на кровать, парень продолжил приводить его в сознание. Получив заметный результат пробуждения, лягушонок спокойно убаюкал его с надеждой, что завтра он проснется и это окажется кошмарным сном. Это было его большое желание, даже не подозревая, что что-то уже случилось и это куда страшнее его догадок.