Акации в огне

Неприятное чувство — пробуждение. Особенно для тех, кто, засыпая, надеялся на то, что проблемы хоть ненадолго оставят его. Я спал без сновидений, однако, проснувшись, вновь очутился в кошмаре. Смятение, страх, растерянность — всё навалилось на меня с удвоенной силой, вернулась и головная боль, усилившаяся от яркого света, падавшего мне в лицо. — Господин… — погрузившись в себя, я не сразу заметил вчерашнюю девушку, которая должна была меня разбудить. Да, если бы это был враг, мне бы уже успели снести голову… — Господин, я пришла… — Спасибо, — поблагодарил я, натягивая рубашку. Грубая полотняная ткань неприятно защекотала кожу. Стараясь сохранять спокойствие, я продолжил: — Я восстановлю барьер и пришлю воинов. Сегодня ночью вы будете спать спокойно. — Но, господин… — замялась она, краснея. — Завтрак… Я проследил за её взглядом. На столике стояла корзинка, прикрытая белой тряпицей. Я заставил себя улыбнуться. — Нет, — ответил я. — И не потому, что брезгую или что-то в этом роде. Я не ем человеческую пищу, моя магия её отвергает. Вот выпить могу. Только позже, как закончу. Хорошо? И как тебя зовут? Выдержав небольшую паузу, во время которой она пыталась взять себя в руки, девушка пролепетала: — Лина. Меня зовут Лина. — Ну, я уже вчера представился, Лина. И не нужно меня так бояться. Моя мать тоже была человеком… От такого обмана стало противно, но лишь так я мог завоевать симпатии смертных, уменьшить тот страх, что они наверняка испытывали, глядя на меня и на остальных высокородных. Лина ахнула, на что я усмехнулся. — Да, это правда. Девушка, которая жила в этом поселении. Катарина. Может, слышала о ней? — Катарина… — вымолвив это имя, Лина торопливо прижала ладонь ко рту. — Точно слышала, — устало проговорил я, махнув рукой, — ладно, пойдём! Девушка, лихорадочно кивая, подпрыгнула к двери, распахивая её с такой силой, что дерево жалобно затрещало. Перед домом, как оказалось, столпилась вся деревня. Стоило мне выйти, как жители синхронно опустились на колени. Во мне всколыхнулось раздражение: я никак не мог подавить в себе годами взращиваемое отцом презрение к смертным. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить на лице благодушный вид, показывая доброту и искреннее желание помочь несчастным. — Господин! Благодарим вас за спасение! — прозвучал нестройный хор голосов. Я слегка наклонил голову, показывая, что принимаю их благодарность. Едва я сделал это, как по телу прошлась волна приятной дрожи, а боль в голове поутихла. Я расслышал тихий всхлип: для Лины, находящейся совсем близко от меня, подобный всплеск магии не прошёл незаметно, она наверняка ощутила резкую слабость и, судя по искажённому от ужаса лицу, поняла, что стало причиной её внезапного недомогания. Я мысленно обругал себя за неосторожность и окинул взглядом остальных. Для них всё прошло незаметно. Селяне всё так же стояли на коленях, ожидая моего слова. — Сейчас я собираюсь восстановить магическую защиту вокруг деревни. Затем уйду. Если у вас есть жалобы или просьбы, выскажите их сейчас. Смелее! Жители молчали. Но я видел панику, проскальзывающую на их лицах. — Не бойтесь! — подбодрил я их. — И да, воины, оставившие свой пост и подвергшие вас смертельной опасности, будут сурово наказаны! Говорите же! Люди начали перешёптываться и толкать друг друга. Наконец вверх взметнулась рука. — Встань! — приказал я. — Что ты хочешь? Из толпы медленно вышел паренёк лет шестнадцати. Невысокий, отощавший, в грязных лохмотьях, он нерешительно замер в паре шагов от меня. — Я… Господин… У меня есть просьба. — Какая? Ну же, говори! — Мой старший брат, Том… Несколько месяцев назад его забрали воины королевы, ни сказав нам ни слова. Они… Они просто ворвались в наш дом и, схватив его, потащили в лес. Не говоря ни слова! Вы… Вы не знаете, что с ним стало? Может, королева… — он не договорил, а на землю закапали слёзы. — Том, говоришь… Мне жаль, но он наверняка мёртв. Невозможно выжить, попав в лапы к Заране! — придавая голосу печальные нотки, ответил я после небольшой паузы. Мальчик сжал кулаки, подбородок его задрожал. — Зачем? Зачем они его забрали? — голубые глаза, мокрые и покрасневшие от слёз, сверлили меня взглядом, полным злости. Вся его робость вмиг улетучилась, уступая место в общем-то справедливой, но абсолютно бесполезной сейчас ненависти. — Я не знаю. Королева безумна и творит всё, что хочет. — В таком случае вы не сможете мне помочь, господин… — и, продолжая сжимать кулаки, мальчик повернулся ко мне спиной, отходя к остальным. — Ты… — тихо, проглатывая оскорбление, сохраняя безмятежный вид, начал я, — Остановись! Он замер. В гробовой тишине было слышно его глубокое прерывистое дыхание. Как же мне хотелось стереть его в порошок! Всех их! Да, они были благодарны за спасение, но в них не было того, что было нужно мне — почтения. Ими управлял лишь животный страх. И это выводило меня из себя. — Ко мне нельзя поворачиваться спиной! — медленно, всё так же спокойно и терпеливо проговорил я. — Как-никак, ты говоришь с наследником трона Саркета! — И что с того, господин? — словно выплёвывая последнее слово, огрызнулся мальчик. Вместе с последней надеждой на то, что брат может быть жив, у него напрочь исчезла и осторожность. Толпа, ни живая ни мёртвая от новой проблемы в лице односельчанина, явно считала так же. Кто-то умоляюще зашептал: — Успокойся, Остин, успокойся! — Ничего, — а руки уже мысленно сжимали горло человечка передо мной. — Знаю, что сейчас творится в твоей душе, поэтому прощаю. Как я понял, никаких пожеланий больше не имеется. Так что я иду к границе. Облегчённо выдохнув, жители поспешили подняться. Чья-то рука, схватив этого Остина за подол рубашки, втянула его в центр толпы от греха подальше. — Разойдитесь! — приказал я. — Вы мне больше не нужны, дорогу я знаю. Жители поспешили повиноваться. Торопливо, стараясь не сталкиваться со мной глазами, они расходились по уцелевшим хижинам. Подле меня остались Лина и старуха, накануне признавшая во мне королевского сына. Теперь, при свете дня, я смог разглядеть её. Вся в чёрном, из-под лёгкого платка выбивались желтовато-седые волосы. Она опиралась на кривую деревянную палку и усмехалась, от чего её лицо стало ещё морщинистее, а глаза превратились в узкие щёлочки. До чего же она была неприятна! — Видишь что-то смешное? — спросил я, параллельно помогая Лине встать с земли. К моему небольшому удивлению, она, тут же отдёрнув руку, подбежала к старухе, пытаясь укрыться за её спиной. — Господин… — прохрипела та, — не держите зла на парнишку! Он совсем один остался… — Не в моей привычке держать зло на… слабых людей, — фыркнул я. — Рассердись я, и останки этого мальчишки догоняли бы пепел, оставшийся от безродных и развеянный ветром! Скажи-ка мне лучше, откуда меня знаешь? — Я работала кухаркой в замке. А ваша матушка любила возиться возле печей, предпочитая находиться среди подобных ей смертных. Она была добра ко мне… Господин, вы так на неё похожи! Я не смог сдержать довольной улыбки. — Давно ты ушла из замка и поселилась здесь? — спросил я. Старуха закашлялась, сильнее сжимая импровизированную трость. Лина осторожно похлопала её по спине. — Я ушла сразу после того, как Катарина пропала из замка. Ведь уже тогда я была старой, и только заступничество девушки позволяло мне оставаться на этой работе… — Кажется, никто, кроме вас и Лины, не знает о ней… Странно, учитывая, что она некоторое время жила здесь! — пробормотал я, обращаясь скорее к себе, чем к ним. Девушка вздрогнула и рискнула выглянуть из-за плеча своей покровительницы. — Она твоя внучка? — вопрос этот меня совершенно не интересовал, но я хотел поскорее сменить тему. — Да! — воскликнула старуха. — У неё есть только я. Я рассказывала ей про Катарину… «Вот почему она так отреагировала», — подумал я. Пора было заканчивать разговор. Хотелось попасть домой как можно быстрее. — Ну что ж… Лина… — я приподнял бровь в ожидании имени старухи. — Роза! — назвалась она. — Роза… Что ж, надеюсь, свидимся на моей коронации! — и, призвав свою магию, представил себе лес, где очнулся прошлой ночью.

***

В недоумении я стоял возле старого дерева, пытаясь собраться с мыслями. Про барьеры я практически ничего не знал. Ведь кроме злополучных родных внутренних врат, мне не следовало бояться никаких прпятствий. И вот теперь я, уставившись на стёртые узоры, топтался на месте, не веря своим глазам. Знаки, вырисовываемые высокородными, мог убрать только равный мастеру по силе. Но в таком случае сработала бы другая магия, предупреждающая о нападении. Изначально я посчитал, что регулярно нуждавшийся в подпитке барьер просто ослаб, когда дежурная стража покинула поселение, и поэтому пропустил тварей на его территорию. Напрягая память, используя свою силу, я начал вспоминать слова одного из придворных, посвящавшего меня когда-то в тонкости истории Саркета. — Смертного, принадлежащего королю Сору, врата выпустят в запредельные леса, однако ходу назад ему не будет, он останется незащищён и вскоре погибнет от лап тварей, блуждающих по свободным от чьей-либо власти землям… — высокий дребезжащий голос будто зазвучал наяву. — Но чтобы попасть в другое королевство, саркетам, как отвергнутым за якобы трусливое поведение во время войны, самим приходится совершать долгие опасные поездки подобно людишкам, дабы получить разрешение пройти непосредственно у их границ… — Нет! — воскликнул я, когда поток магии внезапно прервался. — Что опять?! — Господин! — захрустели ломаемые под чьими-то ногами ветки, а громкий предупредительный возглас болью отозвался в моих чувствительных ушах. — Я староста этого поселения! Не убивайте меня! — Боги… — проскрежетал я сквозь зубы. — Недаром Зарана вас тут вылавливала и пытала! Передо мной, пытаясь отдышаться, предстал мужчина, на лбу которого красовался длинный тонкий шрам: один из исцелённых мною ночью. — Чего ты хочешь? Зачем бежал сюда? Решил убедиться, что сдержу обещание? — прошипел я, теряя последние капли терпения и взбешённый тем, что мне так грубо помешали. — Господин… — мужчина сглотнул, побелев. — Кто-то нарушил структуру узора и прервал тем самым потоки защитной магии, которая и образовывала барьер! — воскликнул я. — Бессмертный! — Что?! — переспросил мужчина одними губами. — Как такое… — А вот так! Теперь придётся восстанавливать рисунок, выяснять, какой чужак такое мог провернуть… — Но, кроме Розы и Лины, у нас не бывает чужаков. Да и те… — Я говорю про… Что? — Господин… — староста был на грани самого настоящего обморока. Как, впрочем, и я. — Разве Лина и Роза не живут тут? Лина носила мне еду в хижину… Это ведь в их доме я ночевал? — Вы провели ночь в моём доме, господин. Лина вызвалась прислуживать, потому что никто… Все боялись. А кто был посмелее, тем нужно было присматривать за ранеными и искать ночлег. Кто-то простоял на страже. Сказанное старостой эхом отдавалось в голове. Я терял способность мыслить адекватно, представляя себе захваченный замок, мёртвых отца и сестёр… Усилием воли я развеял страшное видение, грозившее взять надо мной верх. — Роза, господин, целительница, живёт возле болот. Тут обменивает свои настойки и травы на еду… — продолжал мужчина. — Лина, сиротка, сопровождает её, ведь старушка очень плохо видит… Я прислонился к дереву, пытаясь переварить услышанное. Быстрее в замок, и плевать на незащищённую границу! — Нет… — прошептал я. — Этого не может быть! Какой же я идиот! Мужчина всё говорил и говорил, а передо мной начала вырисовываться чёткая картина происходящего. Даже мне вчера пришлось освещать местность, чтобы увидеть, что происходит! Старуха никак не могла рассмотреть меня ночью! Она точно знала мою мать, ведь сразу определила наше с ней сходство, но солгала, сказав, что живёт тут… Мразь! Кто же она? Кого моя магия не смогла учуять?! Словно отвечая, дорисовывая последний штрих сложившейся картины, в памяти вновь всплыл образ нудного учителя. — Но, кроме высокородных, касаться вязи, изменяя суть магии барьера, либо просто вбирать её в себя, могут старейшие ведьмы Чимары…