Сбитая правда. Или это иллюзия облитая кровь прошлого в настоящем.

3 Часть. Поместье было мрачным, с темными жёстким камнем на стенах, резкими выемками для окон и дверей, черепица злорадно поблескивала от лунного света, придавая обстановке еще больше мрачности, чем ест на самом деле. Ночную тишину нарушил крик женщины, которая надеялась сбежать из поместья. За ней, смеясь шипящим смехом, выбежал мальчик, весь облитый кровью. Догнав ее, он стал резать ножом беззащитное тело девушки, проливая кровь, вскрывая живот и грудную клетку, пока та не затихла вовсе. Довольный своей работой, юноша побежал домой. Уже позже донесся крик мужчины, окно забрызгало кровью, и ночную тишину разрезал детских смех, но уже двух детей. **** – Брат, мы ведь до конца будем вместе? – Проговорил детский голос. Ребёнок обнимал своего брата, сидя с ним на кровати, в доме, среди трупов и море крови. – Да, до конца, – Ответил юношеский голос. – Обещаешь? – не успокаивался ребенок. – Ще-ще-ще, да, я буду всегда с тобой, даже после совершеннолетия. – Врешь! Ты хочешь отобрать у меня корону, только из-за того, что родился раньше, и убить так же, как папу и маму! – Ще-ще-ще... Бельфегор, ты стал в своем возрасте таким догадливым, но я не стану убивать того, кого люблю, – доставая нож, проговорил он, проводя им по контуру шеи юноши. – А нет, убью, и сделаю чучело на память, ще-ще-ще ~ – Расиэль!!! Детский крик оборвался после звука разрезанной плоти и капающей теплой жидкости, которая медленно стекала на руки мальчика. Уже в таком малом возрасте он ощутил, что такое смерть и потеря близких. Лицо его брата было таким спокойным, как будто он ждал этого. Ждал, чтобы его убил собственный брат-близнец. **** Ранее утро. Очнувшись от столько неожиданного сна, Бельфегор автоматически дотронулся до шеи. Сон. Хоть это и был сон, но он был таким реалистичным. Как будто Рас действительно был в комнате и разрезал горло принца ножом. Более-менее успокоившись, юноша, ощущая на теле тепло утреннего солнца, погрузился в раздумья. Этот сон ему уже давно не снился, с того времени, как он уехал из Италии. «Как это было давно, интересно, поместье еще там или его уже снесли?» – прикрыв глаза, а после вообще закрыв, Бел тяжело выдохнул. Мысленно выругавшись о том, что Фран все же отдернул шторы в стороны и разрешил солнцу еще больше проскользнуть в комнату. Приоткрыв глаза, Потрошитель сонно огляделся. На лице принца проскользнуло удивление, когда он заметил рядом с собой завтрак. Юноша чуть улыбнулся. Наконец до его разума дошли столь неприятные ощущения: тело стало ломить, словно на него обрушили пятитонный груз. Немного простонав, плюхнулся назад на постель, после чего подошел Фран, смотря на него своей мордашкой. «Ну разве он не милый?» – подумал принц, смотря на друга. Он постарался перевернуться на живот, жмурясь от неприятной боли. Плохие же мысли на счет лягушонка пока не приходили в затуманенный разум. – Бел-семп~ай, меньше двигайтесь, – проговорил Фран, потянувшись, прикрывая рот ладонью – зевая. – Что было вчера? Отчего такая боль? – прошипел принц недовольно. Только постельного режима не хватало. В голове смутно крутилось чувство выпущенного из виду куска вчерашнего дня. – Вы разве не помните, Бел-семп~ай? – Удивленно смотрел на него юноша. – А разве должен? Я лишь помню, что мы разругались, я ушел в кафе и, поедая тортик, ждал тебя, дальше... не помню – обреченно выдохнул Потрошитель, смотря куда-то в стену. – Так что было вчера? – Мы столкнулись с одним из Вонголы и подрались, – тихо проговорил лягушонок. Не дай бог он сейчас вспомнит! Ведь сначала ему же плохо будет, а потом еще и Мукуро за то, что он сделал. – Да и вам досталось хорошо, пришлось отступить. Оттуда такая боль. – Досталось мне?! – на грани срыва прокричал Принц. Вот что-что, а в бою проиграть – для него позор. – Кто был? Говори! Я не мог так просто проиграть… уйй… – зажмурившись, рухнул назад на постель, тело адски ломило. Фран огорченно выдохнул: хотел сделать как лучше, а вышло как всегда. « Ну и что мне с ним теперь делать? Сказать, как было, не стоит, – разнесет тут все, даже Занзас тут не поможет, только усугубит ситуацию. Если влезет сюда кто-то еще из ребят... Мда… не легка задача…» – тихо выдохнув, лягушонок залез на принца. – Бел-семп~ай, успокойтесь. Ничего же не случилось, и ваша репутация Потрошителя не рухнет, уж поверьте, – успокаивающе проговорил он, разминая плечи парня. – Как мне успокоиться?! – прорычал он, повернув голову в его сторону и зыркнув недовольным взглядом. – Ладно бы кто-то из наших, но Вонгола! Черт! Кто был, говори, Фран! – Тсуна и Гокудера, – на выдохе произнес он, скрестив пальцы за спиной. – Расслабьтесь, вы сильно напряжены, Бел-семп~ай – ЧТО?! И после этого ты мне говоришь расслабиться? Фран, как я посмотрю в глаза Боссу после такого провала? О котором я даже не помню… – буркнул принц, уткнувшись в подушку, и стал что-то бурчать в нее. – Боже, да что теперь… сначала это, да еще сон… – Бел-семп~ай, вы сам не свой, что случилось? – Фран… Можешь выяснить про одно поместье, а точнее про мою семью, еще точнее про Расиэля? – Голос заглушала подушка. Несколько минут лягушонок ошарашено смотрел на Потрошителя: он назвал имя его брата-близнеца, да и еще с таким требованием. Привстав немного, он кивнул: – Хорошо, поищу, что найду... – Смотря на друга, он не знал, что еще и сказать. Редко можно было его расспросить о Расиэле, его брате, и как они жили раньше. После того, как Фран ушел, Принц даже не высунулся из комнаты. Он отчетливо вспомнил все то, что с ним сделал Мукуро. Он понимал Франа, который соврал ему, чтобы еще сильнее не повредить психику. И спасибо ему за это. Юноша повернул голову набок, смотря в окно. Что ему теперь делать? Сон с воспоминаниями о брате после изнасилования одного из Ванголы – жуткое ощущение. Он встал с постели и сразу направился в ванную, решив, что теплая вода поможет расслабиться. После нескольких минут ожидания, пока прозрачная жидкость наберется в ванную, принц разделся и залез в воду. Посмотрев на запястья, автоматически принялся их потирать. Единственным желанием было убить его при встрече. Истерзать так, чтобы собрать его было невозможно, чтобы он кричал и корежился от боли, как мама и папа в детстве, как другие последующие жертвы. Стиснув до боли и скрипа зубы, Потрошитель с силой ударил кулаком о стену, а после уткнулся в нее лбом. – Что может быть противнее, кроме как лишиться девственности от врага… – тихо прорычал себе под нос. Переводя взгляд на воду, в которой на мгновение всплыло лицо Расиэля, сильно зажмурился, чтобы прогнать картинку из головы. Ее заменила другая: кровь, выливающаяся из темноты. Выскочив из ванной, нацепил попавшийся под руку халат и вышел в спальню. Осмотревшись, успокоил себя тем, что это лишь игра воображения, и, тихо выдохнув, он принялся за себя, чтобы показаться перед Занзасом во всей красе и немного отвлечься от издевательств над Скуало или Луссурии, которые заявили на днях, что они самые пикантные мужчины в мафии. Скуало еще может быть, а вот Луссурия, простите, но нет. Что можно взять с этого расписного павлина, который ведет себя как ребенок? Даже во время боя с Ванголой, он и то проигрывал какому-то мальчишке! Скуало еще можно понять: его зажали в бою у земли, и он продул, но как мужчину можно записать в кандидатуры. Может именно своей вспыльчивостью, раздражительностью и привлек к себе недосягаемого Занзаса? Да и, смотря на них, можно только позавидовать: у этой рыбьей морды высокая должность после первой постели. Что касается остальных, тут не попишешь, все мы лишь те, кто уже облил свою жизнь кровью. После этой мысли перед глазами Потрошителя возникла картина: тело его брата и его спокойное лицо. Отшатнувшись назад, принц сел на подушку, лежащую на полу, учащено дыша и ошарашенно смотря в пол. – Да что со мной сегодня?... – Прорычал, закрыв лицо руками. – Я – король. Единственный, и никто не заберет мою корону. Даже если он жив, в битве он снова умрет, как той ночью. Только я наследник! Я – король! Поднявшись и удостоверившись, что выглядит привлекательно, Бельфегор сразу вышел из комнаты. Из кабинета Босса уже доносился шум и скандальный вопль Скуало. «И так каждое утро», – в который раз подумал он, идя в сторону кабинета. Стараясь не думать лишний раз о чем-то, что могло бы напомнить ему о Расиэле, принц шагал по коридору. Зайдя в кабинет, где обычно все собираются, Бельфегор обратил внимание на то, что все словно с цепи сорвались, что было удивительным. Луссурия скандалил со Скуало, хотя этот павлин фактически только ныл, Леви держал Луссурию за подмышки и старался удержать, а вот Скуало вновь не везет: Занзас, чтобы меньше тратить нервы или патроны, просто держал акуленыша за волосы, что оказалось эффективнее. После таких сцен обычно все получали по паре пуль и расходились по заданиям, но не в этот раз точно. Что случилось между ними, Принц не знал, но догадывался, раз начали ругаться павлин и акула. «Зверинец в мафии», – подумал Потрошитель, посмотрев на каждого из них. – « Что случилось со здешней мафией? Возможно, Занзас о том же думает?» Пройдя к своему любимому дивану, юноша аккуратно сел на него, наблюдая за всем происходящим. Не теряя времени и возможности, он стал подливать масла в огонь, отчего Скуало просто взбесился. Тут уже попытки удержать акулу за волосы не помогут. Вскочив, как только это морское существо приблизилось ближе, принц выпустил стилеты, которые, как гирлянда, крутились вокруг него, а уже после их обоих отвлек выстрел. Занзас в бешенстве, и, похоже, не на шутку. Вручил принцу задание, а Скуало за шкирку увел в спальню, а остальные разбежались кто куда. **** Середина дня. Принц медленно проходил по улицам, раздумывая над тем, что чересчур сложно было выполнить задание в одиночку. Если бы рядом был Фран, то дело пошло бы быстрее, но, увы, он, находясь на его поручении, достает нужную только ему информацию. Принц редко о чем-то просил его. Даже если это было что-то наподобие «принеси-подай», Фран никогда не отказывал, а если и были отказы, то Принц незамедлительно начинал показывать свое главенство. А что еще страшнее, начинал кровопролитие. Размышления Принца оборвал знакомый голос – это был Фран. Потрепанный немного, да и где-то виднелись ссадины от боя. Было видно, что его просто так не отпустили. Лягушонок подошел к своему учителю. От него несло противным запахом зефира. Хозяин этих сладостей не кто иной, как Бьякуран, а значит, Фран искал информацию именно у них, и, возможно, даже нашел. – Бел-семп~ай, пойдемте обратно, мне вам нужно кое-что рассказать, – проговорил он устало. – Пошли, этот разговор не для улиц, – так же устало ответил принц. Придя в штаб, они оба сразу же ушли в спальню. Закрыв за принцем дверь, Фран сразу начал разговор. – Ваш брат жив. Как это объяснить – не знаю, – начал он. – Я лично его видел и случайно на него нарвался. – Жив?! – Ошарашенно воскликнул Потрошитель. Значит, сон и галлюцинации не просто так были у него сегодня. Почувствовав себя плохо, принц опустился на пол. Появилась какая-то слабость в теле. – Бел-семп~ай! – Подлетев к нему, лягушонок сел рядом. – Бел, что с тобой? Ты побледнел. Что-то не так? – Да, со мной весь день что-то не то, – тихо проговорил он. Фран нахмурился, поспешно помог встать другу и подвел к кровати, уложив на нее. – И не вставай, тебе нужен отдых, и только. – Нет, мне надо отдать отчет Занзасу и разобраться до конца с «ним». – Я кому сказал – отдыхать? – Рявкнул лягушонок. Он редко показывал тепло, доброту и заботу, поэтому принц сразу притих. Поднял на него глаза, когда тот стал гладить его по волосам. Что ж, теперь он дает слабину в отношении Потрошителя, невольно для самого себя. От такого редкого и ценного блаженства Бельфегор не заметил, как погрузился в сон. Убедившись, что его друг спит, Фран тихо встал с постели. Закрыл окно на замочек, плотно задернул шторы, после, по привычке, закрыл и дверь, а потом лег рядом с принцем, обняв его. Принц невольно прижался к теплу, не осознавая этого во сне, а Фран молча умилялся, насколько он красивый и беззащитный, пока спит. Закрыв глаза, Фран еще долго не мог заснуть, прижимая принца к себе, он погрузился в царство морфея только глубокой ночью. **** – Еще совсем немного, брат. Дождись, и этот день настанет. Ты станешь ничем, а я займу трон. Мой маленький глупый братец. Той ночью должен был умереть ты, а не я, – широкая улыбка во все тридцать два зуба, холодные пальцы касались кожи, словно рядом тот, кого Бельфегор больше всего ненавидел. Этой ночью кошмары мучили не только принца, но и всю Варию.